Маленькая хозяйка большой таверны (СИ)

Я тоже поцеловала плачущую, ничего не понимающую Анаис, пообещав, что очень скоро мама ее заберет. Нет, плакать не нужно, со мной все будет в полном порядке. Ей же сейчас предстоит отправиться в гости к дяде Гордону вместе с Томасом, Марией, Эмилией и Аньей и вести себя хорошо. Вот, и Барли тоже с собой прихватить — собака им явно не помешает!
И еще, они с Томасом должны во всем слушаться Марию.
Олаф обнял свою склочную Эмилию, Леннарт засобирался попрощаться с бледной, но решительно настроенной Аньей, но та покачала головой, заявив, что никуда не поедет. Мария и Эмилия справятся с детьми и без нее, а она останется в таверне.
С ним и со мной.
Когда на их город в Зардане напали Черные, она была еще слишком маленькой и не могла за себя постоять, но жизнь научила ее справляться с трудностями и не пасовать перед опасностями. Поэтому она не подведет.
Так Анья мне и сказала, после чего кинула уверенный взгляд на Леннарта.
Тот посмотрел на меня, словно просил меня ее образумить, но я пожала плечами.
— Смотри сама! — сказала Анье. — Если хочешь остаться — оставайся, мы все взрослые люди. Но знай, очень скоро здесь может стать довольно опасно, и никто не даст тебе гарантии, что ты переживешь эту ночь. Так что лучше поехать с женщинами и детьми. Заодно и присмотришь…
Но Анья никуда не поехала.
На это у Леннарта серьезно испортилось настроение, и он с крайне мрачным видом отправился разыскивать извозчика. Нашел, но тот за свои услуги содрал с нас втридорога. Сказал, что вечер сегодня особенный, поэтому и цены у него тоже… гм… праздничные.
— Какой-то не слишком веселый у нас праздник! — пробормотала я, давясь слезами, потому что стояла и смотрела, как удаляется коляска, увозя мою дочь и людей, к которым я уже успела привязаться.
Сказать, что на душе у меня было неспокойно — ничего не сказать.
Правда, до дома Гордона они добрались в цельности и сохранности, и там их встретили очень приветливо. Об этом, вернувшись, известил нас Леннарт.
Заявил, что на улицах пока еще все спокойно — он не увидел ни единой праздношатающейся или же спешившей по делам живой души. Разве что где-то вдалеке перекликивались патрули, — он слышал их голоса, — а по дороге ему попался еще один извозчик с пустой коляской.
Быть может, все обойдется?
Я тоже задавалась похожим вопросом.
Мне очень хотелось на это надеться, но на всякий случай я попросила Олафа и Ставроса не только закрыть, но еще и заколотить ставни на окнах и ворота, ведущие с улицы во внутренний двор.
Мужчины быстро с этим справились, а затем задумались над тем, чтобы одним махом закрыть еще и черных ход. Но все-таки решили, что на всякий случай мы оставим себе путь отхода.
Если уж дела примут совсем дурной оборот.
Сходили и посмотрели на этот самый путь. Оказалось, можно было залезть по поленнице на крышу привычно пустующей конюшни, откуда без проблем перемахнуть на другую сторону. Прыгать было не слишком высоко, вряд ли это грозило переломом конечностей.
Зато, оказавшись по ту сторону забора, можно было без проблем по проходу попасть в Тупик Слепых или же через калитку в соседний двор.
Наконец, вернулись в таверну. Мужчины решили еще раз обсудить стратегию отхода, я же, чтобы не терзаться тяжкими раздумьями, отправилась на кухню. И Анью с собой прихватила.
Печь давно погасла, но она мне была не нужна. Вместо этого мы принялись делать заготовки на завтра, потому что я решила, что таверна обязательно уцелеет, к утру все уляжется, а завтра у нас снова будут гости. Вот, изморцы заказали банкет с музыкой и шашлыками, к нему и начнем готовиться!..
Заодно думала присмотреться к Анье, иногда поправляя ее или подсказывая.
К удивлению, у нее оказались вполне ловкие руки, работала она сноровисто и с охотой. Это означало, что ее смело можно будет ставить в помощницы Олафу, если возникнет такая нужда.
Тут на кухню заглянул Леннарт, сообщив, что он отправляется на разведку, на что мы с Аньей посоветовали ему смотреть в оба.
Вернулся он через полчаса, но новости на этот раз принес не слишком радостные. Мирные граждане все так же сидели по домам, в этом плане ничего не изменилось. На ближайших к таверне улицах патрулей Леннарт не заметил — здесь тоже не было никаких подвижек, — зато он увидел немирных граждан с факелами.
 
Их было довольно много, он насчитал несколько десятков человек, но это число все время росло.
Леннарт слышал, как они переговаривались, собираясь небольшими группами, и даже рискнул подойти к одной из них, чтобы подслушать разговоры. Оказалось, народ стекался к заранее договоренным местам встреч, после этого они собирались отправиться по выбранным адресам, при этом старательно обходя патрули.
На это я покивала — ну что же, видят Боги, началось!
Нам оставалось надеяться лишь на то, что наша таверна не окажется среди этих адресов или же народные мстители на своем пути столкнуться с магами или студентами из Академии.
Но уверенности в этом у меня не было никакой.
Поэтому, оставив кухню на Анью, я вернулась в обеденный зал. Не могла больше готовить, все буквально валилось у меня из рук. Принялась расхаживать взад-вперед, поглядывая на приоткрытую дверь — мы решили следить за тем, что происходит на улице, а окна-то заколотили!
Так и бродила туда-обратно, пока мужчины, приговорив бутылку бренди для смелости — на этот раз за свои деньги, — попросили у меня не метаться, потому что у них и так уже голова идет кругом.
На это я намекнула, что голова у них идет кругом совсем от другого. А моя так и вовсе сейчас взорвется.
Леннарт тут же предложил с ними выпить — причем, уже в третий или в четвертый раз, а Ставрос — накапать успокоительного, но я отказалась и от одного, и от второго. И третьего тоже отказалась — от слов Олафа, заявившего, что все будет хорошо. Вот, на улице все так же пусто и черно как в жо… То есть, как голове у демона, добавил он, так что беда обязательно обойдет нас стороной!
Потому что Олаф ошибался, и мы поняли это уже очень и очень скоро.
Не прошло и двадцати минут после нашего разговора, как за нами пришли.
К этому времени на улице установилась чернейшая ночь, в этом повар был прав, на небе истерически сияла луна, а нашу вывеску подсвечивали два моих магических светлячка — я все же вышла и запустила новые.
Именно тогда мы услышали голоса — и этих голосов было очень много. Можно сказать, целый хор.
Распевая гимн Клинков, они становились все громче и громче — к «Королевскому Клинку» приближалась целая толпа.
— Нужно запереть двери! — подскочил Леннарт.
— Не стоит, — сказала ему. — Просто прикрой, чтобы не было слишком вызывающе. Нам нужно знать, что происходит снаружи, а то мы пропустим все веселье.
Я не собиралась его пропускать — вернее, боялась упустить момент, когда толпа, поняв, что внутрь ей не попасть, начнет жечь таверну.
Это совершенно не входило в мои планы.
В них входило, чтобы мстители прошли мимо, но, к сожалению, такого не произошло. Вместо этого факельное шествие остановилось напротив «Королевского Клинка», — даже вывеска их не смутила, — громко потребовав у хозяина выйти наружу и держать ответ перед народным судом.
На это я кивнула, после чего решительно отправилась к дверям, собираясь встретиться лицом к лицу с теми, кто пришел, чтобы меня осудить.
Впрочем, я уже знала, каков будет их вердикт. Какие бы слова я ни сказала в свое оправдание, какие бы доказательства им ни приводила, включая документы, подписанные Эдвардом Блейзом, меня ждала скорая расправа, а мою таверну — огонь.
 
За мной, ни секунды не мешкая, отправились Леннарт и Ставрос — спокойные, собранные, готовые ко всему. Олаф все же немного задержался, но затем и он, сжав в руках разделочный нож, кинулся следом за Аньей, прихватившей с заднего двора вилы.
Вот и все мое войско, подумала я, когда мы вышли на крыльцо и замерли напротив во много раз превосходившей нас числом толпы.