Ночная (СИ)
Так страшно мне не было даже в первый день на Тангарре. Тогда я боялась только за себя.
Раинер не подавал признаков жизни. Из-за тумана и темноты перед глазами я не видела, что с ним, и могла только безостановочно твердить его имя, как та паникующая женщина внизу звала своего мужа, слепо надеясь, что сейчас он все-таки откликнется. Замолчать меня заставил только еще один удар по ребрам, отбросивший меня к двери в холл.
Свинцовой стены, перегораживающей проход, уже не было. Туман постепенно оседал, вырисовывая уже знакомые очертания круга посреди холла.
Раинер стоял в нем в той же позе. С пола я видела только, как дрожат от напряжения его мышцы — словно он пытался обернуться и никак не мог, как застывшая в янтаре мошка.
Живой.
- Вставай.
От нахлынувшего облегчения я даже не сразу поняла, что обращаются ко мне, но пинок по почкам быстро расставил все по своим местам.
Уроки тангаррских улиц подсказывали, что чем скорее я подчинюсь, тем целее буду. Я поднялась на ноги, охнув от боли, прострелившей плечо и грудь, и ссутулилась, давая ей утихнуть.
- Шагай вниз. Живо.
Епископ приказывал ровным, скучающим голосом, но в нем так ясно слышалась угроза, что я не рискнула даже обернуться, чтобы напоследок взглянуть на Раинера.
- Стой.
Я замерла и зажмурилась, пока он деловито сдирал с меня рубаху, твердя про себя, как мантру: обеты-обеты-обеты, он ничего не сделает…
И точно: «коготки» в рукавах епископа интересовали куда больше моих прелестей, кое-как обернутых саваном.
- Вперед, — сухо скомандовал Арман, избавив меня от оружия, и придал ускорения тычком в спину.
Я послушно двинулась в указанном направлении, уже догадываясь о конечной цели. В углу коридора на черной половине дома зияла распахнутая крышка люка в погреб.
Не успела я подумать, как странно, что мы с Раинером не заметили ее сразу, как епископ за моей спиной выругался так, что дал бы сто очков вперед Рэвену с его нецензурными пассажами, и бросился вперед, оттолкнув меня к стене. Я приложилась плечом и дальнейшие возмущения Армана слушала уже с нескрываемым удовольствием — хоть и не догадывалась об их причине.
Пока эта причина, бесшумно вынырнув из кухни, не приложила епископа сковородой по затылку. Арман без единого звука закатил глаза — и ухнул вниз.
Леди Эмори с чувством захлопнула за ним крышку и водрузила сверху сковороду, как флаг на покоренную крепость.
* * *Ко мне принцесса обернулась с безукоризненно нейтральным выражением лица и идеальной осанкой — хоть сейчас на пропагандистский плакат снимай. Как раз получится сюжет на актуальную тему о дипломатических отношениях с Тангаррой и спасении граждан Ирейи, попавших в неприятности.
И о международной выдаче преступников.
Даже сейчас, когда я не чувствовала магии, тонкие браслеты на руках принцессы выглядели страшно. Уродливо. Нежная кожа под ними воспалилась, и от запястья к пальцам спускался отек.
Даже на детей с неразвитым еще даром блокираторы не надевались дольше, чем на несколько часов. Двое с лишним суток на дипломированном маге были однозначным перебором — но Эмори, как ни странно, волновало вовсе не это.
- Признаться, я в некоторой растерянности, — сообщила она мне ровным голосом. — Я полагала, ты с ними заодно. Однако… — Эмори окинула меня красноречивым взглядом.
Надо полагать, я выглядела не лучше, чем она. Полуголая, в синяках, дрожащая от холода, перемазанная в собственной крови… С полезными союзниками так не поступают. А бесполезных союзников, задействованных в похищении принцессы, было бы куда логичнее убить, а не волочь в подвал.
- Нет. — Говорить приходилось коротко: зубы отстукивали чечетку, и речь была невнятной. — Я на вашей стороне.
- Теперь-то точно, — скептически хмыкнула принцесса.
Я только устало вздохнула. А Раинер ведь предупреждал, что этот вопрос еще всплывет. Правда, он предполагал, что первым до него додумается Рэвен, а вовсе не на леди Эмори…
Раинер!
Он ведь остался наверху, в этом треклятом круге, застывший! И что сейчас делать? Опять искать певчего храмовника, который окажется сильнее епископа?! Или…
Я разом ощутила, как у меня все болит, растеряла остатки жалости и кровожадно сощурилась.
- Он еще живой? — я кивнула на крышку погреба, чтобы у принцессы не осталось никаких сомнений, о ком идет речь.
- Наверное. — Эмори оглянулась и слегка пожала плечами. — Вряд ли таким ударом можно было его убить.
А жаль.
- Там, наверху, брат Раинер, — попыталась объяснить я. — Он застрял в ловушке и сможет выбраться, когда епископа Армана не станет.
Эмори недоверчиво заломила бровь, ясно намекая, что не горит желанием предоставлять предательнице возможность отомстить ее руками. Я собралась с мыслями, прикидывая, с чего начать рассказ, но ничего не успела: между нами возникло черное пятнышко телепорта, рывком расширившееся до полноценного хода — и из него вывалился Оберон собственной персоной. В строгом придворном мундире, окутанный легким флером дорогих духов и изысканного вина, — и с совершенно диким взглядом. Выскочивший следом за ним Рэвен выглядел не лучше.
- Мелкая! — с необъяснимым возмущением охнул Оберон и без лишних церемоний схватил сестру, не то обнимая, не то ощупывая на предмет скрытых травм.
Рэвен, тоже порывавшийся дорваться до принцессиного тела, остановился и хмыкнул:
- Вот кто бы сомневался, что ты откроешься для поисковых заклинаний точно в тот момент, когда я должен приносить клятвы, а не торчать на другой планете? — Он повернулся ко мне — и подавился словами.
Я бледно улыбнулась — и в лучших традициях придворных дам свалилась точно ему на руки.
Глава 17 Ведьма и сомнительные связи
Потолок надо мной был стерильно-белым. Лицо Раинера, склонившегося над койкой, откликаясь на участившийся писк, — буквально на два тона темнее, и роскошный фингал под глазом занятно контрастировал с бледной кожей.
- Ты еще Рэвена не видела, — обнадежил меня храмовник, заметив мой интерес, и сунул мне стакан с водой — не то в порыве внезапной заботы, не то для того, чтобы я пила и не задавала неудобные вопросы.
Мудрый шаг. Пока я опустошала стакан, часть вопросов отпала сама собой.
Во-первых, мы, очевидно, были на Ирейе. Тангарра еще не скоро сможет похвастать кондиционируемыми больничными палатами.
Во-вторых, обвинения мне пока никто не предъявил. Палата была самой обычной, на две койки, безо всяких излишеств вроде решеток на окнах и следящих амулетов на выходе. Постель на второй койке оказалась смята — будто на ней кто-то спал, а потом встал и вышел, не потрудившись ее заправить. Вряд ли в следственной клинике допускались подобные вольности.
В-третьих, я чувствовала себя на удивление сносно. Чесалась под заживляющим заклинанием пораненная ладонь, немного кружилась голова — но и то скорее от долгого сна, нежели из-за чего-то серьезного.
А главное — Раинер последовал за мной на Ирейю вместо того, чтобы по накатанной схеме удрать от правосудия в другой тангаррский феод и осесть там. И, наверное, если я спрошу, что им двигало, нам обоим будет чертовски неловко.
- Почему ты?.. — все-таки рискнула я — и тут же осеклась.
М-да. При желании мы с Раинером могли петь дуэтом примерно в одном диапазоне.
И, наверное, вовсе не его мотивация должна меня интересовать.
Раинер поставил пустой стакан на тумбочку возле койки, старательно не глядя в мою сторону. Кажется, для неловкости хватило даже незаконченного вопроса. Расту.
- Что я пропустила? Ну, помимо того, что вы с Рэвеном обменялись любезностями… — я кивнула на фонарь под его глазом.
Я не спросила, с чего бы вдруг им обмениваться любезностями не в тренировочном зале, с учебными мечами и бдительно заткнув Раинера. Он не стал комментировать. Недосказанность повисла в воздухе, и Раинер предпочел заговорить о другом.