Поединок

Во время небольшого перерыва, когда люди Дроздова пошли менять мишени, человек бесшумно скользнул к вентиляционному люку и исчез за решетками.
Это был Моисей.
  
 8 
 
— Вот
На рабочий стол Киселева легла пачка фотографий.
— Хорошее качество, — невозмутимо заметил он, уже зная, что сейчас ему покажет Моисей. — Это и есть их тир?
— Да.
— Где он находится?
Моисей объяснил, что под тир Дроздов и его люди используют замороженное строительство высотного дома. Когда-то на этом месте хотели возвести гигантскую высотку, но что-то не сладилось с финансированием, и строительство было брошено. Дроздов в очень короткие сроки переоборудовал котлован и часть подземного гаража (это то немногое, что успели сделать) под подземный тир.
— Молодец! — похвалил Дроздова подполковник. — Умеет работать. Где он, интересно, деньги взял, а?
Моисей тактично промолчал.
— План тира помнишь?
— Так точно.
— Восстановить сможешь? В масштабе.
— Смогу.
— Обязательно сделай. И сдай в восьмой отдел. Этот тир нам самим потом пригодится… — Киселев сделал паузу, рассматривая фотографии. — Забавно. Очень забавно.
Моисей не решился спросить, что забавного нашел его начальник в напряженных фигурах стрелков, в разбитых мишенях, в общем строю дроздовцев…
— Это мне напоминает стрельбище «девятки», — подумал вслух Киселев — Тебе так не кажется?
— Похоже…
— Такое же расположение грудных мишеней. Это старый ГОСТ, года, по-моему, семьдесят второго, если не ошибаюсь.
— Семьдесят четвертого, — поправил Моисей.
— Точно!
— Только должно быть четыре грудных справа и два такие же слева… А у них почему-то меньше.
— Не догадываешься?
— Нет, товарищ подполковник.
— Очень просто. — Киселев с удовольствием откинулся на спинку кресла, у него был легкий остеохондроз. — Из чего они стреляли?
— Четверо стреляли из «Макарова», один — из «стечкина», а последний… — Моисей замялся. — Простите, товарищ подполковник, не расслышал. Кажется, малый «люгер».
— Вот! — Киселев радостно засмеялся. — Не кажется, а совершенно точно — малый «люгер». В обойме восемь патронов. Так называемый «шведский вариант».
Моисей недоверчиво усмехнулся. Такая проницательность шефа показалась ему наигранной.
— У них всего восемь мишеней. Восемь! Поэтому они и оружие подбирают соответственное. И ГОСТ семьдесят четвертого года нарушили!
— Вот это да!
— А ты как думал… Все как в детской задачке.
И вывод можно сделать… предварительный вывод, конечно, что из оружия у этих молодцев — пока что только пистолеты.
— Похоже…
— А это, значит, они сами. — Киселев стал вглядываться в лица дроздовцев. — Хорошие лица. Ни грамма интеллекта. Шутка. А этот вообще на Лебедя похож…
Моисей усмехнулся. Он знал неприязнь шефа к отставному генералу.
— Чего усмехаешься?
— Да так… Этот, кстати, стреляет неплохо.
— Как его зовут?
— Ваня. Иван. А вот фамилию не знаю. Но можно узнать…
— Иван, говоришь… — Киселев задумался, было видно, что ему что-то пришло в голову. — А кто лучше всех стреляет?
— Дроздов.
Теперь настал черед Киселева изобразить подобие улыбки.
— Дроздов… — протянул он странным тоном. — Ну, этот просто обязан хорошо стрелять.
И он надолго замолчал, уйдя в свои мысли.
Моисей спросил разрешения и покинул кабинет начальника, а Киселев продолжал раскладывать перед собой небольшие, специального формата, фотографии, словно пытался увидеть в них законы пасьянса. Наконец это ему надоело, он смешал снимки в кучу, отшвырнул от себя — они разлетелись веером, и на самом верху оказалась фотография Ивана.
— Так вот ты какой, Иван Шмелев, — негромко произнес Киселев. — Ну что же, посмотрим, кого раньше подбирали в телохранители Президента…
  
 Глава 13 
 
 ПЕРЕД ФИНИШНОЙ ПРЯМОЙ 
 
 «Важняк» Сухорецкий. — «Темная история». — Собака по имени Лукино Висконти. — Странная предсмертная записка. — Грозное учреждение. — Хорошие ребята. — Послание от Лены. — Неожиданная встреча. — Что надо делать, чтобы мужчина обратил на тебя внимание, если ты не проститутка? — Успех. — Дурное дело не хитрое. — Шахов и Киселев. — «Какие проблемы?» — Опять капсула. — Тайна приоткрывается. — Решение Шахова. — Пошлость. — Наконец-то! — Наслаждение. 
  
 1 
  
Когда Калинин вернулся в свой кабинет, Стрельцов уже был там.
— Ну? — сказал Олег, едва завидев своего заместителя — Что?
Стрельцов покачал головой.
— Капсулу они не нашли.
— Я так и думал.
Калинин подошел к Стрельцову и сказал:
— Юра! Я не знаю, как это сказать, но… Просто прими мои соболезнования.
Стрельцов кивнул:
— Спасибо, Олег.
Он впервые назвал Олега по имени. Но тут же вроде как исправился:
— Будут ли указания, товарищ подполковник?
— Будут, — ответил Калинин. — Езжайте к матери Леночки и помогите ей.
Стрельцов поднял на него удивленные глаза:
— Разве я вам не нужен?
— Ей ты нужнее! — ответил Калинин. — Езжай. Если ты мне понадобишься, я скину тебе информацию на пейджер. Честное слово.
Стрельцов снова кивнул и пошел к выходу. Около двери он остановился и посмотрел на Калинина:
— Спасибо, Олег.
Тот махнул рукой:
— Иди, иди, Юра. Если мы из-за этих гадов не можем… — Он замолчал, не зная, как продолжить. И добавил: — Иди, короче…
Стрельцов вышел и аккуратно закрыл за собой дверь
Калинин поднял трубку:
— Дежурный? Калинин. Машину к подъезду!
Калинин ожидал увидеть в квартире оперативно-следственную группу и очень удивился, увидев запечатанную дверь.
Быстро же они закрывают дела, подумал он. Или не закрыли?
Делом Арсеньева занималась Генеральная прокуратура России. Калинин вернулся к машине и поехал к Пушкинской площади, рядом с которой она находилась
После недолгих препирательств и выяснения его личности и должности Калинина проводили к старшему следователю по особо важным делам Сухорецкому Борису Александровичу.
— Можно? — сказал Калинин, входя в кабинет.
Прямо перед ним за столом сидел худощавый мужчина лет сорока с живыми глазами, которые уставились на него с таким любопытством, что Калинину сразу стало почему-то весело.
Перед Сухорецким была целая куча бумаг, и было видно, что он с удовольствием отвлечется от них хотя бы на минуту.
— Чего — можно? — переспросил у него Сухорецкий.
— Войти, — уточнил Калинин.
— Так вы же вошли уже! — вроде удивился тот. — Ну, хорошо, если вам нужно официальное разрешение, то пожалуйста. Можно.
— Спасибо, — невольно улыбнулся Олег.
Ему нравился этот парень.
— Чему обязан? — спросил его Сухорецкий.
— Я по делу Арсеньева, который застрелился сегодня ночью.
— А-а! — протянул «важняк», как называют следователей по особо важным делам. — Понятно. А вы кто?
Вместо ответа Калинин протянул ему свое удостоверение. Сухорецкий взял его в руки, внимательно изучил и вернул. Посмотрев на Калинина чуть удивленными глазами, он спросил:
— Вы уверены, что все сделали правильно? А если я вас сейчас арестую?
Калинин понял, что он имеет в виду. Настоящий работник органов безопасности никогда не отдаст в чужие руки свое удостоверение.
— Это тот самый случай, — объяснил он, — когда делаешь исключение, чтобы показать, что человек тебе понравился.
Тот как-то озабоченно улыбнулся.
— Как у вас с сексуальной ориентацией? — необидно спросил он.
— Спасибо, только что пообедал, — невпопад ответил ему Калинин. — Так как там Арсеньев?
— Арсеньев? — удивился Сухорецкий. — А никак. Ему плохо. Он умер.
— А подробности?
— Вообще-то это достаточно темная история, — задумчиво проговорил «важняк». — Не все в ней ясно. Но дело закрыли. Типичное самоубийство.