Блитвуд (ЛП)

Она продолжила свой поток ругательств, перечисляя все газеты и агентства, которые она известит о ненадлежащем врачевании, пока развязывала мои зажимы. Закончив, она передала мне одежду и повернулась к окну, чтобы предоставить мне приватность. После месяцев обращения как с куском мяса, этот поступок вызвал слёзы на моих глазах, но я прикусила внутреннюю сторону щеки, не давая им пролиться, сняла грубую ночную сорочку и надела хорошую одежду, которую она принесла. Одежда была немного мне велика, но накрахмаленный чистый хлопок ощущался прохладной водой на моей коже.
Когда я опустила свои голые ступни на пол, она повернулась и посмотрела на меня.
— Ну! — сказала она, аккуратно стерев слезу с моей щеки. — Выглядишь ты точно так же, как и Эвангелина в этой одежде. Я знала, что это пойдёт.
— Вы знали мою маму?.. — я начала спрашивать, но скрипучий звук открытия двери прервал меня.
Медсестра Рекстоу встала в раме дверного проёма, тонкие губы её рта сформировали круглую «О».
— Кто вы? — требовательно спросила она. — И как вы сюда попали?
Мисс Мурхен распрямила плечи и вздернула подбородок вверх, перо на её шляпке затрепетало как гребень шлема воина.
— Я мисс Агнес Мурхен, личный секретарь миссис Трокмортон ван Рис Холл, бабушки и законного опекуна этой девочки, с которой ужасающе дурно обращались. А кто вы?
Медсестра Рекстоу открыла рот, но, так и не произнеся ни слова, убежала. Мы слышали, как она звала Доктора Причарда, пока бежала вглубь по коридору. Мисс Мурхен шмыгнула носом и извлекла пару туфель и чулок из саквояжа.
— Тебе лучше надеть это, чтобы не возникло никаких задержек, — сказала она.
Я наспех натянула чулки и обула туфли, мои руки тряслись. Что если Доктор Причард не позволит мне уйти? Что может одна женщина — даже такая несомненно волевая — сделать против авторитетного мужчины?
Доктор Причард вернулся с медсестрой Рекстоу, когда я боролась со шнуровкой на туфлях. Его взгляд взмахнул с меня на стоявшую у окна мисс Мурхен с саквояжем в руке.
— Не знаю, как вы сюда попали, барышня, — заорал он на мисс Мурхен, — но знаю, как вы выйдете отсюда. Я вызываю охрану…
— А я вынуждена позвать полицию, сэр. Они будут очень заинтересованы в том, чтобы выяснить, почему вы удерживаете мисс Холл без извещения её бабушки. Вот копия искового заявления с жалобой, составленного адвокатом миссис Холл в ваш адрес, — мисс Мурхен выдернула пачку бумаг из сумочки, — и акты освобождения мисс Холл под мою опеку. Адвокат миссис Холл и двое сотрудников Детективного Бюро Пинкертон ожидают меня снаружи в автомобиле миссис Холл. Им выдано предписание направиться прямиком в офис мэра через… — мисс Мурхен извлекла карманные часы из кармана жилетки. — Десять минут, если я не покину помещение совместно с мисс Холл.
Светлые зелёные глаза Доктора Причарда округлились, а вена на его виске запульсировала.
— С моей точки зрения, как медицинского эксперта, данного пациента опасно освобождать от лечения в это время…
— Ох, — заверещала мисс Мурхен. — Это та же точка зрения медицинского эксперта, который удерживал шестнадцатилетнюю девушку, накаченной наркотиками и привязанной, в течение пяти месяцев? Нет, я сомневаюсь, что мы будем нуждаться в вашем медицинском совете когда-либо ещё, Доктор Причард. А теперь, если вы позволите, отойдите с дороги, мы с мисс Холл уходим.
Доктор Причард сжал руки в кулаки. Низкий звон единожды прозвучал в моей голове. Я приготовилась броситься на него, если он предпримет попытку помешать мисс Мурхен, но затем он безвольно пустил их и выдохнул. Он улыбнулся и отступил в сторону, поклонившись и махнув рукой в сторону двери. Он посмотрел на меня.
— Вы, конечно, вольны идти, мисс Холл. Желаю вам удачи в вашем новом доме. Но помните, если вам когда-нибудь потребуются мои услуги снова, я буду вас ждать.
Он улыбнулся мне, и тонкий сгусток дыма тонкой струйкой вытек из его рта. Я содрогнулась от этого видения, но заставила оторвать свой взгляд от него и сосредоточиться на мисс Мурхен.
 
— Я готова идти, — сказала я.
Она взяла меня под руку, и мы вместе вышли из «Корпуса Бельвью для душевнобольных».
ГЛАВА 4
Как и обещала мисс Мурхен, сразу же за массивными железными воротами «Бельвью», нас ожидал длинный обтекаемый серебристый автомобиль с фигуркой крылатой женщины на капоте, но детективов из агентства «Пинкертон» там не было. Одетый в униформу водитель сидел за рулём, а на вид взволнованный молодой человек в помятом льняном костюме расхаживал перед автомобилем, теребя руками волосы и что-то бормоча себе под нос.
Когда он увидел нас, выходивших из ворот, то бросился к нам, выглядя при этом так, словно хотел заключить мисс Мурхен в объятья, но лишь ограничился взмахами рук в воздухе и дерганием кончиков своих волос. Его волосы и неприметное невзрачное лицо показались мне знакомыми. Это оказался тот самый студент с юридического факультета, который тем утром перед пожаром флиртовал с Тилли.
— Ещё тридцать секунд и я бы позвонил в полицию, — сказал он мисс Мурхен. — Я думал, это проклятое место проглотило вас.
— Мы были очень близки к этому, мистер Гринфедер, — сказала мисс Мурхен, бросив взгляд через плечо и вздрогнув.
Это был первый знак страха, который она показала, и я тоже испугалась. Я оглянулась на очень массивное здание больницы и заметила, что небо над ним кишело воро́нами. Одна из них приземлилась на железные ворота и закаркала на нас.
— Давайте уедем, пока они не передумали и не пришли за нами, — сказала мисс Мурхен.
Мистер Гринфедер открыл для нас дверь, и мы забрались в шикарный салон автомобиля, что для меня было впервые. Мистер Гринфедер сел на откидное сидение напротив нас и первые несколько минут езды он провёл, тревожно поглядывая в окно. Также как и мисс Мурхен. Я обернулась и увидела одинокую ворону на створке ворот больницы.
После того как мы повернули на восток на двадцать девятой улице, мисс Мурхен и мистер Гринфедер устроились удобнее на своих местах и перевели свои внимательные взгляды на меня.
— Хорошо! — мистер Гринфедер хлопнул руками по коленям. — В конце концов, мы нашли тебя! Это была сложная задача!
— Да, — согласилась мисс Мурхен. — Я бы никогда не справилась без вашей помощи, мистер Гринфедер, и без вашего заверения в том, что она была жива, — повернувшись ко мне, произнесла она. — Видишь ли, твоё имя было в списке мёртвых. Именно это впервые привлекло внимание твоей бабушки к тому факту, что ты находилась на фабрике «Трайангл Вейст» в день пожара. Вообрази себе наше горе, искать тебя так долго, чтобы в итоге прийти к мнению, что мы потеряли тебя в этой страшной трагедии. Миссис Холл послала меня на пирс, где были выложены тела для опознания.
Мисс Мурхен содрогнулась, перо на её шляпе задрожало.
— Даже если доживу до ста лет, я никогда не забуду то, что там увидела. Все те бедные души сгорели или разбились насмерть, некоторые из них не старше детей. Все жертвы безудержной жадности и пренебрежения мистера Бленка и мистера Харриса.
— Вы обвиняете хозяев в пожаре? — спросила я.
— Не за то, что они его начали. Они думают, что какой-то глупец бросил сигарету в кучу мусора, но если бы была система сигнализации и новые водные разбрызгиватели, пожар был бы остановлен. Если бы дверь не была закрыта, и была соответствующая пожарная лестница, большинство жертв смогли бы выжить, — мисс Мурхен снова покачала головой.
— Они предстанут перед судом за своё поведение, — заверил её мистер Гринфедер. — Они будут привлечены к ответственности и их обвинят в непредумышленном убийстве по шести пунктам.
 
— Увидим, — сказала мисс Мурхен. — Мужчины чаще всего избегают наказания благодаря деньгам и влиянию.
— Закон привлечёт их к ответственности, — возразил мистер Гринфедер. — Я уверен в этом.
Мисс Мурхен вскинула руку в перчатке.
— Дорогой Сэмюэл, ваша вера в закон похвальна, но мешает видеть правду, — она повернулась ко мне. — Это он настоял на том, что тело, опознанное как Авалайн Холл, не твоё, что и привело нас сюда сегодня. Я нашла его плачущим рядом с телом твоей подруги, мисс Куперманн, которая лежала рядом с бедной девочкой, идентифицированной как Авалайн Холл. Он сказал мне, что видел тебя тем утром перед пожаром, и что ты была одета в темно-синюю юбку, а не чёрную, и что твои волосы каштановые, а не тёмно-русые. Вспомнив цвет волос твоей матери, я ему поверила.