Заклятые супруги. Леди Смерть
– Выезжать в одиночестве, например.
– Ради вашей же безопасности.
Ну разумеется. Исключительно и только, на деле же – чтобы я не сбежала и не устроила Анри очередную головную боль, пока он так стремится к своей цели. Кстати, о головной боли… надо бы придумать нечто занятное, чтобы мое пребывание здесь не выглядело как вдохновляюще-умиротворенная загородная прогулка. А то что-то я совсем расслабилась.
Жером открыл дверь, выпуская меня в просторный, залитый светом коридор.
– Граф уехал надолго?
– На неделю.
Неделя передышки – не так уж и плохо. За это время что-нибудь придумается обязательно. Главное, выдержать образ. Когда собиралась в Вэлею, обо мне рассказали столько всего интересного, о чем я раньше даже не догадывалась. Оказывается, у женщин в Энгерии вырабатывается поведенческая схема, согласно которой, даже оказавшись в другой стране, они будут придерживаться заложенных в них основ воспитания. В частности, подчинение мужчине для меня – нормально, и то, что я должна была позволить Анри меня забрать – тоже. Слушая лорда Фрая, я всерьез подумывала над тем, чтобы в прямом смысле испепелить под ним стул и посмотреть, как он объяснит сей жест с точки зрения поведенческой схемы, но тут к нему заглянула блондинка: сухопарая, худощавая с вытянутыми непроницаемым лицом, и все испортила. А жаль.
Библиотеку мне показали мельком – Жером прекрасно понимал, что сюда я еще наведаюсь, и не раз. Зато следующая зала, в которую меня провели, представляла собой нечто среднее между оружейной и музеем. Кинжалы. Стилеты. Мечи и сабли. Рапиры. Внимание привлек иньфайский меч, который раньше я видела только на картинках – длинный, едва изогнутый, с выбитыми на рукоятке иероглифами. Он находился в центре комнаты, на подставке. Шиинхэ – кажется, так он называется, если не ошибаюсь. Как завороженная, я смотрела на играющее солнцем лезвие. Ничем не уступающее заточке кардонийской стали.
Острое. Смертоносное. Беспощадное. И прекрасное.
– Граф умеет с ним управляться? – слова вырвались раньше, чем я успела их остановить. Почему-то казалось, что это не просто оружие – по крайней мере, не такое безликое, как остальное. Мне уже доводилось видеть, как Анри управляется с ножом, но представить его с шиинхэ… Даже голова закружилась.
– Да. Это подарок. Он расскажет, если попросите.
Сомневаюсь.
– Пойдемте, миледи. – Жером насупился, словно случайно перешел черту, невидимую мне, но ему понятную. – Столовую вы уже видели, гостиные тоже. Бальная зала занимает большую часть правого крыла.
Я промолчала, шагая за ним по коридору сквозь свет и тени от рам, располосовавшие пол сквозь высокие окна.
– Этот дом совсем молодой. Отстроен всего лет семь как.
Оно чувствуется. Слишком светлый, легкий… и пустой. Никаких призраков, в том числе призраков прошлого. И никакой надежды на будущее, словно постоялый двор, который непременно захочется покинуть со временем.
– Почему граф выбрал именно это место?
Камердинер пристально посмотрел на меня, словно прикидывая, отвечать ли. Но потом все-таки произнес:
– А заложен двадцать три года назад. Сюда собирались переехать его родители.
12
Вчера наша откровенность с Жеромом зашла слишком далеко. Я не готова была узнавать Анри заново, я вообще не хотела ничего о нем знать, но здесь каждая комната отражала его жизнь: опасную игру, постоянные разъезды и редкие встречи с теми, к кому мне предстояло подобраться.
Я облазила дом вдоль и поперек и обнаружила даже склад садового инвентаря, продуктовые запасы и прочую хозяйственную чепуху, не представляющую ни малейшего интереса. А вот кабинет мужа оказался закрыт. Пришлось на глаз вычислять, куда выходят окна и идти в обход – что, впрочем, тоже оказалось лишено смысла: они были надежно заперты изнутри. Больше того, на них стояли защитные заклинания, равно как и на двери. И ведь не обычные, заразы, сигнальные! Попробую войти – сработает следящий артефакт, попытаюсь расплести защиту – та же картина.
Вот гадство!
Как искать подтверждение причастности графини д’Ортен к Лиге? Как вообще работать в таких условиях?
Впрочем, к обеду я выяснила, что это полбеды: за мной следили или, точнее, не выпускали из виду. Стоило оказаться в какой-нибудь комнате, кроме спальни, как рядом тут же появлялась горничная со срочным заданием начистить подсвечники, декоративную посуду, светильники, протереть камин или просто смахнуть пыль с мебели. Ради интереса попробовала сменить библиотеку на гостиную, а потом прогуляться в игровую комнату, но за мной ходили по пятам. Горничные, правда, были разные, объединяла их только жажда чистоты, и… мое присутствие. Если вчера я не обращала на это внимания, то сегодня все стало очевидным. Опасались, что попытаюсь сбежать или снова полезу, куда не следует, и найду что-нибудь интересное? Желание отправиться к Жерому и закатить скандал, каких свет не видывал, росло и крепло с каждой минутой. Пока удавалось сдержаться и то исключительно потому, что камердинер был здесь не при чем. А еще я как всегда потерялась в книгах.
Здешняя библиотека уступала библиотеке брата в Мортенхэйме – ощутимо меньше, всего два уровня, но собранные здесь книги оказались принципиально иными. Во-первых, они были написаны на разных языках: от древнего арнейского до иньфайского. Труды, которые мой муж привозил изо всех стран, и – что-то мне подсказывало – мог читать в оригинале. Я всегда гордилась знанием арнейского, вэлейского и даже капельку маэлонского – по сравнению с тем, что знали леди в Энгерии это было что-то из ряда вон, но перебирая все стоящие на полках труды, поняла, что не знаю ровным счетом ничего. Ну или такую капельку, которая просто потеряется в языковом море.
А во-вторых, здесь почти не было трудов по магии, все древние записи относились либо к философии, либо к истории – древней и новой, мировой и каждого государства в отдельности. Много современных книг про оружие и научных трудов, фантастика о совмещении магии и технологий… Хотя после пирамидки Фрая я смотрела на такие книги более уважительно. Из художественной литературы – отдельный стеллаж с поэзией эпохи Рассвета, классикой и набирающими популярность пьесами Лиара Римена. Горничная увлеченно натирала столы, а я не менее увлеченно искала то, что могло бы пригодиться. И нашла: двухтомник, посвященный порядку заключения брачных договоров армалов, а заодно классификации брачных узоров и силе их проявления.
Стянув оба тома с полки и чудом не навернувшись с новенькой гладкой лестницы, уточнила, не стоят ли на книгах защитные заклинания. Получив отрицательный ответ, захватила с собой и направилась в спальню: по крайней мере, там я могла спокойно побыть в одиночестве. Ну, или с изредка навещающим меня Кошмаром – у него каждый день шли ожесточенные бои за территорию. В поместье обитало несколько кошек, отвечавших за отлов мышей и крыс, к которым из ближайшей деревеньки наведывались пушистые джентльмены. Вот и приходилось отвоевывать дам и новые земли, из-за чего он ходил то с драным ухом, то зализывал лапу. Но неизменно с таким гордым видом, что сразу становилось понятно, кто победил.
Мечте не суждено было сбыться: не успела дойти до лестницы, как подбежала очередная горничная, Натали, и сообщила, что в гостиной меня дожидается месье Раджек. Я искренне обрадовалась, что обещание Фрая не затянулось до бесконечности, поэтому поспешила туда. Со дна души поднялся странный детский восторг: возможно, потому, что только рядом с Иваром я могла раскрыться по-настоящему. А может, просто была рада его видеть.
В Энгерии гостю предложили бы чай, но здесь по гостиной тянулся аромат кофе. Бодрящий, будоражащий: не спасали даже приторные нотки ванили и резкий лавандовый запах, который здесь был повсюду. Как мне объяснили, сушеная лаванда подкладывается под окна, чтобы всякая местная гадость не лезла в дом. Когда поинтересовалась, какая именно гадость, поняла, что готова терпеть запах мужа круглые сутки, лишь бы однажды не проснуться в постели с гренуэрским скорпионом. Главное, чтобы эта дрянь не тяпнула Кошмара, который любит охотиться на все, что ползает, летает, прыгает или передвигается как-нибудь еще.