Взрывная Шипучка (СИ)
— Довольно амбициозно.
Влад прерывает активное помешивание и поворачивается ко мне лицом. Складывает руки на груди и впивается острым взглядом.
— А ты?
— Что я?
— Чем хочешь заниматься?
— Это очень сложный вопрос, — пожимаю плечами и отвожу взгляд.
— Но, когда поступала на эту специализацию, о чем-то же мечтала?
— Наверное.
— Самое время вспомнить. И, знаешь, — ухмыляется он. — Всегда хотел заняться поддержкой молодых специалистов.
Он снова отворачивается к плите и засыпает пасту в бурлящую воду.
И что все это значит? Мягко намекает, что встречаться с хрюшкой-шлюшкой не входит в его планы? Или действительно хочет помочь?
— Обед готов! — торжественно объявляет он, спустя несколько минут тишины. Я соскакивают со стола и достаю тарелки из верхнего ящика. — Есть за этим столом кажется мне теперь странным, — задумчиво говорит Влад. — Может, пообедаем в гостиной?
— Ага, — просто отзываюсь я.
Мы несём тарелки с потрясающей пастой в комнату. Она источает такой запах, что желудок сводит голодным спазмом. Но когда я ем, всё равно не чувствую вкуса, потому что Влад поселил во мне мысли, которые я старательно старалась отодвинуть подальше уже много месяцев. И вот, кажется, пора всерьез задуматься о своем будущем.
Теперь у меня есть стимул.
Глава 32. Ох, уж эти детки!
Влад
Скольжу взглядом по уставным документам компании для очередного тендера, когда на телефоне высвечивается радостное лицо Шипучки. Я снова залипаю на ее фотографию, сделанную ей самой в моей постели. С широкой улыбкой на лице, растрепанная, настоящая. Что-то екает внутри, а дурацкая улыбочка прилипает к губам.
— Уже закончила? — вместо приветствия. Сегодня у нее очередной "утренник" — день рождения в образе героини какого-то популярного нынче мультика. А такой вот созвон — уже установленная для нас за последнюю неделю норма.
— Беда-беда, — взволнованно выдыхает в трубку Майя.
— Что случилось? — я сразу же подскакиваю с места, непроизвольно ощущая необходимость бежать и спасать ее. Даже, если от самой себя.
— Ребенка забыли.
— Какого ребенка? — медленно оседаю обратно в рабочее кресло.
— Эм, мальчика, кажется, — неуверенно тянет она.
— Я ничего не понимаю.
— Я тоже! — мигом взрывается она. — Как вообще можно забыть своего ребенка? Это ж не телефон, блин!
— А теперь сначала и поподробнее.
— Уффф, — тяжело выдыхает она в трубку, и я почти вижу, как она снова принимается грызть свой палец — дурацкая сексуальная привычка. — Короче, мы вместе спасали мир! Аккума вселился в клоуна, и мы с детьми должны были понять, куда Бражник его поместил!
— Вам для разогрева выдают увеселительные таблеточки? Я ничего не понимаю.
— Сейчас поймёшь! Короче, Леди Баг, в лице меня, призвала супер-шанс. Супер-кота не было, и поэтому моим помощником выступал именинник. Аккума побежден, "лети, маленькая бабочка" и все дела… Все прошло блестяще! Грандиозно! Шедеврально! А потом всех детей разобрали, а один остался…
— Эм…
— И ни один из контактных номеров не отвечает, — ее голос опускается до шепота. — Что мне делать, Влад?
— Вызвать полицию?
— Я не хочу пугать ребенка. А если мамаша сейчас прибежит? О, Господи, нет! — на последней фразе ее голос взлетает до высокого сопрано.
— Что? Что?
— Он хочет в туалет…
— Так отведи его.
— Как ты себе это представляешь? — на грани истерики кричит Майя в трубку. — У него же это… а я совсем не по стручкам!
Несмотря на дикость ситуации из меня вырывается смешок. Совсем она ещё девчонка, любая ситуация кажется концом света.
— Я тебя удивлю, но я тоже…
— Боже, боже, он снимает штаны! Сеня! Сеня!!! Не надо!!!
В трубке раздаются короткие гудки. Я упираюсь головой в стол и начинаю смеяться в голос. Просто взахлёб. Надрывно, громко, до колик в животе. Не помню, чтобы со мной когда-либо за долгие тридцать восемь лет вообще такое происходило! Это не девчонка — а сплошной катаклизм!
Апокалипсис и судный день в одном флаконе. Черт, да она ни дня не может без приключений. Как вообще дожила до своих двадцати с хвостиком? Такой, как она, нужен круглосуточный надсмотрщик и браслет с геолокацией, чтоб не потерялась.
— Что это за звуки? — в кабинет влетает Серёгин.
Я отрываю голову от стола и смотрю в лицо другу, почти задыхаясь от судорог, вызванных смехом.
— Боже, — его лицо искривляет маска ужаса. — У тебя что, инфаркт?
Он подлетает к столу, откидывает меня в кресле и начинает тянуть галстук, только затягивая его на шее еще уже. Я борюсь с ним, откидывая его руки, но этот идиот не отстаёт и тянет сильнее.
— Отвали, придурок, — наконец, выходит у меня прохрипеть.
— Левая рука отнимается? В груди жжет? — не прекращает он свою паническую атаку.
— Да отвали ты! — рычу я. — Я просто смеялся!
Макс застывает с недоуменным лицом.
— Это что, шутки, по-твоему? У отца было два приступа, я охренеть, как испугался.
— Хреновый из тебя диагност, смех от инфаркта отличить не можешь, — вытягиваю концы галстука, окончательно распуская его. — А будь у меня и правда приступ, ты б только добил меня своими действиями.
— Ну, извини, что пытался спасти тебе жизнь, — язвительно произносит он, вглядываясь в мое лицо.
— Я. Смеялся.
— Это столь редкое зрелище, как и инфаркт. Не удивительно, что я перепутал, — вновь возвращается в обычное состояние друг.
Проходит к гостевому стулу и тяжело валится на него.
— Что вообще с тобой происходит последние недели? Звонки игнорируешь, заточился дома, теперь ещё и это.
— Это просто смех.
— Это не просто смех, это похоже на припадок! Накатила вторая волна депрессии? — участливо спрашивает Макс. — Давай я напишу тебе номерок своего психолога, говорил тебе, надо было сразу к ней обратиться! Развод не бывает безболезненным.
— Нет у меня никакой депрессии. Скорее наоборот. Я счастлив. Возможно, впервые за всю свою жизнь — по-настоящему, в полную силу.
— Баба? — задает он ожидаемый вопрос.
— Нет не баба, — раздражаюсь я. — Девушка.
— Даже так…
— Да, даже так.
— Здесь попахивает огромной поролоновой свиньей! — взбудоражено заключает он.
— Допустим, — витиевато отвечаю я, перебирая в руках галстук, которым меня только что чуть не задушили.
— О, черт! Я так и знал. Еще в тот день, когда ты не явился на работу, все знал! Подробности, подробности, я жажду грязных подробностей.
Серёгин с шумом пододвигается кресло к столу и складывает руки домиком перед лицом. Словно профессор готовится принять экзамен у абитуриента.
— Итак, она троечница или хорошистка? — тоном шестидесятилетнего декана спрашивает он, очерчивая изгиб груди перед собой.
— О, Господи, Макс, ты всех меряешь сиськами? — взрываюсь я.
— Значит, ни то, ни то, — постукивает он пальцами по подбородку. — Хотя бы бампер накачанный?
— Я не собираюсь с тобой это обсуждать.
— Значит, да… — ухмыляется придурок. — Познакомишь?
Хочу было послать его в глубокую черную дыру, но тут телефон снова разрывается идиотской мелодией, которая четко ассоциируется теперь только с одной розоволосой девчонкой.
— Инцидент предотвращен? — расплываюсь в очередной улыбке, отвечая на вызов.
— Если бы, — устало шепчет она в трубку. — Он нассал на ковер. Кто вообще его воспитывал? Стая диких волков? Разве в три года мальчики не знают, куда следует направлять свой стручок?
— Мать не объявилась?
— Не-а.
— И что ты будешь делать?
— Наверное, стоит вызвать полицию… Но я не знаю, что им говорить.
Представляю, как Майя закусывает губу и возводит глаза к потолку. Всегда это делает, когда хочет скрыть свою неуверенность. За такое короткое время столько успел в ней изучить.