Лишняя невеста для Альфы (СИ)

Я люблю чувствовать его голод.
Это мой мужчина, а я его женщина… только вместе мы целые… мы едины.
Сгребаю в охапку его подушку и жадно вдыхаю аромат Влада. Он пахнет лесом и свежестью. Мои рецепторы улавливают запах любимого мужчины и тело наполняется тягучим желанием.
— Ммм, — бессвязно мычу в подушку и рефлекторно сжимаю бёдра.
Это невозможное помешательство. Я хочу Влада постоянно…
Боже, это будто не я…
Чувствую, как краска стыда опаляет щёки, а соски болезненно твердеют. Провожу по ним пальчиками, сначала дразню, а потом несильно сжимаю.
— Ах, — наслаждение острыми стрелами пронзает тело и огненные волны желания мгновенно разносятся внутри, низ живота ноет и пульсирует — требует Влада, только его… единственного.
Пальчиками одной руки поглаживаю живот, а другой сжимаю напряжённые соски. Мучительно стону, извиваюсь. Руки сами тянутся к центру наслаждения… но…
Стук в дверь резко возвращает меня в реальность.
— Госпожа, Вас ждут к завтраку, — негромко произносит служанка за дверью.
О, Боже… Смущённо закрываю пылающее лицо ладонями и позорно стону.
Через минуту, приведя свои мысли и чувства в относительный порядок, поднимаюсь и сладко потягиваюсь. Тело наполнено тягучей негой после очередной бессонной ночи с Владом…
Солнечные лучи проникают в комнату и наполняют меня счастьем. Хотя вру… снова улыбаюсь… Счастьем меня наполняет Влад.
Я по уши влюблена и непозволительно счастлива.
Никогда не думала, что так можно любить. Что я смогу настольно глубоко впустить в себя кого-то. Я не знала, что так бывает.
Влад не только поселился в моём сердце, он ворвался в мою душу и занял там практически всё место. Все мои мысли, действия, чувства подчинены и посвящены ему. Рядом с ним моё сердце радостно бьётся, а душа ликует.
Мой. Любимый. Единственный.
Влад.
Улыбаюсь, когда спускаюсь по каменным ступеням вниз. Слуги открывают передо мной двери и я прохожу в огромную, светлую, выполненную в синих тонах столовую.
Поднимаю взгляд и сразу встречаюсь глазами с чёрными жадными до меня глазами Влада. Чувствую, как по моей коже мгновенно разносятся огненные мурашки, а внизу живота всё стягивает узлом… Разве можно так желать кого-то?
Влад сидит в окружении братьев и немногочисленных подчинённых. Место рядом с ним, как обычно в эти два счастливых месяца нашей жизни, свободно.
Останавливаюсь, замираю на мгновение, даю своему мужчине возможность рассмотреть меня, прикоснуться к каждому сантиметру моего изнывающего по нему тела. Его взгляд скользит по моим губам и они непроизвольно открываются ему на встречу, по высоко вздымающейся груди и я чувствую, как каменеют и болезненно трутся о ткань соски. Он опускает взгляд ниже — на мои полные бёдра и скрытые длинным льняным сарафаном колени, а потом Влад медленно поднимает свой почерневший взгляд на меня. И я вижу, что он возбуждён также как и я.
Огни тёмного желания пляшут в его глазах, они завораживают и зовут меня к себе. И я поддаюсь зову, плавно ступаю дальше, не обращая внимания на недовольно притихших присутствующих, отводящего взгляд Стаса и ухмыляющегося Алекса. Я давно привыкла к этому.
Не разрывая нашего зрительного контакта, подхожу к любимому. Влад встаёт, поднимает моё лицо к своему, заглядывает прямо в мою замершую от его присутствия душу.
Воздух в комнате сгущается и искрит, а по моей коже проскакивают электрические разряды удовольствия. Мгновение, второе… Кто-то кашляет, чтобы разорвать наше единение и мы с Владом возвращаемся в реальность. Он помогает мне сесть рядом и накладывает в мою тарелку сладкие блинчики.
За завтраком мужчины обсуждают политику и бизнес. Я не была на деловых завтраках с папой, но, думаю, тут всё ровно также, как и мире людей… Хотя от своего мира я сейчас очень далека.
Я знаю и чувствую, что не нравлюсь большинству здесь присутствующих, да и вообще оборотням я не нравлюсь. Человечка — так они меня называют, когда считают, что я их не слышу, а может быть специально не стараются скрыть свои издёвки. Хотят, чтобы я знала своё место… место нижней в их иерархии.
 
Да, даже не смотря на то, что я с Владом, многие не стесняются выказать мне своё пренебрежение. Нет, я не говорю об этом Владу, я помню, что он сделал с Дориной и не желаю никому её судьбы. Но думаю, Владислав обо всём догадывается, а возможно, ему в глаза говорят о его неудачном выборе. Не знаю, но я вижу, как он с каждым днём всё больше мрачнеет и это убивает меня.
Я ощущаю борьбу внутри него, но не могу понять, что так терзает Влада. Что сжигает его изнутри?
Почему Влад всё чаще напряжён и иногда бывает груб? Почему каждую ночь он всё яростнее и одержимее берёт меня? Как-будто это наша последняя ночь вместе… Влад стал ненасытен. Он уже не сдерживает себя как раньше. Его контроль слетает, как только за ним закрывается дверь моей комнаты.
Мне страшно, я не понимаю, что происходит.
Иногда он так смотрит на меня… будто скальпелем препарирует… ужасно… мне кажется, что он винит меня в чём-то…
И всё-таки, не смотря ни на что, я ловлю каждый момент счастья, когда мы с Владом находимся рядом. Я гашу в себе неуверенность и страх, забываю про грубые слова, случайно брошенные им, не коплю в себе обиды…
Я хочу жить и любить. Поэтому каждую ночь умираю и воскресаю в бушующем океане любви и страсти Влада. Я живу им… Я люблю его и верю, что любима.
— Привет! Как ты? — радостно пищу в трубку.
От слёз всё дыхание спёрло. Я так давно не слышала Кари.
Сегодня после завтрака Влад принёс мне отличную новость — Карина пришла в себя и нам можно недолго поговорить.
— Привет, всё нормально, — необычно сухо отвечает подруга.
— Что-то по твоему голосу этого не скажешь, — моё радостное настроение мгновенно исчезает, а на смену ему приходит озабоченность, — как твоё здоровье? Что говорят врачи?
Слышу, как Кари невесело усмехается в трубку. А потом будто слышу ещё один тихий голос.
Кто-то стоит рядом с ней? Я не вовремя позвонила?
— Кари, я не вовремя? Ты на процедурах?
— Нет-нет, всё нормально, — уже более твёрдо заверяет меня подруга, — просто говорить ещё трудно, горло саднит после трубок.
— Аа, точно, — холодок пробегает вдоль позвоночника, когда в голове вновь всплывают воспоминания о падении Кари, — да, мне сказали, что долго разговаривать нельзя.
— Да… да, нельзя… извини, я хочу отдохнуть, очень тяжело ещё, — как-то нервно прощается Кари и, помедлив, добавляет, — береги себя, Аня.
Звонок обрывается, а у меня на душе так тоскливо становится. Голос подруги мне совсем не понравился, в нём ничего не было от прежней Кари… да и будет ли она после всего прежней?
Становится грустно от этих мыслей и, чтобы немного воспрять духом, я решаю спуститься на кухню к единственной женщине, которая здесь нормально ко мне относится, — к Агате.
Застаю её за приготовлением сладких булочек. Агата замечает меня и с радостным визгом сгребает в крепкие объятия.
— Присаживайся, моя ласточка, — подталкивает меня к столу и ставит передо мной чашку ароматного чая, — ну рассказывай, как ты? Не обижает тебя господин Влад?
— Нет, Агата, — я смущённо улыбаюсь, — всё хорошо.
— Я рада, очень рада, Анечка, — вдруг как-то совсем без эмоций говорит женщина, похлопывает меня по ладони и отворачивается к плите.
— Агата, — зову её, — Агата, что случилось? Тебе не нравится, что Влад и я… что мы вместе? Ты тоже осуждаешь?
Она оборачивается и с какой-то немыслимой тоской смотрит на меня.
— Ну, что ты милая, я, правда, рада за вас, — тихо произносит она и комкает в руках полотенце, — просто… — Агата подходит ближе и шепчет мне на ухо, — будь осторожна, Анечка.
— Агата, ты меня пугаешь, что случилось? — тоже шепчу я.
— Пока ничего не случилось… но… — Агата встревожено вглядывается в моё лицо, — господин Виктор вернулся.
Я непонимающе смотрю на обеспокоенную женщину. Не понимаю, о ком она говорит.