Искры на ветру (СИ)
Таринор ожидал, что всё займёт не менее часа, но эльф снимал мерку так точно и быстро, что на всё ушло не более десяти минут. Мастер Бринель орудовал длинной верёвочкой, на которой через равные промежутки были завязаны узелки, и записывал все измерения в книжку, лежащую на столе. Когда дело было сделано, он сделал шаг назад и, вежливо склонив голову, предложил наёмнику обуться.
— Ты не говорил, что твой портной эльф, — заметил Таринор, когда они вышли из лавки.
— Неужто для тебя это важно? — нахмурился Дунгар.
— Не то, чтобы очень, но… Наверняка его услуги стоят немало.
— А то! Мастер Бринель самый дорогой портной в городе. И самый умелый, разумеется.
— Но расплатиться я смогу только когда…
— О! Об этом не беспокойся! — перебил гном. — Если в твоих силах сделать так, чтобы Однорукий выслушал малышку Рию и вызволил старину Карла из темницы, я на это дело не пожалею и собственной бороды. А от похода в баню и пары красивых тряпок, уж поверь, не обеднею. К тому же, мне в последнее время мало с кем доводится прошвырнуться, выпить и поесть. Так бывает, когда у тебя в долгах полгорода. Да и ребята вы, вижу, неплохие, а уж я в этом разбираюсь.
— Откуда ж у тебя такое богатство, если не секрет?
— Да по молодости занесла меня судьба в наёмничий отряд…
— Неужели, — оживился Таринор. — Ты был наёмником?
— Нет, вьючной кобылой, — сварливо ответил Дунгар. — Ну, а кем же ещё? Или, думаешь, ростом не вышел?
— Вовсе не хотел обидеть, это я от неожиданности.
— В общем, если коротко, то занимался я этим ремеслом довольно долго, успел скопить кое-какую сумму, сдружиться с Манфредом Драйбергом и положить деньги в его банк под неплохой процент. Когда я покидал анклав Ингманд, что на севере Ригена, мой папаша рвал и метал. Говорил, что, мотаясь по миру, старость себе не обеспечить. На мой вопрос, что, если мне это всё же удастся, он ответил, что в таком случае съест собственную бороду.
— И как ему борода на вкус? — весело спросил Игнат.
— О, уверен, он бы сдержал слово, если б его не завалило в шахте вместе с братом… Ну да ладно, давно это было. Матушка пережила его лет на пятьдесят, я ей помогал до самой смерти, а потом перебрался сюда, в Энгатар.
— Кажется, ты навёл меня на мысль, как распорядиться с деньгами Рейнара, когда я их, наконец, получу, — Таринор задумчиво почесал подбородок. — Однако как ведь бывает переменчива судьба. Увидев тебя на улице, я бы ни за что не поверил, что ты когда-то был наёмником. Одет богато, с опрятной бородой…
— Судьба способна на такое, что нам не привидится в самых смелых мечтах, — ответил Дунгар. — К слову, мастер Бринель когда-то был наёмником, охотником за головами.
Услышав это, все трое удивлённо переглянулись и замедлили шаг. Гном это заметил и добавил с улыбкой:
— А как вы хотели? Эльфы живут по три сотни лет. Представляешь, какая тоска — пару сотен лет заниматься одним и тем же? Кто знает, чем через сотню лет станет Драм? Или хотя бы ты через десятой-другой? Не собираешься же ты скакать с мечом наперевес до седин?
Таринор задумался. Он никогда не помышлял о своём далёком будущем. Наверное, потому что ему чаще приходилось заботиться о том, как не помереть с голоду в будущем не столь отдалённом. Или потому, что его внутренний взор обычно был обращён в прошлое.
В банке их ждала скучающая Рия. Её гном пообещал отвести в баню завтра, когда будет женский день, а пока велел собираться, чтобы снять мерку для платья и прикупить некоторые женские мелочи. Когда же они вернулись, Дунгар накрыл стол с душистыми аккантийскими грушами, утренним хлебом и сыром, от одного островатого аромата которого урчало в животе.
После трапезы все уснули сытыми и довольными, а наёмник с гномом снова остались за столом вдвоём.
— Послушай, Дунгар, — негромко сказал Таринор, отпив из бокала, — там, в банях, ты ведь не решил в самом деле, что дело было в камнях и Игнат не при чём?
— Разумеется, — ответил гном, пригладив усы. — Мальчишка раскалил камни почти докрасна. Немудрено, что один из них не выдержал и разлетелся, едва на него попала холодная вода.
— Но зачем тогда соврал?
— А зачем, по-твоему, он это сделал?
— Понятия не имею, — пожал плечами Таринор. — Должно быть, потому что плохо контролирует свои силы.
— Да нет же! — тихо засмеялся Дунгар. — Парень нас впечатлить хотел, быть полезным. Ну, и, действительно, немного не рассчитал.
— Интересно, что бы ты сказал, угоди тебе раскалённым осколком в бок.
— Сказал бы абсолютно то же самое.
Лицо гнома вдруг сделалось совершенно серьёзным. Он придвинулся к наёмнику, облокотившись на руку.
— Право на ошибку есть у каждого, — продолжал он. — Ну, наорал бы я там на него, поносил бы последними словами или дал бы подзатыльник. Кому бы от того стало лучше?
— Ну да, вряд ли осколки снова собрались в камень.
— Да и не в камне дело. Научись прощать других, Таринор. И тогда, возможно, когда-нибудь сумеешь простить себя самого.
Глава 10
На следующий день Таринор проснулся в более привычное для себя время, и в этот раз колокол, чей звон разносился по городу, действительно был утренним. Дунгара в банке не было, он повёл Рию в бани. Когда же они вернулись, гном наскоро позавтракал вместе со всеми и объявил, что теперь пора Таринору навестить брадобрея. Драму и Игнату идти с ними было вовсе не обязательно, но они предпочли прогулку по городу бесцельному сидению в четырёх стенах.
В отличии от бань, цирюльня оказалась неподалёку от банка, всего через пару улиц. Старший брадобрей, хозяин заведения, вопреки ожиданиям, совершенно лысый и гладко выбритый мужчина с суровым взглядом, оглядев Таринора, покачал головой, вздохнул и указал на стул с низкой спинкой.
— Волосы укоротить, бороду долой, — сказал Дунгар, пока брадобрей накидывал на наёмника покрывало и подбирал подходящий инструмент.
— С огурцом? — спросил он, деловито точа бритву о натянутый ремень.
Таринор нечасто обращался к услугам брадобреев, предпочитая аккуратно срезать излишне отрастающую бороду острым ножом, но он прекрасно понимал, о чём речь. Буквально в двух шагах, на соседнем стуле как раз брили пожилого мужчину. Молодой парень ловко орудовал бритвой, засунув клиенту палец в рот, чтобы натянуть кожу на дряблой щеке и тщательно её выбрить. Тот сидел с совершенно равнодушным взглядом, но у Таринора от такого зрелища к горлу подкатил ком.
— С огурцом, — согласился Дунгар, видя реакцию наёмника. — Да чтобы посвежее. За деньгами не постою, мастер Тиссен, сам знаешь. А мы, — гном хитро подмигнул Драму и Игнату, — пожалуй, воздухом подышим.
Вскоре они поняли, что имел в виду Дунгар. Он повёл их в ближайший трактир, где и предполагалось дождаться Таринора.
— Дело это не быстрое, так что часок у нас есть, — сказал гном и втянул носом аромат янтарного напитка, наполнявшего кружку до краёв. — Могримбарская медовуха. Немного в столице мест, где её подают. И ещё меньше, где не разбавляют. К счастью, одно из них тут, неподалёку.
— Ух, сладкая какая! Мне нравится, — утёр рот Игнат. — А почему мы не сходили сюда все вместе до цирюльни?
— Выпивка разжижает кровь. Не хотелось бы, чтобы Таринор, одолев дракона, помер от пары порезов в цирюльне. Нет, разумеется, мастер Тиссен один из лучших брадобреев столицы, но ведь у каждого случаются ошибки.
— Это точно, — согласился маг и снова отпил из кружки. — А ваша… э-э… племянница, Рия, расскажите о ней?
— Хе-хе, глянулась девчонка? Могу понять.
— Мне просто любопытно, — смущённо проговорил Игнат.
— Да чего рассказывать? Лет ей, кажется, не больше двадцати. Ну, как тебе, примерно. Но натерпелась она за эти годы знатно. Потеряла родителей, теперь вот дядьку в темницу упекли. Если б я верил в проклятья и прочую чушь, решил бы, что на неё кто-то порчу навёл…
— Не, это я уже от Карла слышал, — перебил Игнат. — Мы с Драмом в Дракентале были у него в лавке. Я хотел узнать, что ей нравится, ну, может любимые цвета или, скажем, цветы.