Ты меня поймал (СИ)

Пока добираемся до коттеджа Ярового, близится полночь, и теперь главное, не превратиться в карету Золушки- разбитую тыкву. Силы как-то неожиданно иссякли, но, как оказалось, ровно до той минуты, пока я не увидел отблески огня в камине на пепельных волосах.
На наше шумное появление троицей в гостиной Клара быстро прижала указательный палец ко рту, призывая к тишине.
Лика спала, уложив головку на колени девушки. Я бы тоже так не отказался, как оказалось. И Лара, судя по уставшим глазам, тоже.
— Зар, у тебя гостевая комната в порядке?
— Да, босс. Вчера как раз уборка проводилась.
Это хорошо. Просто отлично.
— Илья, Захар, всё на сегодня. Отдыхайте парни и наружку с дома Илларионовой тоже снимайте.
Зам, коротко кивнув, испарился с горизонта, а Яровой вперил в меня свой взгляд убийцы.
— Всё так серьезно?! Может, её домой всё-таки? — этот твердолобый, наверное, никогда не отстанет, но сегодня я ему всё прощаю.
— Зар, нет. Я смелее тебя, поэтому рискну. А ты вон дочерью теперь занимайся. Мечты сбываются — отец года будешь.
— А Лена?
— Потом. Пошли девчонок спать устроим, а потом поговорим.
Я видел, как настороженно прислушивается Клара, и мне не хотелось, чтобы её психику ещё больше тревожили подробности нашей беседы.
Мужик молча подхватил тело дочери и нежно устроил в своих огромных лапах как в гамаке. Лара тоже попыталась подняться, но тут же сморщилась.
— Что с ногами? — тихо прошипел я, подхватывая её за талию и забирая весь вес женского тела на себя. — Где болит?
— Всё нормально. Занемели просто. Мы с Ликой сначала тут рисовали, а потом она уснула, не хотелось её разбудить.
— Сейчас усилим кровообращение и сразу полегчает, — бубню себе под нос, пристраивая попу девушки на широкий подлокотник рядом стоящего кресла.
Сам присел на корточки, разминая её мышцы голени через ткань брюк.
— Захар, ты иди укладывай Лику. Я найду нашу комнату.
Яровой, нависшей тенью над нами, двинулся на выход, но, сделав буквально шаг, остановился.
— Клара, спасибо за помощь. С Ликой.
Мы с ней оба резко повернули головы в его сторону. Наверное, и выражение лиц у нас было одинаково удивлённое.
— Пожалуйста, — тихо проблеяла девушка. — Мне было приятно.
— Да ну вас! — насупившись и мотнув головой, Яровой ретировался из гостиной.
Ну, а что он хотел, если целыми днями костерит весь женский род и его создателя в придачу.
Ещё пару минут самозабвенно разминаю ножки бабочки, пока она первая не нарушает симфонию треска поленьев в камине и воя ветра в дымоходе.
— Лев, а мы здесь остаёмся?
— Ага.
— На ночь?
— Угу.
— В одной комнате?
— У Ярового только одна гостевая комната и спальня, где они будут с Ликой. Остальные комнаты мало пригодны для житья.
Поднимаю глаза на Мотылька, успевая подметить нервный прикус губы и тревогу в лазури.
— Хочешь мне предложить сегодня поспать с Захаром? — наугад роняю мысль и по удивлению на лице понимаю, что угадал. — Не бойся, Лар, я тебя не съем.
Убираю руки и начинаю выпрямляться, но от её тихо сказанной фразы колени чуть ли снова не подкашиваются.
— А если я тебя? Съем?
Ищу в себе стального мужика и старательно стараюсь сильно не улыбаться. Точно ведь тогда или обидится, подумав, что издеваюсь, или просто испугается моего хищного радостного оскала.
— Ты с какой части моего тела предпочитаешь начать, дорогая? Я повернусь, чтобы тебе удобнее было.
— Лев, ты невыносим, — и в подтверждение хлопает ладошкой по плечу. — Я же серьёзно.
— Мотылёк, так и я тоже. Если любишь ещё и бить, то мы тоже можем обсудить этот момент.
Её щёчки тут же вспыхивают, и она закрывает лицо ладошками.
— Ты невыносим, — шепчет в них.
— Категорически? Или стерпится — слюбится? — обхватываю тонкую талию и, как последний наркоман планеты, втягиваю запах её тела и цветов.
Она не отвечает, видимо, высчитывая ту самую степень моей невыносимости.
— Знаешь, Лар, я иногда сам себя едва терплю. Врождённая аномалия, — шепчу в её шею, зарываясь носом и лицом в распущенные волосы. — Тут только надо простить и принять. Сможешь?
 
Убираю её руки от лица, преодолевая сопротивление, и укладываю к себе на плечи. Пряча от меня взгляд за припущенными ресницами, Мотылёк тянется к моей шее. В помощь ей наклоняюсь и, подхватив под пятую точку, поднимаю. Теперь она чуть выше меня, так что с лёгкостью порхает в мои волосы на затылке.
Не знаю, что волшебного в этих её прикосновениях, но я за них готов душу дьяволу продать, ибо потом эти пальчики меня вновь исцелят и даже воскресят из мёртвых.
Жмурюсь от удовольствия и спешу на второй этаж. Надо спрятать свою добычу от лишних глаз. Глаз вредных и вражески настроенных.
Заходим в комнату, и Лара начинает убирать свои руки, на что я сразу противлюсь. Хочу ещё немного.
— Лео, ты сейчас реально как котяра. Может, тебе ещё за ушком почесать? — но пальчики вернула на место.
Хорошая девочка.
— Пожалуйста. Только не против шерсти. Это попозже, — с лёгкостью вступаю в игру, подмечая, как легко мне это даётся.
Стоим посередине спальни, пока я кайфую, но ничто не вечно, и Клара, всё-таки почесав меня за ухом, сползает вниз на пол. Даже не скрываю тяжёлый вздох разочарования, так как смысл уже что-то от неё прятать. Всё на моей морде крупными буквами написано.
— Лар, ты устраивайся пока. Душ, туалет там. Полотенца, халаты, тапочки тут. А я быстро вниз прогуляюсь.
Она кивает, и я вижу, что ей тоже надо время. Она так и не ответила на мой вопрос.
Жутко хочется поцеловать эти искусанные вредной хозяйкой губы, но я уже себя знаю. Не уйду. А надо вернуться и переговорить с Яровым. Парню сейчас совсем тяжело или даже похуже.
Подмигиваю Илларионовой и тороплюсь в коридор.
  
Глава 21
 
Мы с Заром сидим уже почти полчаса, распивая отличный шотландский виски в удобных креслах его кухни.
— Почему мне не позвонил? — лениво тяну вопрос, наблюдая, как медленно стекают капли напитка по стенке хрустального стакана.
Его максимально короткий пересказ произошедшего меня впечатлил.
— Не люблю впутывать лишних людей в личное. У вас своих проблем хватает.
Кожа лица немеет то ли от выпитого, то ли от усталости, так что тру его ладонями, убрав стакан на стол. На сегодня хватит.
— Яровой, в морду тебе дать что ли?
В его глазах удивление, но я киваю в знак положительного ответа на свой же вопрос.
— Надо бы дать. И уже давно. Чтобы потом вот такого дерьма не получалось. Ведь давно понятно, что твоя бывшая с крышей не дружит.
— Она говорит, что это я виноват.
— Знаю. Наслушался сегодня. И она частично права. Вы два дебила, которые по умолчанию ещё и ребёнка таким желаете сделать.
Яровой зло ставит пустой стакан на стол, едва не разбивая посудину.
— Полегче, Захар. Тебе стиль битья посуды и громких воплей не к лицу.
Хмурится, уставившись в одну точку где-то в середине кухонного стола, что сообственно нас и разделяет.
— Что Лена?
— В больничке она. Лечиться будет. Завтра соберёшь все её документики и отвезешь для оформления. Лечение на год вперёд я оплатил, а там посмотрим.
Парень дёргается, но я резким взмахом руки прерываю его порыв высказаться.
— Не начинай. Это премия тебе. От меня — доброго волшебника.
Мы снова молчим, хотя пора бы идти спать. Утро уже не за горами.
— Если хочешь моего мнения, то дочь к матери не вози и плавно готовь к тому, что она в её жизни теперь играет очень маленькую роль. Лика ей никогда не была нужна, а то, что сегодня издевалась над ребёнком, да ещё чуть и не поранила, последний акт их совместной деятельности. Я могу попросить Лару на эти пару дней, пока утрясаешь проблемы с бывшей и прочим, присмотреть за малышкой, а дальше сам. Няня, дом в порядок приводим и прочие радости семейной жизни отца-одиночки.