Заклятые супруги. Леди Смерть

– Что это вы на меня так смотрите, граф?
– Странно. Твоя маленькая слабость совершенно не сказалась на внешности.
Меня бросило в жар. Подавив желание отпрянуть, пожала плечами.
– Некоторые зелья творят чудеса.
Анри неожиданно нежно привлек меня к себе, наклонился и прошептал на ухо:
– Я знаю правду, Тереза, – интимно, лаская кожу дыханием. – Знаю, зачем ты здесь.
В который раз за последнее время сердце пропустило удар. Я попыталась вырваться, но муж держал крепко. Настолько крепко, что стало больно запястьям, в противовес обволакивающему негой голосу взгляд полоснул как лезвие стилета. Дыхание сбилось: почему-то раньше мне даже в голову не приходило, что он может сделать, если узнает о сговоре с лордом Фраем. А сделать он мог все, что угодно – я сама поехала к нему, сама сунула голову в камин и еще угольки поворошила для верности.
– К чему столько сложностей? – сильные пальцы погладили шею. – Могла бы сразу сказать, что соскучилась и передумала разводиться…
Что?
Я сглотнула. Но переварить смысл сказанных им слов так и не смогла.
Да глаза б мои вас не видели никогда больше. Да вы…
Анри больше меня не удерживал, но хищная улыбка – сейчас он как никогда походил на готового напасть льва, вытряхнула душу на землю и раскатала по гравию.
Очередная игра. Проверка.
Шпажка для стрекозы.
На моих пальцах замерцала тьма, его глаза полыхнули золотом. И не только глаза – руки, шея, лицо, золотой вихрь взметнулся вокруг и замер в дюймах от меня. Я почти касалась ладонью широкой груди мужа, браслет горел, как раскаленный в огне.
– Не испытывай судьбу, Тереза.
Тьма и мерцающая дымка хэандаме растаяли одновременно. Анри снова притянул меня к себе.
Надо было брать у Ивара уроки – как он там говорил – воздействия на мужчин? Прямо там, на мосту Лунгера. По крайней мере, сейчас в голову не лезла бы всякая ерунда. Как ни странно, мысли об Иваре отрезвили. Он говорил, что у меня и так неплохо получается, значит, будем пользоваться тем, что есть. И тем, что успела вложить в мою голову Луиза, хотя половина этого вытряхнулась сразу же и развеялась в неизвестном направлении.
Я замерла, расслабилась в руках мужа. Отпуская напряжение, отпуская чувства. Ненадолго – завтра будет стыдно, завтра будет страшно, завтра будет завтра, но сейчас… Почувствовав свободу, приподнялась на носки и коснулась губами его губ. Бессовестно красивых, жестоких, желанных. Анри замер на миг, но затем впился в мой рот поцелуем. Жадно, почти до боли, зарываясь пальцами в прическу, вплавляя меня в себя. Глупое сердце рванулось к нему, а вместе с ним и все тело – всей кожей, всей сутью, каждой клеточкой. Я тонула в этом поцелуе, задыхалась… короткие несколько мгновений, которые показались мне самыми длинными в жизни. Только когда в легких не осталось больше воздуха, отстранилась, толкнувшись в его плечи ладонями.
– Мне показалось, или вы тоже скучали? – голос звучал на удивление низко, гортанно. Грудь тяжело вздымалась, тело все еще билось в ритме сводящего с ума, выматывающего поцелуя. И когда золотые искры в его глазах вонзились под кожу, грозя разгореться неуемным пожаром, из-за поворота вышел Жером. Не дожидаясь ответа, я подхватила юбки и спешно направилась к дому.
Не оборачиваясь и не оглядываясь.
 
10
 
Утро для меня, привыкшей вскакивать ни свет ни заря, началось поздновато. Солнце вовсю заливало просторную комнату, и первые несколько минут я пыталась проснуться окончательно и понять, что же произошло. Если честно, в последние месяцы мне спалось не то чтобы плохо – отвратительно. Постоянные кошмары сменялись бессонницей, я могла проворочаться всю ночь, задремать под утро, чтобы потом весь день ходить как Луни, натыкаясь на стены и хватаясь за обрывки ускользающих мыслей. Собственно, зелье, которым я усыпила Ивара, появилось не просто так, но вчера я им не пользовалась. Маленький пузырек лежал в ридикюле, большой остался где-то в сундуках, надежно запакованным. После ужина, за которым наспех затолкала в себя еду, я поднялась сюда, позволила Мэри себя раздеть, рухнула на подушки и отключилась. Спала так, как не спала уже очень давно, без снов, даже не повернулась ни разу: правая сторона затекла, а на лице смачно отпечаталась подушка.
 
Я потерла щеку, разгоняя кровь, подхватила с комода шкатулку с документами, выполненную в виде старинной книги, с картой мира на крышке и серебряной застежкой. Отодвинула легкие портьеры сливочного оттенка и устроилась на широком подоконнике. Окно выходило в парк – отсюда отлично просматривалась и рощица, отгородившая поместье от мира, и зеркальный пруд, и ротонда, возле которой состоялся наш с Анри… разговор. Передатчик, лунник и документы были на месте – все, кроме клятого договора, а точнее, бумажек, подтверждающих его расторжение. Моя свобода снова в руках мужа, но сейчас меня беспокоило другое: как вести себя дальше.
Симон Эльгер остался в Ольвиже, а я заперта в Лавуа. Анри видит меня насквозь, а то, что не видит – додумает, сложит, и выведет, как математик доказывает забытую теорему. Чем больше буду сочинять, тем больше вызову подозрений. Похоже, придется использовать метод супружеской полуправды. То есть говорить только то, о чем можно говорить, избегая острых углов, как в свое время делал Анри.
От размышлений меня отвлек громкий стук, донесшийся снизу – звук был похож на глухой удар, как если бы с высоты рухнуло нечто тяжелое. Звук повторился, поэтому я спрыгнула с подоконника, накинула халат и, как была босиком, выбежала из спальни. Полы здесь были удивительно теплые, словно что-то грело их изнутри. Пробежала по коридору, и, очутившись над холлом, замерла: Марисса и Жером стояли у лестницы, наблюдая за тем, как пыхтящие лакеи волокут очередной сундук с моими нарядами. Шляпные коробки, сложенные в аккуратные горки, возвышались справа. Рядом с ними громоздились перевязанные веревками книги, которые не влезли в основной багаж.
Шмяк!
Я прикрыла рот ладонью: лица у экономки и Жерома были чересчур говорящие – недоумение, плавно переходящее в недоверие. Двое горничных замерли чуть поодаль и взирали на творящийся беспорядок с благоговейным трепетом. Когда лакеи, вытирая пот со лба, направились к распахнутым настежь дверям, в холл вышел Анри. Бодрый, подтянутый – очевидно, не в пример мне, проснулся уже давно. Глянул так, будто видел впервые. Он-то чему удивился, интересно? Все счета приходили на его имя, так что оценить размер катастрофы должен был сразу.
Бряц!
В просторном светлом холле стало еще менее просторно.
Кошмар восседал на ступеньках с видом заправского хозяина, на гостевом дворе которого загулявшие постояльцы устроили жуткий кавардак.
– Что это? – негромко спросил муж, и все, как по команде, повернулись ко мне.
– Мой багаж, – ответила как можно более невинно.
– Твой багаж? – Анри выглянул за двери. – Это не багажный дилижанс, это вагон «Стрелы».
– Вы преувеличиваете.
– А ты, похоже, решила приодеть всю Вэлею за мой счет.
– Ну… – я пожала плечами. – Надо же мне было порадовать разбитое сердце.
Вообще-то идея принадлежала лорду Фраю, но не скажу, что я долго сопротивлялась. Сразу прикинула, куда потом можно будет пустить все лишнее, остановилась на сиротских домах и школах для девушек. Конечно, большинство нарядов придется перешить, но это не страшно.
Бумс!
Марисса сурово сдвинула брови, а вот уголки глаз Жерома подернулись сеточкой морщин. Он плотно сжимал губы и вообще старательно изображал серьезность и сосредоточенность. Горничные сохраняли нейтралитет.
– Осторожнее! – крикнула я. – Там снизу драгоценности, они очень хрупкие.
Лакеи грустно взглянули на меня и поплелись разгружать дальше, Анри же вихрем взлетел по лестнице, схватил за локоть и поволок в сторону спальни.
– Ненормальная.
– Жмот! – не осталась в долгу я.
Муж втащил меня в комнату и захлопнул дверь с оглушительным треском. Глаза его потемнели.