Заклятые супруги. Леди Смерть

– Сегодня вам уже не придется сопровождать графиню, месье Раджек, – вежливая улыбка мужа не могла отменить прохладного тона. Ивару вежливо предлагали забыть обо мне и больше никогда не вспоминать. – Своей супругой я займусь сам.
Только мне показалось, что это прозвучало зловеще?
– При всем уважении, это решать не вам, граф, – мягко, но решительно отозвался Ивар. – Леди Тереза?
Вообще-то ни о чем подобном я его не просила, но сейчас почему-то стало тепло.
– Я к вам обязательно вернусь, – одними губами ответила я, – еще до третьего звонка, обещаю.
После чего вскинула голову и с вызовом посмотрела на мужа.
– Я бы не стал на это надеяться, – бросил Анри через плечо, увлекая меня подальше от публики. Мимо мраморных статуй и изящных подсвечников. Остановился только чтобы отодвинуть тяжелую штору и быстро втолкнуть в нишу. На людях он улыбался, но сейчас прожигал меня взглядом. Шагнул так близко, что пришлось задирать голову, поморщился – видимо, коньяк сыграл свою роль. В полумраке, разрываемом только тоненькой полоской света, льющегося из-за неплотно задернутой портьеры, я отчетливо видела яростно бьющуюся на его виске жилку.
– Вы в самом деле пьяны.
– Да как вы смеете!
Я пошатнулась, промахнулась пощечиной и чудом не влепила ее бюсту Антуана Руале – известного вэлейского архитектора, гипсовому двойнику которого предстояло стать свидетелем моего позора. Оперлась о стену, искренне надеясь, что не переигрываю. Мои познания о любителях приложиться к бутылке были не то чтобы обширны, вряд ли по трем с половиной извозчикам и уволенному отцом конюху можно делать какие-то выводы.
– И давно? – негромко, но от его голоса по телу прошла ледяная волна.
– Что именно? – Я вздернула подбородок.
– Давно вы пьете?
– К вашему сведению, – пришлось расправить плечи, якобы стараясь держаться прямо, – я просто немного расслабилась.
Он навис надо мной, прикоснулся горячими пальцами к подбородку – крепко, не отвернуться, и пристально всматривался в лицо. От запаха лаванды и легкой шоколадной горчинки, от собственных воспоминаний голова закружилась по-настоящему, но я плывущим взглядом смотрела мужу в переносицу. Незаметно раскрыла ридикюль, осторожно рассматривая Анри: подозрительность, неверие, гнев, сожаление и, наконец, разочарование. Этого и добивалась, вот только сейчас в сердце как будто нож всадили. С другой стороны, если бы я сама видела то, что пыталась изобразить, в лучшем случае брезгливо отошла бы в сторонку.
– Похоже, разговор придется отложить, – негромко произнес он и крепко взял меня за локоть. – Сейчас вы отправитесь в отель, а завтра мы поговорим.
Я рванулась и резко шагнула вперед. Ридикюль перевернулся, фляга с глухим стуком свалилась к ногам.
– Немного расслабились, говорите? – Анри приподнял бровь, и не позволив мне наклониться следом за ней, крепко перехватил за талию. Не вырваться без риска остаться без куска платья. Его голос дрожал от ярости, пальцы впились в корсет, и я отвела взгляд. К счастью, даже притворяться не пришлось – кровь прилила к щекам, пульс гулко ухал, точно я пробежала всю рю де Руан: от моста святого Альена до парка Лемуа. Положение спас звонок, мелодичным эхом разнесшийся по фойе, лестницам и коридорам, прокатившийся по мраморным полам и колоннам, отразившийся от высоких сводчатых потолков. Это напомнило о том, где я нахожусь, а главное – зачем.
– Отпустите! – Прозвучало хрипло. – Вы не имеете на меня никаких прав. И не имеете права указывать мне, что делать.
Анри рассмеялся, прижал меня к себе, потянул за волосы, заставляя запрокинуть голову. Словно боролся с желанием сломать мне шею… или поцеловать. Его губы почти коснулись мочки уха, кожу согрело дыханием. Немало времени прошло, но разгоравшееся в глубине глаз золотое пламя словно до сих пор бежало по моим венам, выжигая изнутри.
– Пока ты не развелась со мной, Тереза, я все еще твой муж. И могу делать с тобой все, что захочу.
Не то откровенное безразличие в голосе, не то злая насмешка. Даже если бы он в самом деле нашел меня под кустом, в том самом состоянии, когда невозможно вспомнить собственное имя, наверное, я бы и тогда протрезвела. Второй звонок перекрыл шум голосов, по ту сторону портьер доносились шаги и шуршание платьев. Публика оживилась, все торопились вернуться на места.
 
– Графиня д’Ортен будет против, – даже не стала сдерживать звенящую в голосе злость. – А если вы испортите мне прическу, я вас убью.
Упершись ладонями мужу в грудь, я подалась назад. Анри неожиданно резко меня отпустил, секундное замешательство позволило быстро нырнуть за штору. Вот теперь я почти бежала – подальше от этой ниши, подальше от кольца его рук и от невыносимой дурманящей близости. Успела как раз к третьему звонку – Ивар сидел в ложе нарочито-расслабленный, вполоборота ко входу. Заметив меня, окинул встревоженным взглядом, но я беспечно улыбнулась и без сил рухнула в кресло – между ним и баронессой.
Он смотрел на меня, а я на сцену. Занавес поднялся, зал замер, хотя многие наверняка знали, что будет дальше. Девушке не прощают связь с сильным магом, общество преследует ее, а возглавляют травлю родственники невесты. Она бежит из города, чтобы уберечь семью от гонений, а он безуспешно уверяет себя в том, что поступил правильно. До тех пор, пока ему не приходит весть о ее смерти.
– Все в порядке?
Ивар наклонился ко мне до непристойности близко. Рука его легко лежала на подлокотнике, но пальцы неслышно отбивали какой-то ритм.
– Все замечательно.
– Тогда что у вас с лицом?
В дамской комнате у меня с лицом все было нормально. Хотя может статься, после разговора с Анри перекосило от избытка чувств. Не каждый день встречаешь мужа с его с любовницей в опере, а заодно признаешься ему в том, что пристрастилась к выпивке. Для леди моего положения такое – страшный позор, если не сказать больше. А еще меня наизнанку выворачивало ото лжи. Надо привыкать, скоро она станет частью моей сути. По крайней мере, на ближайшие месяцы.
– Тереза, – негромко, но почему-то удивительно мягко.
Ивар коснулся моей руки – едва уловимо, кончики пальцев за кончики пальцев, без напора или настойчивости.
– Что? – все-таки обернувшись, рыкнула я.
Зрачки его едва уловимо расширились, недоверие сменилось удивлением, а затем и непониманием.
– Вы в него влюблены.
Он не спрашивал, но я все равно ответила:
– Нет.
Сказала, как отрезала, и снова уставилась на сцену: в зале по-прежнему царила напряженная грусть, но я больше не была ее частью. Ничего не изменилось, просто ушел настрой. Сложно окунуться в выдуманный мир, когда реальный обрушивается на плечи всей своей тяжестью. Сложно проникнуться чужой трагедией, когда тебя саму рвет на тряпочки. Хотя если так подумать, она тоже была влюблена, и ничем хорошим это не кончилось.
– Вы расскажете мне, что задумали?
– Нет.
Он замолчал, а я старалась не рассматривать ложи, в которых темный бархат мешался с позолотой. Приходилось себя одергивать, потому что нет-нет, но взгляд нырял в зал, скользил по лицам в тщетной попытке разглядеть мужа. А потом я вспоминала, что он не один, и радовалась, что мне это не удалось.
Весть о смерти героини оказалась ложной – ее подтасовал брат невесты, но герой, разумеется, ничего не проверил, отказался от своего рода и предстоящей женитьбы, уехал далеко-далеко и всеми силами искал смерти. Когда до нее дошли слухи о его бесстрашии, граничащем с безрассудством, она отправилась за ним, и всякий раз не успевала самую капельку. Его магия целителя в эти страшные времена была бесценна, он постоянно находился в местах катастроф или в самой гуще разгорающихся болезней. Однажды оказался в городе, который невероятное по силе землетрясение разрушило до последнего камня. Там она его и нашла – за несколько часов до того, как город полностью ушел под землю со всеми выжившими.
Влажность на совместной арии в зале ощутимо повысилась, я же сидела с каменным лицом.