Поединок

Рита Гессен и Лена Дейнека зашли в кафе, чтобы пообедать, и уже отдали заказ, когда Рита толкнула Лену ногой под столом.
— Не шевелись! — прошипела она.
Та посмотрела на нее с удивлением.
— Я и не шевелюсь. Это ты размахалась ножками. Что случилось-то?!
— Это он!
— Кто?
— Оператор!
— Кто?!
— Оператор!!!
Несмотря на предостережение, сама она чуть ли не кричала.
Лена взяла подругу за руку и крепко сжала. От боли та слегка поморщилась, но пришла в себя.
— Рита, — тихо, но твердо проговорила Лена. — Все нормально. Я сейчас медленно повернусь, но сначала ты скажи, где он сидит и как выглядит. Только тихо. Ты спокойна?
Та ответила:
— Да. Он сидит около колонны. Белый шарф у него.
Лена кивнула, давая понять, что все поняла. А потом медленно повернулась, как бы заинтересованно оглядывая людей вокруг себя. Около колонны сидел довольно интересный мужчина в черной кожаной куртке и с длинным белым шарфом. Больше ни у кого таких шарфов не было. Он что-то оживленно рассказывал своему товарищу, сидевшему с ним за одним столом. Впрочем, почему товарищи должны сидеть за разными столами, невпопад подумала Лена.
Она снова повернулась к Рите:
— Он тебя видел? Тогда, во время аварии?
— Нет, конечно.
— Отлично. Я пошла звонить Калинину. А ты делай что хочешь, но чтобы он не выходил отсюда. Хоть прямо здесь отдавайся. Поняла?
— Да.
— Вот и хорошо. И спокойней, Рита. Теперь он от нас никуда не денется.
Она встала и пошла к выходу.
Рита осталась.
Что делать? — думала она. Не обращать внимания? А если они встанут и пойдут отсюда? С чего я стану к ним приставать? Проституток на улицах столько, что спасу нет. Примут не за ту — и привет. До свидания.
Значит, так получается, что эту сволочь надо есть глазами. Но улыбаться надо так, чтобы не приняли опять же за проститутку. Черт возьми, целое искусство. Нельзя сказать, что я владею им в полной мере. Хотя, если им не владеть — какая ты женщина? Если у шлюх получается, почему у тебя не может получиться? Забудь, что он подонок. Он хороший. Он талантливый. Он оператор. Он кино снимает. Он с разными артистами знаком. Он тебе красивую жизнь показать может. Хочешь познакомиться с богемой? Он тебе в этом поможет. Он все может! Он такой… Мечта! И шарф у него такой красивый, такой белоснежный…
Долго это продолжаться не могло. Он не мог не почувствовать, что за ним следят. То есть, поправилась про себя Рита, — смотрят на него. И как смотрят! Не может устоять мужчина против такого взгляда, если он не импотент и не голубой. Не в состоянии!
И он не устоял.
Когда он первый раз встретился с ней взглядом, то сразу отвел глаза. Поговорил с товарищем и где-то через полминуты снова посмотрел на Риту.
Теперь глаза отвела она. Нужно помнить, говорила она себе, что я порядочная женщина. И красивая, черт возьми! Просто он меня… заинтересовал.
Она посмотрела на него снова. Он смотрел на нее в упор. Очень хорошо. Крючок проглочен. Теперь главное — чтоб рыбка не сорвалась.
И в это время подошла Лена:
— Ну, как дела?
— Он мой, — небрежно бросила Рита.
— Да? — Улыбаясь, Лена открыто повернулась к столику, за которым сидел оператор с товарищем, и увидела, что оба они с интересом разглядывают их — ее и Риту.
Она смущенно отвернулась, села за столик и сказала подруге:
— Ну ты молодец. Умеешь.
— Дурное дело нехитрое, — небрежно ответила ей Рита. — Ну, что?
— Что?
— Что Калинин?
— На работе его нет. Скинула информацию на пейджер.
— Приедет?
— Кто, Калинин? Должен, если жив.
— А что с ним может случиться? — расширила глаза Рита.
— Кирпич может на голову упасть. Не задавай идиотских вопросов. Что они делают?
— Кто?
— Рита!
— Улыбаются нам.
— Замечательно.
— К себе приглашают. Ручонками машут. Пойдем?
— Зачем? Раз пригласили, значит, рано или поздно сами подойдут. Лучше поздно, чем рано.
— Почему?
— Ты спать с ними собираешься или время тянешь до приезда Олега?
— А! Тьфу!
— Вот именно.
— Идут.
— Спокойно, Рита.
 
— Господи, помоги!
Мужчины подошли и, улыбаясь, спросили:
— Что делают такие красивые женщины в одиночестве?
Спрашивал, впрочем, оператор, и это было понятно. Именно он получал авансы от Риты.
Он к тому же и глуп, подумала Лена. Это хорошо. 
— О, одиночество — сказала она. — Как ты перенаселено!
— Что? — спросил оператор.
— Обедаем мы, — ответила ему Лена. — Не заслоняйте свет, пожалуйста.
— В каком смысле?
— В смысле сядьте! — объяснила ему Лена. 
Оператор просиял:
— С удовольствием! Сядем, Миша. Девочки приглашают.
— У нас денег нет, — предупредила его Лена.
— Будут, — заверил ее оператор.
Господи, подумала Лена. Где ты, Олег?
  
 3 
 
Киселев был лаконичен:
— Если хотите, я могу убрать Дрозда. Так будет спокойней.
— Нет! — вскрикнул Шахов. — Ни в коем случае!
Киселев пожал плечами:
— Воля ваша.
Они сидели в полупустом зале ресторана «Бомбей» под рассеянным светом лампы со специальным абажуром в одной из кабинок и пили: Шахов — «Чинзано», а Киселев — морковный сок.
— Вы и так уже наворотили дел, — поспокойнее произнес Шахов. — Понятия не имею, чем все это может закончиться.
Он сделал большой глоток из бокала. Киселев внимательно пригляделся к нему.
— Вы слишком много пьете, — сказал он. — У вас что — проблемы?
Шахов посмотрел на него круглыми глазами.
— А у вас, вы считаете, все в порядке? — спросил он. — Вы зачем мне встречу здесь назначили? Чтобы сообщить, что можете убрать Дрозда?
Киселев не спускал с него глаз.
— Вы в курсе: Дрозд будет молчать. Какие у вас проблемы? Чего вы боитесь постоянно? Как вы вообще работаете? Не понимаю.
Шахов вдруг на глазах изменился. Теперь это был уверенный в себе человек, который занимает важный правительственный пост. То есть внешность его стала адекватна должности.
— Илья Михайлович! — сказал он. — Я настоятельно советую вам изложить действительную причину нашей встречи. У меня очень мало времени, и вы это знаете.
Киселев кивнул. Он не удивился столь внезапной перемене в поведении и внешности Шахова. Именно эта невероятная способность держать себя в руках и позволила когда-то ему сделать головокружительную карьеру. Правда, ныне Шахов сдал. Только для непосвященных он представлял величину. Киселев же прекрасно знает ему цену. Не так уж она и велика.
Ему не хотелось сбивать с него спесь. Но он знал, что это произойдет неизбежно.
— Я спрашиваю, есть ли у вас проблемы, — начал он, вздохнув, — потому что знаю, что могу их решить — имеется в виду Дрозд. Других проблем у вас, видимо, нет, и это радует. Но Дрозд должен быть ликвидирован.
Настойчивость Киселева по поводу Дроздова насторожила Шахова. Дрозд — величина серьезная, и решиться на его устранение непросто. Значит, что-то есть такое, что не дает покоя Киселеву.
— Я слушаю вас, — сказал он.
Киселев кивнул.
— Вы сказали, что мы уже натворили дел, намекая на смерть Соколовой и Арсеньева. Там все чисто, и выйти на нас не представляется никакой возможности абсолютно. Во многом потому, что капсула, которая каким-то образом попала к Соколовой, находится уже у нас. Капсула и послужила причиной устранения обоих. Мы вынуждены были это сделать, хотя они и являлись нашими коллегами.
— Мне интересно: кого это вы подразумеваете под этим «мы»? — отпивая из бокала, спросил Шахов.
Киселев разозлился. Что он из себя строит?! Ладно, посмотрим, что ты дальше запоешь. И как будешь при этом выглядеть…
И оставил вопрос без ответа.
— Эта капсула, — продолжал он, — представляет собой соединение двух частей. Внутри ее находилась пластинка, на которой латинскими буквами было написано: «Спартак-1984. К-2». И всё.