Розовый коттедж

– Спасибо.
Погасив верхний свет, Макс зажег на столе свечи.
– Заметь – никакого чеснока.
– Чили?
– Приправа незначительна: сладкий соус чили и маринад с соком лайма.
Тунец получился на славу, и Джулия ела с удовольствием. И с не меньшим удовольствием попробовала розовое, в меру охлажденное вино. Затем последовал десерт: шоколадные формочки со свежей клубникой и темное каберне.
– Ух, Макс, это было грандиозно, – сказала Джулия, отодвигая розетку.
А он слегка покраснел и самодовольно усмехнулся.
– Спасибо, но я всего лишь следовал рецептам.
– Нет, не только. Ты очень постарался и приготовил чудесный ужин. Это тебе спасибо.
– Я рад, – улыбнулся он. И от его улыбки у нее внутри все замерло. – Кофе будем пить в гостиной?
– Да, конечно.
Она прошла в гостиную – Мэрфи следом за ней и подбросила дров в камин, потом устроилась на диване, ожидая Макса. Мэрфи обнюхал стол, за что получил пинок ногой. Джулия посмотрела на вазочку, которая так заинтересовала пса. Трюфели? Она попробовал конфетку, и тут появился Макс с кофейным подносом и косточкой для Мэрфи.
– Я подумал, что это отвлечет его от шоколада.
Макс сел рядом с Джулией и передал ей чашечку кофе, а потом положил ей в рот трюфель.
– Как вкусно!
Он с улыбкой откинулся на спинку дивана и провел пальцем по ее щеке.
– Ты сегодня утром потрясающе выглядела, а сейчас...
Палец Макса переместился на вырез блузки, прогулялся по выемке на груди.
– Макс... – У нее перехватило дыхание.
Он убрал руку и потянулся к своей чашке кофе. Джулия взяла еще трюфель, а он сказал:
– Теперь моя очередь. – И открыл рот.
Она аккуратно положила шоколадку ему между зубов. Губы Макса облизали ей кончики пальцев. Джулия подняла голову и посмотрела ему в глаза, жаркие и манящие. Желание, подобно раскаленной лаве, нахлынуло на нее. Он взял ее руку и положил себе на грудь. Она слышала, как бьется его сердце, ощущала, как напряглись мускулы. Она хочет его. Сейчас. Сегодня ночью.
– Макс... – прошептала Джулия.
Он не сводил взгляда с ее рта, и глаза у него покрылись поволокой, на шее пульсировала жилка.
– Отнеси меня в постель, – попросила она.
 ГЛАВА ВОСЬМАЯ 
– Ты действительно этого хочешь?
– Да.
Макс резко выдохнул, на секунду прикрыл глаза, затем открыл и уже не сводил с нее взгляда. Медленно встав, он протянул руки и поднял Джулию на ноги. Они стояли, глядя друг другу в глаза.
– Ты вовсе не должна...
– Я знаю.
– Нужно все отсюда убрать и вывести погулять собаку.
– Я сама это сделаю.
– Нет. Мы вместе это сделаем – будет быстрее. Макс поставил посуду на поднос и унес на кухню, потом вывел во двор Мэрфи, а Джулия тем временем убрала еду в холодильник, оставив только вазочку с трюфелями. Когда Макс вернулся, прогуляв пса, то первым делом взял вазочку и посмотрел на Джулию. Она тотчас перенеслась в другое время и в другое место – в их лондонскую квартиру: Макс приносил шоколад в спальню, и в постели во время любовной ночи вкладывал ей в рот по конфетке. Вкус тех шоколадных конфет до сих пор у нее во рту.
– Не смотри на меня так, – сказал он, – иначе я за себя не ручаюсь.
От него волнами исходило возбуждение и передавалось ей. Она тоже не может больше ждать! Погасив свет, Джулия вышла из кухни.
– В твоей комнате или в моей? – услышала она за спиной его голос.
– В моей.
В спальне Джулия зажгла лампу, но Макс появился с подсвечником и, поставив его на комод вместе с вазочкой с трюфелями, погасил свет. Хорошо, что он это сделал, промелькнуло в голове у Джулии, – он не видел ее обнаженной с рождения девочек, а ведь у нее увеличилась грудь, на животе появился шрам, да и вес она набрала, так что лучше предстать перед Максом в полумраке.
Но он, кажется, не торопился раздеть ее. Запустив пальцы ей в волосы, он приблизил ее лицо к своему и коснулся губ. Легкое, как перышко, прикосновение, раздразнило желание, и у нее вырвался стон.
 
«Макс, целуй меня», – молча молила она, а он, словно услыхав, провел языком по ее губам, побуждая открыть рот. Ее не нужно побуждать – губы сами разомкнулись, он впился в них жадным поцелуем. Поцелуй был такой долгий, что они оба едва не задохнулись.
Он поднял голову. В его сияющих глазах отражался блеск свечи.
– Джулз, я хочу тебя, – прохрипел он.
– Я тоже. Макс, пожалуйста... сейчас.
Он сорвал с себя рубашку, брюки, носки, одним движением отбросил ботинки. Трикотажные трусы-боксеры натянулись у него на бедрах, и она поняла, что он сдерживается с огромным трудом. Во рту у нее пересохло, по телу пробежала дрожь, и не было сил двигаться. Руки Макса, нежные, осторожные, сняли с нее кружевной топ, а когда его глаза переместились на вышитый лифчик «пуш-ап», он замер.
– Слава богу, что я не увидел этого в магазине, – вырвалось у него.
Она засмеялась.
– Тебя ждет еще кое-что.
Он рывком расстегнул молнию на ее брюках, и она втянула живот – горячая ладонь Макса буквально обожгла ее. Он спустил с нее брюки и провел пальцем по кружевным шортикам-стрингам.
– А это что за чудо?
– Я знала, что тебе понравится...
– Ты меня убиваешь, – прошептал он и прижался к ней. – Джулз, я сейчас умру. Я не могу больше терпеть... – Глаза у него горели, он тяжело дышал.
Подняв на руки, он уложил ее на постель и улегся рядом, не сводя глаз с ее лица. Костяшками пальцев дотронулся до края лифчика, потом – до ложбинки и, осторожно обхватив ладонью грудь, потер сосок.
– Я каждый день видел, как дети тебя сосут, – пробормотал он. – Я хочу ощутить твой вкус...
И Джулия тоже хотела. Безумно хотела, чтобы он сдавил губами сосок. Она расстегнула застежку на лифчике – неужели предвкушала этот момент, когда покупала лифчик с замочком спереди? – а Макс быстро просунул руки внутрь чашечек, опустил голову и припал губами к теплой коже. У нее из соска закапало молоко, и он поймал языком несколько капелек. Когда он сомкнул губы вокруг соска, Джулия едва не задохнулась от прострелившего ее жгучего желания. В нее словно вонзилась острая стрела. Макс приподнял голову и посмотрел на нее потемневшими от страсти глазами. Они долго не могли пошевелиться. Но вот он, охнув, снял с нее кружевные стринги, стянул с себя боксеры, и мускулистые бедра крепко прижали ее. Он шептал ее имя, и она ощущала, как он растворяется в ней. Их накрыла волна наслаждения, чувственный восторг пронзил еенасквозь, и Макс ртом заглушил не только ее крик, но и собственный дикий вопль.
Когда он скатился с нее, их тела долго не могли разъединиться, сердца бешено колотились. Открыв глаза, Джулия увидела, что Макс, не отрываясь, смотрит на нее и у него на ресницах блестят слезы.
– Я люблю тебя, – прошептал он и положил ее голову себе на грудь, а его руки медленно и ритмично гладили ее по спине, пока она не заснула в его объятиях.
Как же ему ее не хватало! И какое блаженство обнимать ее. А что будет, когда она проснется? Она его оттолкнет? Станет сожалеть о происшедшем? Только не это.
Джулия пошевелилась, открыла глаза и улыбнулась. Макс вздохнул с облегчением. Слава богу!
– Привет.
– Привет, – ответил он и поцеловал ее в губы. – Все хорошо?
– Да. А как ты?
– Очень хорошо.
– У меня нога онемела.
– А у меня затекла рука.
Джулия засмеялась.
– Давай на счет три.
Закряхтев, он вытащил из-под нее руку и тоже засмеялся.
Они лежали на одной подушке, сплетя пальцы.
– Макс...
– Да?
– Я тебя люблю.
Забыв про руку, которую кололо иголками, он повернулся к Джулии и с нежностью поцеловал.
– Я тоже тебя люблю.
Крепко обхватив ее и прижав к себе, Макс погрузился в сон.