Эксклюзив (СИ)

Несколько минут я лежу неподвижно, но затем, наконец, поднимаюсь с кровати и иду в ванную. Смотрю в зеркало на свои губы, и улыбка появляется сама собой. Прикладываю пальцы к чуть распухшим губам.
Чего ты лыбишься, дура? Он бандит. Так как у мамы с папой с ним не получится от слова совсем. И дело вовсе не в том, что мы не встретились в детском садике, как родители, а в том, что Федор… людей убивает.
Обливаю холодной водой лицо, параллельно пытаясь прийти в себя и понять, как дальше быть. Но в голову, как назло, ничего не приходит.
Я не знаю, почему мой взгляд цепляется за плитку на стене. Не сказать, что один квадрат сильно отличается от всех. Точнее он вообще не отличается. Но в нем имеется маленькая дырка. Плитку, судя по всему, не поставили ровно на место.
Опускаюсь на коленки и убираю плитку в сторону. И нет, тут не трубы прячутся. Куча оружия и коробка. Не мешкая достаю ее и открываю крышку. Два телефона, паспорт, какие-то неведомые мне штучки и фотоальбом. Открываю паспорт и замираю, осознавая, что на меня смотрит лицо Федора. Он здесь значительно моложе и… чего?! Вчитываюсь в фамилию дважды. Да быть такого не может. Неповторимый Федор Михайлович тысяча девятьсот семьдесят первого года рождения. Неповторимый?! Серьезно?!
– Чудны дела твои, Господи. Хотя не Е. Банько это говорить.
Еще несколько секунд я пялюсь в паспорт, пытаясь осознать, что мне это не почудилось. И, блин, это реальность. Теперь кличка «Экс» уже не кажется странной, все логично. И ведь не поспоришь. Федор и вправду эксклюзив.
– Неповторимая Елизавета Евгеньевна, – сама не понимаю, как начала улыбаться. – Ну шикарно же.
Убираю паспорт в коробку и беру фотоальбом. Бог ты мой, Федор умеет улыбаться. И как ему идет белая рубашка. Прелесть. А глаза… ох, какие они красивые. Пролистав несколько фотографий, заметила с ним одну и ту же девушку. Стало как-то неприятно.
Пролистав половину альбома, до меня вдруг доходит. Федору идут не только белая рубашка, но и форма. Это что еще такое?! Когда дохожу до фотографии, где крупным планом улыбающийся Неповторимый держит в одной руке рюмку, а в другой… погоны, я впадаю в состояние ступора.
– Две полоски и одна звезда. Это что у нас за звание? Наверняка что-то маленькое, раз звезда всего одна.
Когда до меня доходит, что я сейчас вижу, я банально давлюсь слюной. Да так сильно, что захожусь в кашле. В какой-то момент чувствую, как мне стучат по спине. Кашлять я прекращаю не от того, что эти удары мне помогли, а банально от страха. Быть замеченной за просмотром чужих вещей, в мои планы не входило.
– Любопытной Варваре, что оторвали? – нехотя поворачиваюсь к склонившемуся надо мной Федору. О Боги, спасибо, что он надел штаны.
– П…ппп…письку?
– Кто о чем, а Лиза о наболевшем.
– Я имела в виду, спасибо, что прикрыл… пипиську. Ты кто такой? – указываю взглядом на фотографию.
– А ты как думаешь?
– Понятия не имею. Одна звезда – это… что-то маленькое. Младший сержант?
– Выше.
– Сержант?
– Выше.
– Старший сержант?
– Выше, – улыбаясь произносит Неповторимый, усаживаясь на пол.
– Прапорщик?
– Выше.
– Лейтенант?
– Выше.
– Капитан?
– Выше.
– Подполковник?
– Нет, – раздраженно произносит он, нахмурив брови.
– Полковник?
– Нет.
– Генерал?!
– Еб твою мать, ты всех перечислила, кроме одного. На «м» зовется.
– Ммм… если честно, кроме как… мудак на ум, прости Господи, ничего не приходит.
– На «м» начинается на «р» заканчивается.
– Ммм… мухомор?
– Ну все, ходить тебе Е. Банько с Банько до конца дней.
– Майор!
  
Глава 13
 
Глава 13
Офигеть. Не бандит, а майор! Никогда не думала, что буду так рада… менту, прости Господи.
– Чего только не вспомнишь, ради того, чтобы сменить фамилию, да, Лизок?
– Ой, да сдался ты мне. Ты вообще не в моем вкусе, – как можно спокойнее произношу я.
– Именно поэтому ты уже примерила на себя мою фамилию, да? – насмешливо бросает Федор, забирая фотоальбом. Закидывает его в коробку и полностью опирается на стену.
 
– Ничего я не примеряла.
– Я стоял в ванной почти с самого начала и лично слышал, цитата: «Неповторимая Елизавета Евгеньевна. Ну шикарно же», – ну ведь гад какой!
– Это была не я, а… Е. Банько. Подожди, а зачем ты дал мне возможность залезть в альбом и узнать, что ты из милиции?
– Ну скажем так, кое-что изменилось. И для того, чтобы ты более не совершала опрометчивых поступков, типа бездумных побегов, можно немного раскрыть карты.
– Значит ты хороший. В смысле, не бандит. Ты милиционер под прикрытием, да? Или как это зовется?
– Нет.
– А кто?
– Мент, которому грозит внушительный тюремный срок.
– Шутишь?
– Нет. Но не волнуйся, я хороший, – усмехается, доставая из брюк пачку сигарет.
– А можно не курить?
– Не можно, – тянусь к сигарете, дабы вырвать ее из его руки, но Федор оказывается проворнее. – Ты еще даже не успела меня на себе женить, а уже сигареты отбираешь. Сбавь обороты, деточка. Все, что здесь будет сказано, ты не должна донести до своей подружки. Пока. Я ей не доверяю. Договорились? – киваю, смотря на то, как Федор выпускает струйку дыма. – Спрашивай.
– За что тебе грозит тюремный срок?
– За то, что узнал о том, чего знать простым смертным не положено. Доказательств у меня никаких нет, только слова, но все равно оставлять такого как я в живых, на свободе, да еще и на должности, ну крайне глупо. Поэтому на меня повесили убийство. А для того, чтобы у меня появились доказательства, мне и нужна флешка.
– Ясно, что дело темное. А как ты оказался в этой… компании бандюков?
– Только через эту гопкомпанию можно было узнать, кто владеет всей информацией. Моему типа боссу эта информация нужна для того, чтобы держать за жопу всю верхушку. Владельцу флешки – Кротову, он же Крот, на чью жену ты жуть как похожа, аналогично. Собственно, он и держит за пятую точку всех… ну по-твоему, плохих дядек.
– А Василий? Он из милиции? И его тоже подставили?
– Удивительный ты человек, Лиза. А ты почему мне поверила?
– Ну… ты мог с самого начала вести себя с нами по-другому. Бить, насиловать, а ты только пугал, – пользуясь замешательством Федора, я все же вырываю из его руки сигарету и не раздумывая кидаю в ванную. – Да и Василий… какой-то он не кровожадный, в отличие от тех двоих. Другой, после того, что с ним сделала Люся, точно бы с ней расквитался, а я так поняла, он ее и не тронул. Только ты со своими точками.
– Да, мы в одном отделе работали с Васей. На него дело тоже шили, как никак, всем было известно, что мы с детства рука об руку. Ладно, ближе к делу. Теоретически, я бы мог тебя отпустить, но проблема в том, что твой паспорт первым нашел не я. Твою фамилию сложно забыть, тебя пробьют на раз-два. Точнее, уже это сделали. Ты свидетель, как и твоя подружка. А свидетелей в живых не оставляют. С вами никто не будет церемониться. И если еще вчера я мог им сказать, что беру тебя себе в качестве любовницы, то теперь это бессмысленно. Нас раскрыли.
– Это поэтому мы пересаживались в другую машину и так быстро убегали?
– Да.
– Откуда у тебя такой дом?
– Он не мой, я что, по-твоему, совсем дебил, притащить нас в мой дом.
– Это риторический вопрос?
– Ты сейчас получишь в нос. Об одном можешь не переживать. Родственнице твоей не навредят. Как я понимаю, кроме бабки у тебя никого нет. И она в Шо. А это равноценно жо.
– Шо?
– Жо. Жопе мира, куда не едет ни один автобус. Ее просто не найдут там. Максимум что узнают, это то, что вышла в Витебске.
– А твои?
– Что мои?
– Твои родственники не пострадали?
– Я и Вася – детдомовские.
– Ясно. И что будет с нами дальше?