ЮнМи. Сны о чём-то лучшем 2 (СИ)
— Затравили, небось?
— Об этом не пишут.
— Ну, не знаю. Название у них тоже какое-то… Что это за "День девушки"? Никакой фантазии у этих агентств. Почему день? Почему не год? Потому что однодневки, что ли?
— А ты бы как свою группу назвала?
ЮнМи на пару секунд задумалась.
— Я бы назвала её "YunaVerse", что значит "Вселенная Юны". Или даже просто и коротко — "Юна".
— Красиво звучит, — согласилась СунОк. — И запоминается легко, и сразу ясно, кто в ней главный. Ну что, не будем больше искать?
— Будем, — вздыхает ЮнМи. — Свою группу собрать не так-то и просто. Опыта у меня маловато, и связей нужных пока нет.
* * *
Злая ЮЧжин робко прячет… точнее, быстро ходит из угла в угол, пытаясь унять бушующий в груди гнев.
— Нет, ну какая же гадина эта ХёМин! Какая наглая дрянь! Как она только посмела пойти на свидание с чужим почти женихом. Вся Корея знает, что мы с ДжуВоном пара, а она, видите ли, в ресторане с ним веселится. У-у-ух! Просто зла не хватает. И ДжуВон тоже хорош! Ну почему, почему все богатые парни такие непостоянные? Нашёл кого в ресторан водить. А она ещё, главное, там уснуть ухитрилась. Устала, бедняжка, по сцене прыгать, утомилась ноги перед мужиками задирать… Лучше бы с этой умненькой девчонки ЮнМи пример брала, школьников бы от суицидов спасала. Так нет, любовь ей подавай, шуры-муры с чеболем. Гадюка коронованная!
ЮЧжин с непередаваемым выражением рассматривает на планшете сделанную папарацци фотографию, на которой ДжуВон бережно укрывает дорогим клетчатым пледом задремавшую в кресле ХёМин. И если почти у всех это фото вызывает вполне объяснимое умиление, то ЮЧжин готова разбить вдребезги не только планшет, но и всю посуду в доме. Она в который уже раз пролистывает фотографии:
— Так ведь они ещё, наверное, и целовались на прощание. Точно целовались. Вон как она на ДжуВона смотрит, бесстыжая. Выспалась и смотрит, поцелуй выпрашивает.
— Почему мне ни разу не пришло в голову заснуть на свидании? — озадачивается ЮЧжин. — У меня бы это гораздо кавайнее получилось, я ведь намного красивее, и грудь у меня больше… А теперь уже поздно. Повторишься — сразу засмеют. И ДжуВон не поверит. Он ведь где не надо — умный, а где надо — дурак дураком.
— Что же делать? — заламывает девушка руки. — Что же мне делать? Нет, как хотите, а я этого так не оставлю. Я вам… Я вас… Вы у меня узнаете, как чужих женихов отбивать. Ну-ка посмотрим, что там хейтеры про эту "Корону" пишут.
* * *
Президент СанХён слушает КиХо и хмурится всё сильнее.
— Зря я позволил этому чеболю пригласить на свидание нашу ХёМин, — говорит он, когда КиХо заканчивает читать самые острые посты хейтеров. — Сдаётся мне, что всё это — последствия моего необдуманного шага. Сколько раз давал себе слово не идти на поводу у айдолов, и каждый раз повторяется одно и то же.
— Простите, СанХён-сии, но при чём тут ХёМин? — не понимает КиХо. — Волна хейта поднялась из-за Хваён. Видите, пишут, что в группе над ней издевались, унижали, задвигали на третьи роли. Конкретно про ХёМин здесь ни слова.
— Хваён мы отчислили три месяца назад, а всплыло всё это только что. Почему? Да очень просто, КиХо. Поверь моему опыту. Поклонницы этого ДжуВона увидели фотографии из ресторана, тут же возбудились и решили дружно заклевать возможную соперницу. Ну и группу заодно, чтобы больнее было.
— Что же нам делать? Мы должны ведь как-то отреагировать.
— Будем разгребать эту кучу дерьма. Что нам ещё остаётся. Вызывай СонЁн, будем репетировать с ней покаянную речь.
— Покаянную?
— В таком случае лучше каяться. Начнёшь оправдываться — никто не поверит.
— Но ведь группа ни в чём не виновата.
— Знаешь, КиХо, каяться ведь тоже можно по-разному. В данном случае мы будем каяться, что вовремя не разглядели истинное лицо этой стервы.
* * *
— Нет, мама, ты как хочешь, но я этого так не оставлю, — решительно говорит ЮнМи, разглядывая лежащую в прихожей бесформенную кучку, в которой с трудом угадывается пьяная в доску СунОк. — Мне надоело смотреть на то, как эта дура гробит своё здоровье. Зачем, спрашивается, мы тратили деньги на её лечение, если она опять напивается, как сапожник?
— Почему сапожник? — не может понять госпожа ДжеМин. — Разве сапожники пьют?
— Это просто такая русская идиома, — отмахивается ЮнМи. — Мульча, хватит обнюхивать это недоразумение. Мама, помоги мне оттащить её в ванную комнату. Будем нашу красавицу немного протрезвлять.
— Юна, а может, пусть она просто отоспится, — неуверенно предлагает госпожа ДжеМин.
— Нет, мама, хватит уже с ней нянчиться. Я её предупреждала? Предупреждала. Пусть теперь пеняет на себя.
СунОк открывает глаза, обводит мутным взглядом родных и вдруг, издав характерный звук, избавляется от содержимого желудка.
— О, господи! — отшатывается ЮнМи. — Мульча, фу! Не надо это нюхать! Ну, сестричка, ты у меня завтра весь дом три раза перемоешь.
Часа два спустя, когда бледная до синевы СунОк уже крепко спит в своей постели, укрытая сразу тремя одеялами, ЮнМи берёт телефон и нажимает кнопку вызова.
— Ёбосеё! Дядя ЮнСок, добрый вечер! Да, это я. Нет, ничего не случилось. Мама тебе большой привет передаёт. СунОк? Да она уже спит, устала немного. Дядя, у меня к тебе есть очень важный разговор, касающийся как раз моей сестры. Завтра к нам заедешь? Прекрасно. Я как раз завтра вечером буду дома. Ну всё, спокойной ночи. Племянникам привет от всех нас. Анньён.
— Доча, — мама подходит и садится рядом. Видно, что она очень устала. — Скажи, пожалуйста, что ты задумала? Зачем тебе дядя?
— Будем спасать мою онни, — вздыхает ЮнМи, сворачиваясь в клубочек и клядя голову на мамины колени. — Иначе этот дурацкий алконарий её точно угробит. Знаешь, мама, я так тебя люблю.
* * *
Общежитие группы "Корона".
Девушки сидят молча. На разговоры нет ни сил, ни желания. КюРи, читая что-то на планшете, то и дело тяжело вздыхает, поднимает глаза на подруг, затем опять принимается читать.
— Что там, КюРи? — спрашивает ИнЧжон. — Всё плохо?
— Всё намного хуже, — отвечает КюРи. — Такое впечатление, что нашей группе конец. Хейтеры словно взбесились все разом. Такое пишут, что читать стыдно. Нам никто не верит.
— Вот же повезло нам с этой близняшкой, — в который уже раз повторяет ДжиХён. — А сначала казалась такой милой.
— Господи, мне было так неудобно там оправдываться, — жалуется СонЁн. — Говорю, а сама вижу, как репортёры только ухмыляются, мол, ври-ври, всё равно мы знаем, как на самом деле вы над бедной девочкой издевались.
— Я бы эту девочку! — вскрикивает БоРам. — Я бы её своими руками!
— Да-да, — соглашается ДжиХён. — Мы тебе верим, РамБо. Ты бы её своими руками… Если бы допрыгнула.
На шутку никто не реагирует. Даже БоРам. Опять наступает тишина.
— А знаете, что мне сказал менеджер Ким? — оживляется вдруг ХёМин. — Он сказал, что попробует договориться с этой паран-нунэ (синеглазкой) из школы Кирин, чтобы она написала для нас хорошую песню. Он сказал, что нам сейчас обязательно нужно выпустить крутой хит, чтобы переломить эту непонятную волну хейта.
— До чего мы докатились, — вздыхает СонЁн. — Надеемся, что какая-то школьница может нас спасти.
— Думаете, она согласится? — не слишком верит в успех ИнЧжон.