Ты меня поймал (СИ)
Может, граф Дракула таки позабыл про меня. Совсем.
Утро понедельника встретило меня первым морозом, когда я, совсем смелая, высунула нос в приоткрытую дверь балкона. Пол и перила были завалены листвой и покрыты белой изморозью ледка.
Жизнь продолжается, а Илларионова Клара Вениаминовна застряла в пучине собственных фантазий. Зачем я сдалась графу, чтобы приходить за мной?! Он и так знает, что от меня проблем не будет, поэтому тогда вечером отпустил.
Непонятен был только его поцелуй. Зачем ему мои неопытные телодвижения?!
Стянула резинкой волосы в высокий пучок, запрещая себе вспоминать и поцелуй, и самого графа.
Вон!
В знак начала новой жизни устремилась в свой рабочий кабинет, зайдя перед этим на кухню за большим мусорным мешком.
Смело открыла шкаф с портретами моего мучителя и, пока не дрогнула рука, отправила все шесть штук в пакет. Завязала красивым бантиком специальные завязки и потащила в коридор.
— Прощайте, дорогой Лев Николаевич и Леонардо де Бомарше, пусть вам соседями станут отходы и крысы, — как загробную молитву на упокой прочитала я, возвышаясь над мусорным пакетом.
Так увлеклась мифическими похоронами, что от трели дверного звонка громко взвизгнула и подпрыгнула на месте.
Замерла, как воробушек на ветке в зимнюю пургу, и даже дышать перестала. Может, уйдут, кто бы там ни был. Только очередной и, кажется, нетерпеливый звонок огласил эхом мою полупустую квартиру.
Крадучись, пошла к дверям, чтобы посмотреть в дверной глазок. В голове всплыл кадр из фильма, где мужику вот так глаз прострелили. Насмерть. Снова стало страшно.
Кольт лежал поверх моего трехногого пуфика, так что прихватила пистолет с собой. С ним как-то спокойнее. Уже уверенно заглядываю в глазок, молясь о какой-нибудь пришедшей за солью соседке.
На площадке стоял паренёк в одежде «Яндекс- доставки» и нетерпеливо крутил головой.
— Кто там? — проблеяла я каким-то совсем детским голосом.
— Служба доставки. Взрослые дома есть? — оживился паренёк, радостно вытаскивая посылку из своего огромного жёлтого короба.
— Мы ничего не заказывали. Вы ошиблись, — уверенно ставлю точку, собираясь отойти от двери.
— Илларионова Клара Вениаминовна, адрес верный. Я проверил.
Блин блинский, ведь я на прошлой неделе заказала новые краски и совсем забыла об этом. Если прикинуть, то, скорее всего, это они и прибыли.
— Одну минуту. Сейчас только паспорт найду.
Прячу пистолет в карман домашних брюк и быстро роюсь во внутреннем кармашке моего рюкзака, что удачно висит на вешалке. Кажется, паспорт был там.
Обнаружив документ, открываю дверь сначала на цепочку.
— Здравствуйте! Илларионова Клара Вениаминовна?! — уже замученно улыбаясь, уточняет паренёк.
Киваю и снимаю дверную цепочку. Доставщик поверх коробки средних размеров кладёт бумаги с ручкой и протягивает мне.
— Там, где галочки. Два раза. И можно ваш документ? — вежливо поясняет и снова нервно покручивает головой, словно шея болит.
— Да, пожалуйста, — открываю страницу с моей фотографией и именем и вытягиваю вперёд.
Паренёк быстро смотрит и кивает на коробку, что всё ещё держит в руке.
Смущаюсь от своей нерасторопности и излишней подозрительности, поэтому спешно прячу паспорт в карман брюк, туда, где уже лежит кольт.
Паренёк замечает моё нервное движение, как и ручку пистолета, торчащего из кармана.
Я не жду его реакции, быстро ставлю закорючки в нужных местах и отдаю квитанции о доставке обратно.
— Спасибо, — стараюсь улыбнуться как можно добродушнее, но доставщик буквально выхватывает свои бумажки из моих пальцев и резво несётся к ступенькам.
— Чокнуться можно, — шипит он, наверное, сам себе и, едва не падая с первой ступеньки, шумно спускается по лестнице.
Мне жалко, что напугала ни в чём не повинного человека, поэтому делаю шаг из квартиры за порог и кричу ему прощальное «Извините, пожалуйста. Я не хотела вас напугать!»
— Даже интересно, чем хрупкий Мотылёк мог напугать взрослого парня за минуту общения? Не поделитесь, Клара Вениаминовна?!
Хотела вдохнуть, но не получилось. И выдох в принципе тоже. Меня парализовало с первых же звуков мужского голоса справа.
Там, где у нас имелась арка с цветами для облагораживания лестничной площадки. И которую я отчего-то всегда недолюбливала. Может, что там часто прятались дворовые коты, а потом выпрыгивали из зарослей клематиса и жутко меня пугали.
Вот и котик Лео забрёл в кустики… чтоб ему свинкой заболеть.
Лео
Когда Лара после моего вопроса уронила посылку на пол и застыла, словно в детской игре после слов «Замри». Я уже пожалел, что пришёл, так ещё и «сюрпризом». А сделав к ней шаг и увидя испуганные глаза на половину лица, убедился в неправильности своего экспромта.
— Ну, здравствуй, Лара. Познакомимся? — стараясь пошутить, машу девушке рукой, но вместо этого она выхватывает что-то из кармана своих домашних брючек.
И тычет в меня своим паспортом.
Удивлённо округляю глаза, но понимаю, что, видимо, действительно напугал бабочку — раз на моё «Познакомимся?», она сразу паспорт предъявила.
— Ну, можно и без отчеств и предъявления прописки, — юморю в тему нашего «знакомства».
Илларионова меняется в лице, озадаченно рассматривая собственный паспорт в своих же пальцах, что меня в конец интригует.
Что не так теперь-то? Делаю шаг к ней, желая проверить температуру её головушки, ведь прогулки холодной осенью под дождём без зонта и в одном пиджаке могут запросто довести до простуды с лихорадкой.
Тогда вполне будет объяснимо это чудаковатое поведение и больной блеск лазурных глаз.
— Не трогайте меня! — звонко приказывает мне, и через мгновение в её руках вместо паспорта появляется пистолет. Волшебница!
Понимаю, что мне надо испугаться. Даже если она меня специально не пристрелит, то пистолет может выстрелить случайно в связи с нервным настроем барышни.
Но мне, чёрт возьми, становится весело и … хорошо. Дебил, честное слово!
Поднимаю обе ладони вверх в знак своей безоговорочной капитуляции перед этой боевой бабочкой и … улыбаюсь.
— Уходите! Я ничего и никому не сообщала и не собираюсь! Я не виновата! — отрывисто, надрывая связки от напряжения, что сковало женское тело, Лара выдвигает условие и взводит курок пальцем другой руки, что поддерживает запястье первой.
Стрелять она не умеет, ясно как божий день. Но это как раз и опасно!
Ловлю её встревоженный взгляд и быстро шагаю к ней, обнимая за талию, при этом пропуская руки девушки над своим плечом. Теперь пистолет маячит в районе моего уха, грозя мне отстрелом этого органа.
— Поймал. Снова, — не удержавшись от соблазна, шепчу в маленькое ушко и оставляю за ним быстрый поцелуй. — Мотылёк, давай отложим оружие и поговорим в квартире. Я к тебе в гости по другому поводу пришел.
Говорю, а сам, не удержавшись, скольжу ладонями по талии под краем рубашки, который слегка задрался, где меня ожидает теплая нежная кожа. Если пристрелит, то хотя бы не просто так, а за моё наглое домогательство.
— Какому другому? — шелестит вопрос с её губ, и мне не надо видеть удивлённого лица художницы, чтобы понять степень её недоумения.
У меня же подготовлен правильный ответ.
— Соскучился, — вместо задуманного говорю чистую правду, в которой даже себе не сознавался.
Эти два дня я как конченный псих практически обитал в своём кабинете клиники, ибо только там мне чудился тонкий запах ландышей. Уходя же оттуда, я снова тянулся обратно. Это какой-то заговор!
Зато теперь я могу с наслаждением и полной грудью вдыхать цветочный аромат, въевшийся в подкорку моего мозга.
На первом этаже хлопает дверь, вырывая меня из парфюмерного недооргазма, и понимаю, что наша картина хоть маслом, хоть в карандаше будет эпической. Мою физиономию знает каждый второй человек в этом городе.