Ты меня поймал (СИ)

— Мотылёк, выдохни. Выставка твоя пройдет просто восхитительно, а если найдётся хоть одна тварь, решившая, что творчество моей жены не прекрасно, то я напомню ему, чью фамилию она носит.
Вздыхаю и молчу. Спорить сейчас с де Бомарше равносильно голову в пасть ко льву засунуть. Мой муж волнуется ещё больше меня, а это чревато отдачей в массы тонны разрушительной энергии.
Мы едем в лимузине, и я сверкаю не хуже новогодней ёлки, что стояла в главном зале нашего замка. Платье, драгоценности — это до сих пор так непривычно и не нужно мне, но муж просит соблюсти статус его графини, чтобы противные писаки не обвинили его в экономии на любимой жене.
— Лар, ты прекрасна, но если тебя реально раздражает всё это, — он обводит рукой вдоль меня. — То мы тебя сейчас же переоденем. Простое платье и туфли без каблука, хоть спортивный костюм, ты же знаешь, что я тебя вообще больше всего люблю голенькую.
Последнее шепчет мне на ушко, вызывая, кроме молниеносного томления внизу живота, жаркий румянец на щеках.
— Лев, прекрати меня смущать. Я как помидор теперь.
— Нет, как прекрасный цветок, а то что-то бледненькая совсем от нервов стала.
Третьяков целует каждый пальчик на руке, что не отпускает всю дорогу от самого дома.
— Лео, мы ещё только на выставку едем, а не с неё. Не приставай, — стараюсь добавить в голос строгости, а не плавиться под горячим взглядом зелёных глаз.
— Я и там буду приставать. Возможно, только не так открыто, но точно буду.
И не врёт же! Этот Дед Мороз радует наших журналистов регулярными снимками нас, милующихся, целующихся, и пока, слава богу, всё.
— И не смотри на меня взглядом воспиталки младшей группы. Я просто всё время тебя х ….
Накрываю его рот ладонью, не давая больше произнести ни звука. Иначе точно только об этом процессе и буду весь вечер думать.
Он смачно целует мою руку, прикусывая нежную кожу и вынуждая её отдернуть.
— Вернёмся — слопаю!
— Лев Николаевич, если не прекратите разводить этот… — запинаюсь на подборке определения и еще слегка зависаю на его чувственных губах. — Эротизм, то я вас сама сожру с потрохами и завтра… за двойняшками поеду одна.
Он изогнул бровь, вроде, небрежно и лениво, но его взгляд «внутрь меня» сразу выхватил суть.
— Значит, вот где собака твоих сегодняшних нервов зарыта. Снова самобичевание?
Вздохнула, пытаясь выдернуть свою ладонь из его руки и отвернуть к окну. Кто бы позволил.
— Лео, я обожаю эту сладко сопящую парочку, — и только при мысли о наших малышках, которым всего-то месяц, но мне кажется, я сотню лет ждала только их, я наполняюсь теплом и светом.
— Но … снова это противное «Но». Лар, накажу.
— Снова свяжешь и будешь пытать?
— Пристегну наручниками и уеду завтра в отделение за нашими дочерями без их маниакальной мамаши.
Мне сразу полегчало. Вот должна была испугаться этого менторского тона, но напоминание о том, что мы приняли и решили проблему моей бездетности, моментально ослабило напряжение в теле.
— Я тебе сегодня уже говорила, что самый ты лучший муж на планете? — решила немного умаслить Третьякова, так как до студии осталось всего ничего.
— Естественно, нет. Как обычно, умолчала, — обиженно дует губы и ждёт.
Целую несчастного, не жалея помады. Вроде бы, девушка, делающая макияж, уверяла о её высокой стойкости. Проверим.
Машина плавно тормозит, и, ещё не выходя из машины, нас окружает журналистская братия, ослепляя всполохами вспышек через тонированные и бронированные стёкла лимузина.
— Готова к очередному полету, Мотылёк? — сосредоточенно подтирая помаду кончиком пальца по контору моих губ.
Но я вижу его абсолютно чистый и понимаю, что муж безбожно врёт в желании ко мне дополнительно прикоснуться.
— Готова. С тобой. И помада у меня отличная.
— Ага, — на автомате кивает и сразу улыбается.
Дальше стандартная процедура. Мой домашний кот превращается в сильного и холодного зверюгу, едва ли не рыча на слишком активных и любопытных по отношению ко мне. Защищает, что постоянно вызывает в моей душе мини взрыв умиления.
 
— Не рычи, дорогой. Вспомни, что существует человеческая речь и улыбка, — шепчу ему на ухо и, пока нас почти не видно из-за колонн холла, быстро пробегаюсь подушечками пальцев по его шее, затылку, потягивая за края волос.
— Мур, — блаженно улыбается, подмигивая мне.
— Хороший лев, умный лев.
— Господи, какой звериный оскал, Лев Николаевич! И как вы, Клара, только живёте с этим зверем?!
Яровой уже рядом возвышается надо мной.
— Зар, не завидуй. Я же не виноват, что ты до сих пор живёшь с мамой.
Всё! Началось!
На всякий случай встаю между мужчинами, чтобы вовремя прекратить череду подколов, но Захар только хмурится и молчит.
— Что такое? — теперь и мой муж мрачнее грозовой тучи. — Яровой, доклад!
— Сглазил ты, Третьяков! Маме надо вернуться домой. Её близкая подруга сильно больна. Онкология. Уезжает не меньше, чем на полгода, а то и больше.
Мать Ярового прилетела к сыну на помощь с внучкой как раз в тот день, когда я, дурочка, проспала на самолёт к любимому мужчине. С того момента моя любовь к этому молчаливому мужчине росла в геометрической прогрессии. Он спас меня, а я теперь просто обязана спасти его.
— Не переживай за Лику. Я могу с ней побыть.
— Клара, завтра вы забираете своих девчонок, и поверь, тебе будет не до нас с Ликой. Вон хоть бы на зверя твоего время оставалось.
— Надо просто разместить объявление о поиске няни. Сейчас не каменный век. На первых порах я помогу, а потом найдём замечательную девушку.
Яровой продолжает хмуриться, но согласно кивает. Ему тяжело сходиться с людьми и с женщинами в два раза сложнее, а доверить им своё непоседливое чудо — это вообще почти трагедия столетия.
Достаю мобильный, чтобы добавить заметку о поиске няни в электронный вариант ежедневника, и заодно вспоминаю, что через неделю у меня запись к гинекологу.
Мелкие проблемы в моём раю никто не отменял, а все крупные Лев ко мне просто не подпускает.
***
Отделаться от обычно крайне занятого мужа, но сегодня абсолютно свободного мне не удалось. Единственное, шантажом и угрозами выбила право пойти в кабинет гинеколога одна.
Да только знаю, через полчаса моя медкарта будет лежать у него столе. Я специально записалась на приём вне его связей, отдавая предпочтение коллеге, учившейся у моего отца, но кто мы перед графом, если он что-то решил.
Я не обижаюсь. Он решает, а я его понимаю, всё как он и обещал мне тогда в самолёте. Лев просто боится за меня. Терять близких и тем более друг друга нам совсем не хочется. Проходили — знаем.
— Доброе утро, Клара Вениаминовна.
— Просто Клара, пожалуйста. Доброе, — вежливо улыбаюсь гинекологу, и женщина мне отвечает взаимностью.
— Устраивайтесь поудобнее. Сейчас, пока я начну делать УЗИ, расскажите мне ещё раз, что вас беспокоит.
— Марина Ивановна, просто цикл сбился. Вы же в курсе моего диагноза и того, что я принимаю заменители гормонов по специальному составу моего отца.
Она кивает, всматриваясь в монитор аппарата.
— Ну, вот обычно всё в порядке, но в последние два месяца я не пью лекарство. Возникли проблемы с поставкой нашему семейному другу фармакологу некоторых составляющих.
— И как ваше самочувствие?
— Кроме задержки? — врач кивает. — Да хорошо. Стала чуть чувствительнее грудь и как-то разок тянуло внизу живота, но такое и раньше было, но не так сильно, — поспешила добавить, чтобы мне тут лишнего диагноза не приписали.
— Это должен быть гормональный сбой из-за отмены препарата, — подтвердила мою догадку врач, всё также всматриваясь в монитор.
От прохладного геля и периодических перемещений датчика УЗИ в интимном месте было неприятно и хотелось уже поскорее в коридор, чтобы успокоить мужа моим здоровьем и долголетием на его будущую седую голову.
А ещё безумно хотелось домой к девочкам. Сейчас малышки должны спать, но скоро голод их одолеет и два курносика вынесут мозг нашей приходящей няне. Хотя мы не биологические родители дочерей, но кажется, эту способность они взяли от Лео на каком-то интуитивном уровне.