Неприкаянные души (ЛП)

Аида возмущенно и расстроенно посмотрела на бутлегера:
– Я выбираю желтый.
  
Глава 14
 
Как только Аида устроилась на заднем сиденье, Уинтер поднял перегородку и задернул шторы на окнах:
– Что случилось?
– О, да ничего особенного. Что могло случиться?
Уинтер подвинулся, вытянув ноги. Снял шляпу, почесал затылок, затем снова надел. И снова снял.
О, он знал, конечно, знал.
– В смысле, о чем мы могли говорить с Сук-Йин? – спросила Аида, скрестив ноги. – О погоде? Поэзии? Политике? А, минуточку, точно. Наверное, насчет того, что она – проститутка, а ты – ее любимый клиент?
– Черт.
– Да, черт! Я тоже так подумала, особенно, когда она стала рассказывать, как может тебя развеселить…
– Аида…
– Так были и другие? Это для тебя в порядке вещей?
Бутлегер застонал и сердито проворчал:
– Ничего не в порядке вещей, Сук-Йин – единственная.
Аида даже не знала, хуже ей от этого или лучше.
– Она похвалялась своей исключительностью, и, похоже, знает тебя очень хорошо. Даже спросила, не стану ли я твоей «новой женой», потому что, как выясняется, была еще прежняя жена, о которой мне никто не сказал.
Уинтер промолчал, глядя на полотняную штору. Машина выехала из гаража Джу.
– Ты вообще собирался мне рассказать?
– Она мертва, тут не о чем говорить, – ответил Магнуссон, не поворачиваясь.
Аида покачала ногой и отодвинула штору с бокового окна, чтобы выглянуть наружу.
– Я спросила тебя о том доме, а ты на меня рявкнул, – заметила медиум спокойнее, чем чувствовала себя в эту минуту. – Мог бы рассказать. Я с тобой делилась, раскрыла секрет моей работы – скальпель. Планы на будущее, количество любовников. Я поведала тебе все это, а ты даже не мог…
– У нас деловое соглашение, я плачу тебе за работу.
Аида открыла рот.
– Тогда зачем ты залез мне вчера под юбку?
– Ты на меня набросилась!
– Ничего подобного!
Бутлегер сощурился.
– Ладно, может, и набросилась, – раздраженно признала она. – Но давай начистоту. Либо одно, либо другое. Либо ты мне платишь за помощь с духами, либо нет. Потому что если ты думаешь, что я стану принимать от тебя деньги за поцелуи и объятия, то сильно ошибаешься. Я не шлюха.
– Я никогда так не думал. Никогда! – тихо и яростно ответил Уинтер.
– Тебе вообще можно обо мне не думать. Да и зачем? Я всего лишь низкопробный медиум, которую ты подцепил в «тихом» баре.
– Мой отец – рыбак-иммигрант. Я зарабатываю на жизнь незаконным промыслом. Если ты низкопробная, то и я не лучше… Господи, Аида!
Она вытерла слезы:
– Это от злости, а не от расстройства. Я вовсе не по тебе плачу. С чего мне плакать о том, кого я даже не знаю?
Вопрос повис в воздухе, затем Уинтер снова заговорил:
– Если я не рассказал тебе всю свою подноготную, это еще не значит, что ты меня не знаешь.
– Я определенно не знаю тебя так же хорошо, как Сук-Йин. Мог бы хотя бы предупредить перед обедом.
– Я не виделся с ней уже несколько месяцев, и попросил Джу, чтобы ее сегодня здесь не было… я попросил.
Аида уставилась в окно:
– Это было оскорбительно.
– Я не знаю, что сказать.
– Я тоже. – Она потянула за веревочку и опустила перегородку.
Бо круглыми глазами посмотрел на пассажирку в зеркало заднего вида. Аида отвернулась.
Уинтер снова установил перегородку.
– Мне было одиноко. Это ты хочешь услышать? Я не горжусь сделанным, но, если ты не заметила, я не высоко котируюсь на брачном рынке.
– Вот те на, подумаешь, шрам. Ты самый красивый мужчина из всех, что я когда-либо встречала. Ты богат и влиятелен. Если перестанешь хмуриться и придумывать себе оправдания…
Уинтер чуть не ткнул пальцем ей в лицо:
– Ты даже представить не можешь, что я пережил. Потерял все в одночасье. Все!
Волна жалости потушила праведный гнев. Аида не могла смотреть спутнику в глаза.
– Я не виню тебя за отношения с Сук-Йин. Просто мне больно, что ты со мной этим не поделился, не рассказал о жене.
– Не люблю о ней говорить.
– Ладно, ты мне ничего не должен. Я поспешила с выводами.
 
Аида опустила перегородку.
Они просидели в молчании несколько секунд, а потом Уинтер снова поднял перегородку.
– Ладно, я все тебе расскажу. Что ты хочешь знать?
– Хочу… узнать о твоей жене.
Уинтер поколебался:
– Мою жену звали Полина. Ее семья жила на Ноб-Хилл, но лишилась всего состояния после землетрясения. Моя мать настояла на свадьбе, чтобы не дать мне увязнуть в отцовском бутлегерском деле. Думала, что женитьба принесет мне некий статус, который за деньги не купишь. Мы были женаты год.
Аида хотела узнать больше, но Уинтер не торопился:
– Летом двадцать пятого родственница Полины пригласила нас на благотворительный обед в клубе «Элкс». С нами поехали мои родители. Отец был психически нездоров, у него случались приступы, во время которых он становился сам не свой.
А… так вот почему Джу заметил, что у Уинтера все в порядке с головой. Аида не знала, что ответить.
– Он несколько месяцев посещал психиатра. Во время благотворительного обеда, отец вышел из себя и устроил скандал. Смутил Полину. Мы поспешно ушли, чтобы отвезти его домой и вызвать лечащего врача. Папа кричал на заднем сиденье, моя жена ругалась с матерью, говоря, что приступы вызваны дьяволом и тому подобную чепуху. А я пытался всех успокоить и случайно дернул руль, когда из-за угла выезжал трамвай.
Аида всхлипнула.
– Я отвлекся всего на секунду, но этого хватило. Всего секунда, и я убил трех человек. Это моя вина.
– Ты же так не думаешь, – прошептала Аида.
– Мне снова и снова повторяли, что я не виноват, но почему же меня гложет это чувство?
– Ох, Уинтер!
– Не надо меня жалеть. Просто не говори, что моя жизнь сплошное шампанское и икра, потому что это, черт побери, не так!
Он снова потянул за перегородку, и они доехали до дома Аиды в молчании.
– Может, мне не стоит больше на тебя работать.
Не услышав ответа, медиум вышла из машины.
– Аида! – крикнул ей вслед Уинтер.
Когда он ступил на тротуар, мимо прошла женщина с беспокойным малышом. Ребенок, пытаясь сбежать от матери, развернулся и посмотрел на бутлегера. Малышка даже не доставала ему до колена, и можно себе представить, каким он выглядел в ее глазах: нависшем над ней сердитым великаном. И дело даже не в размерах. Девочка увидела то, что Аида больше не замечала: разные глаза и шрам. Бедняжка разрыдалась от страха и побежала прятаться в ногах матери.
Уинтер изменился в лице.
Верный Бо выскочил из машины, накричал на женщину по-кантонски, приказав ей увести плачущую дочь, защищая чудовище от ребенка.
У Аиды сдавило горло, а на глаза навернулись слезы. Она в последний раз посмотрела на Уинтера и пошла в противоположную сторону от рыдающей малышки. Давно она так не расстраивалась.
• • •
Опираясь на открытую дверь машины, Уинтер смотрел поверх черной крыши «Пирс-Эрроу», как Аида входит в «Золотой лотос». Бутлегер стукнул кулаком по корпусу автомобиля. Руку пронзила боль, и Уинтер сердито бросил шляпу на тротуар.
– Я так понимаю, она узнала про Сук-Йин, – предположил Бо, проследив за полетом шляпы.
– А та рассказала ей про Полину.
Бо присвистнул:
– Вам следовало бы самому ей открыться.
– Больше ни слова.
Бо умудрился выдержать целых пять секунд:
– А она настолько рассердилась, что видеть вас больше не может, или это временное явление?
– А откуда мне, черт возьми, знать?
Уинтер чувствовал себя так, будто Аида потянула за ниточку свитера и теперь распускала ткань, а он не мог ничего поделать. Заехав за ней сегодня утром, он был счастлив как никогда.
А теперь ему хотелось избить всех прохожих.
Плачущая девчушка тоже добавила масла в огонь, хотя Уинтер ее не винил. Да и случилось это не впервые. Дети рыдали, стоило им увидеть его лицо. Какое прекрасное завершение чертовски неудачного дня.