Искры на ветру (СИ)

— Добрый день. Что-то не так? — взволнованно спросил Маркус. — Мы с другом собирались пообедать.
— Вы не так, — отрезал здоровяк. — Таких тут не любят. В двух кварталах отсюда есть подходящее вам заведение.
— Вероятно, вы говорите о нашем внешнем виде, — попытался объяснить маг. — Видите ли, мы только что с дороги…
— Вам объяснить иначе? — здоровяк шумно выдохнул носом, но к нему тут же подскочил полноватый человечек в бархатном камзоле и приглаженными волосами. Рядом с громилой он казался совсем крошечным.
— Гаэлон? В чём дело? — быстро проговорил он.
— Да вот, оборванцы притащились. Такие грязные, что прилипли бы к стене, если бы я их туда швырнул.
— Вы нас неправильно поняли, — как можно мягче начал Тиберий. — Видите ли, если бы этот господин позволил нам объясниться, то услышал бы, что я — путешественник из города Алестия, что в Аэтийской империи. А мой спутник — Маркус Аронтил, декан огня в Академии Вальморы.
— Но вы так одеты… — в глазах человечка читалась брезгливость.
— Нам довелось пережить кораблекрушение близ Хельмара. Все наши вещи пошли ко дну, поэтому сюда добирались в чём пришлось. Мы проделали долгий путь и ужасно устали, однако если вы окажете нам достойное гостеприимство, мы оплатим за него в полном объёме.
С этими словами Тиберий взвесил на руках мешочек, полный монет, отчего человечек изменился в лице.
— Невероятная история, господа! Невероятная! — лепетал он. — Что ж, у нас, несомненно, найдётся место для вас. Гаэлон, ты свободен.
Громила ушёл с недовольным видом, что-то бормоча себе под нос, а Маркуса и Тиберия проводили к столику в углу.
— Полагаю, нас усадили сюда, чтобы не смущать состоятельных посетителей, — усмехнулся маг. — Ну, их тоже можно понять. Кажется, я никогда не чувствовал себя таким грязным. Всё бы отдал за тёплую ванную.
— Это можно устроить, — улыбнулся Тиберий. — Но сначала отведаем местной кухни.
Минуту спустя появился долговязый и тощий как щепка юноша.
— Добро пожаловать в «Дракон и слеза», моё имя Виффорд, — отрапортовал он. — Чего изволите?
— Послушай-ка, Виффорд, а этот Гаэлон, он у вас случаем не эльф? — негромко спросил Маркус.
— С чего это вы взяли? — спросил парень, стараясь не потерять учтивой улыбки.
— Я знаю, у вас в городе нынче эльфам несладко. Но у меня на Вальморе был друг из их народа, так что, поверь, я отличу городского эльфа, если увижу. К тому же, когда ваш вышибала почесал голову, я заметил его ухо.
— Видите ли, в наше заведение не заходят те, кто устраивает эльфийские погромы, эти развлечения для городского дна. Посетители могут относиться к эльфам как угодно, главное — пусть не создают проблем. Иначе Гаэлон не только укажет им на дверь, но и с удовольствием вышвырнет их в неё. К слову, эльф он лишь наполовину.
— Какое счастье, что мы собирались всего лишь пообедать, — улыбнулся Маркус. — Итак, Тиберий, предлагаю составить заказ тебе, всё же прийти сюда было твоей идеей.
— С удовольствием, но с начала позвольте узнать, — Тиберий откинулся на спинку стула, — откуда у вашего заведения столь чудное название?
— О! — Виффорд расплылся в улыбке. — Вы не первый, кто спрашивает. Должно быть, вам, как иностранцу, это неизвестно, но голубая перевязь, перекрывающая герб, в Энгате называется «слезой» и означает, что его обладатель — незаконнорожденный отпрыск благородного лорда.
— Рождён не по закону?
— Появился на свет вне брака, — поправил его юноша. — Он не простолюдин, нет, но наследовать вотчину сможет, только если его король уравняет его права с законными наследниками.
— И как же это связано с вами?
— Наш постоялый двор появился благодаря Ривальду Рейнару, сыну лорда Альдеона Рейнара, а точнее, благодаря его связи с прекрасной девушкой из южных стран по имени Бьянка. По истории, что дошла до наших дней, очаровательная иностранка, дочь аккантийского купца, пленила сердце Ривальда Рейнара во время путешествия в Акканту. Их страсть оказалась столь сильна, что Рейнар убедил её сбежать с ним в Энгату в тайне от её отца, что они и сделали одной безлунной ночью. Некоторое время она была служанкой в Пламенном замке, но вскоре боги подарили ей дитя, столь же светловолосое, как Рейнары, и смуглокожее, подобно жителям жаркой Акканты.
 
Виффорд говорил без единой запинки. Должно быть, ему нередко приходилось рассказывать эту историю посетителям.
— Ребёнку дали имя Альдо, — продолжал он, — в честь Альдора Рейнара — деда Ривальда. Узнав об этом, лорд Альдеон не позволил простолюдинке с ребёнком от его сына остаться в замке. Увы, но, хоть Бьянка и получала серебро из замка и вовсе не бедствовала, ей было запрещено видеться с возлюбленным, и для неё это было куда хуже бедности. Иногда, несмотря на запрет, он всё равно навещал её, особенно когда после смерти отца, он сам стал лордом Драконьей долины, но в юные двадцать четыре года его постигла смерть от болезни. С тех пор Бьянка растила ребёнка одна и решила сделать из своего дома постоялый двор, который назывался просто «Дом Бьянки». На смертном одре она рассказала сыну правду о его происхождении, и тот решил сменить название на «Дракон и слеза». Ведь будь у него герб, он выглядел бы именно как золотой дракон Рейнаров с голубой перевязью или «дракон со слезой».
— Удивительная история, — восхищённо проговорил Тиберий. — Я непременно должен это записать. У вас не найдётся бумаги и пера?
— Я принесу их вместе с заказом, — добродушно ответил Виффорд. — Признаться, вы первый, кто столь трепетно отнёсся к этой истории.
Путешественники провели в стенах «Дракона и слезы» довольно долгое и приятное время. Стол ломился от небольших порций самых разных блюд, которые Тиберий решил попробовать. К тому же, он вознамерился отведать каждый напиток, что здесь подавали, от мятного отвара «Девичье утро» до крепчайшей могримбарской серебряной водки. К счастью для него же, он решил остановиться, когда традиционный дракентальский огненный эль продрал горло так, что аэтиец закашлялся.
— А ведь Виффорд предупреждал, что там много перца, — Маркус протянул Тиберию кружку молока, которую предусмотрительно подали с острой выпивкой.
— Да, кхе, похоже, кхе, на этом я закончу, кхе-кхе, знакомство с дракентальской кухней… — на глазах аэтийца выступили слёзы, а лицо покраснело. — Чувствую себя… Кха! Чувствую себя огнедышащим драконом…
— Я, конечно, тоже устал от сладостей, но не стоит вот так сразу пускаться во все тяжкие, друг мой.
Только влив в себя две полные кружки молока Тиберий смог перевести дух.
— Ох… Пожалуй, на сегодня с острым стоит закончить. Аэтийская медицина решительно осуждает излишне перчёные блюда, а я сегодня и без того нарушил практически все её запреты… В наших краях подобного, конечно, не готовят. Знаете, Маркус, как бы ни были искусны здешние кулинары, но я всё равно порой тоскую по родным местам. А больше всего мне не хватает гарума. Эх, всё, что сейчас на столе, отдал бы за одну единственную ложечку…
— Что же это за чудесное блюдо, которое стоит всех этих кушаний? — усмехнулся маг, отправив в рот ложку мясного рагу.
— О, это потрясающий соус, украшение аэтийской кухни! Правда, чужестранцы способны оценить его вкус ровно до тех пор, пока не узнают, из чего он готовится.
— Неужели всё настолько плохо? Как же его делают?
— Не уверен, что стоит рассказывать об этом сейчас…
— Брось, Тиберий! Я столько дней давился сладостями, а теперь наслаждаюсь этим вкуснейшим рагу. Вряд ли что-то в этом мире способно испортить мне аппетит.
— Хорошо, — с неохотой сказал аэтиец и после недолгой паузы продолжил: — Сначала рыбью кровь и внутренности складывают в бочку и оставляют на несколько месяцев…
Продолжить Тиберий не успел. Мгновенно позеленевший Маркус многозначительно поднял указательный палец и с явным трудом проглотил то, что ещё несколько секунд назад с таким удовольствием отправил в рот. Немного отдышавшись, маг поборол позыв исторгнуть всё обратно, и, сделав глубокий вдох, проговорил: