Маленькая хозяйка большой таверны (СИ)

На этом подарки закончились — больше мне ничего не прислали и не написали. В другой раз я бы подумала, что этих трех больше чем достаточно, но сейчас я чувствовала себя обделенной.
И все потому, что ничего не получила от Эдварда Блейза.
Да, он пришел вчера и всех нас спас, затем вылечил меня и моих людей. Приставил своих магов охранять таверну и даже вспомнил о моей дочери, которую мне доставили под охраной.
А потом он взял и ушел… уже с концами.
Неужели ему было трудно прислать мне хоть один захудалый цветочек?! Или же записку, пусть даже на клочке бумаги, и никак бабочек мне не надо?! Мне бы этого вполне хватило, чтобы понять, что я ему не безразлична.
Но он не прислал и ничего не написал.
Ну что же, сказала я себе, чего нет, того нет. И вообще, я слишком много хочу. На самом деле, Эдварду Блейзу я совершенно безразлична, но постоянно попадаюсь ему на глаза, поэтому бедному Высшему Магу ничего не остается, как только меня спасать.
— Лорейн, с вами все в порядке? — раздался встревоженный женский голос у меня за спиной.
Ясное дело, встревоженный — потому что я стояла и разговаривала то с букетами, то с карточками. Ну что же, добавила я уже мысленно, поговорили и хватит, пора возвращаться к насущным делам. Поэтому, повернувшись, растянула губы в улыбку.
Оказалось, ко мне подошла Анья — с перевязанной широкой летной волосами и в сером переднике. Она только что закончила уборку, заявив, что следы от факелов ей удалось затереть. Местами почти что до дыр, зато ничего не видно.
Еще раз поблагодарив девушку за ее усердие и вчерашнюю смелость, я поинтересовалась у нее о самочувствии Леннарта.
— Хорошо! — отозвалась она. — Вернее, более-менее. Ставрос оставил настойку, так что он проспал почти всю ночь. Думаю, скоро уже встанет и вернется к работе.
— Скажи ему, пусть еще полежит. На сегодня работы для него нет.
Услышав об этом, Анья переменилась в лице.
— Но как же так?! Он может работать, с ним все хорошо! — выдохнула она, похоже, решив, что я собираюсь заменить раненного бармена на здорового, потому что первый испортился и больше ни на что не годен.
— Нет же, у него сегодня оплачиваемый отпуск, — улыбнулась я. — Будем считать, что праздник Благодарения у нас случился на несколько дней раньше, так что пусть отдыхает! Кстати, об отдыхающих… Ты не знаешь, как дела у моего брата? Артур должен был остаться у нас на ночь.
Оказалось, он остался, Мария выдала ему ключ от пятой комнаты. Но брат встал на час раньше моего. От завтрака отказываться не стал, после чего, быстро поев, ушел. Куда именно, Анья не знала, Артур Дюваль не стал перед ней отчитываться. А когда она спросила, что передать хозяйке, лишь отмахнулся.
И я кивнула. Ну что же, вполне в его духе — уйти вот так, не попрощавшись и ничего мне не сказав!
Вот и Леннарт тоже от меня отмахнулся. Вернее, от моего оплачиваемого отпуска, и уже очень скоро, пусть еще прихрамывая и немного кособоко, явился в обеденный зал и уселся за стол, за которым мы устроились завтракать. Причем, в руке он держал приходные и расходные тетради, и я поняла, что времени он не терял и успел подвести итоги за прошедший день.
Улыбнулась — ну что же, команда у меня подобралась замечательная, есть чему радоваться!
Затем, позавтракав, я с наслаждением попивала кофе вприкуску с шоколадом — в мешочке оказались не только обжаренные кофейные зерна и сырые какао-бобы, но и та самая тяжеловесная плитка, которую слал мне в подарок Рамиль.
Большую часть плитки я оставила на кухне, остальное поломала на кусочки, решив угостить остальных.
Теперь же пила кофе и размышляла о планах на сегодняшний день, внезапно подумав… Раз у нас очередной праздник, — можно сказать, красный день календаря «Королевского Клинка», который мы отстояли, — то испеку-ка я по этому поводу шоколадный торт и угощу всех в таверне. Пусть привыкают к пока еще незнакомому для Арвейна лакомству!..
Правда, для этого, как и для остальных сегодняшних дел, мне потребуются помощники — одной, с больной рукой, мне со всем не справиться.
 
…Первой мне понадобилась помощь Леннарта, потому что пришло время принять окончательное решение по Ставросу. Все детали с ним были более-менее обговорены, но нужно было собрать их воедино и наконец-таки сделать наброски договора.
Доктор, кстати, быстро позавтракал и убежал, правда, перед этим с явным удовольствием выпил со мной чашку кофе. Заявил, что на своей родине в Илютии он часто баловал себя этим напитком, но здесь, в Арвейне, его не достать.
Перед уходом он оставил для меня болеутоляющую настойку, наказав не дурить, потому что мое геройство никому не нужно. Вместо этого мне стоит пить по десять капель каждые две часа. И я, вздохнув, согласилась, потому что из-за своего геройства и так уже прострадала добрую часть ночи.
Такую же настойку надлежало пить и Леннарту, правда, в больших дозах, так что мы с ним — два раненных воина, — удалились, позавтракав, наверх… Вернее, попытались взобраться по лестнице, но передумали и заняли стратегически-спокойное место за столиком у камина.
Я ознакомилась с его расчетами за вчерашний день — кстати, это был очень даже неплохой день! — но банкеты все-таки приносили нам значительно больше.
Затем пересчитала кассу, после чего мы принялись обсуждать соглашение со Ставросом. Наконец, покончив с этим, Леннарт взял бумагу с моими записями и деньги на извозчика, и отбыл к стряпчему, клятвенно заверив меня, что не станет экономить и проделает дорогу туда и обратно на коляске.
Стоило ему уехать, как я поднялась и принялась раздавать указания остальным.
Марии следовало дождаться Гордона — ее сыну сегодня был обещан выходной, и он собирался подработать в «Королевском Клинке», — и попростить его заняться выбитым окном и поломанной мебелью. Но если Гордон что-то не сможет починить сам — я оставила деньги на работу, — ну что же, тогда пусть заплатит стекольщикам и плотникам, но и себе возьмет за хлопоты.
Олафа и Эмилию я думала отправить на рынок — у нас ожидался вечерний банкет метателей топоров, которых, вполне возможно, будет даже больше, чем четверо. Именно поэтому нам нужно было хорошенько запастись продовольствием. Пива, слава Богам, пока еще было достаточно, а вот остальное почти все съели.
Олафу следовало купить баранины, большую часть из которой я планировала замариновать на шашлыки. И еще рис, потому что из оставшегося мяса я решила сделать плов в огромном чане — в том самом, в котором мы варили свиную ногу.
Этого должно было хватить, даже если у нас случится внезапное нашествие гостей, потому что готовить много и разнообразно я сегодня была не в состоянии. Впрочем, на обед — если, конечно, к нам еще кто-нибудь заглянет, — у нас еще были остатки свиной ноги, тогда как на ужин мы станем подавать плов и шашлыки.
Для этого мне не хватало риса, мяса, изюма — светлого и темного…
— Есть у нас изюм, — подсказала Мария.
— Тогда возьмешь еще куркумы, — сказала я Олафу. — Напишу тебе записку, отдашь ее продавцу в лавке специй Амира Брамани. Думаю, они над нами снова сжалятся и продадут немного скромным, неоптовым покупателям.
Которые в моих мечтах довольно скоро становились оптовыми.
— Куркума!.. — пробормотал повар. — Никогда о таком не слышал.
Мысль о том, что ему придется готовить новые блюда, да еще и с незнакомыми специями, не вызывала у Олафа особого энтузиазма.
— Ничего сложного, — сказала ему. — Ты прекрасно справишься и без моей помощи.
Всего-то — обжарить большие куски баранины до золотистого цвета. На другой сковороде запассеровать в масле лук и морковь со специями — кумином, перцем и куркумой. Затем сложить все в большой чан, не забыв добавить соли и изюма, уложить сверху рис и залить водой — я скажу, сколько нужно.
 
После этого тушить около часа, иногда протыкая массу до самого дна. Потом, когда все будет готово, старательно все перемешать. Ломти мяса порезать на кусочки, и, подавая гостям, уложить сверху на тарелки.