В Эфире. Дилогия (СИ)
Примерно через три километра мы встретили первые следы присутствия отряда Танаки. Точнее, последствия того, что отряд здесь прошел. Вдоль дороги валялись тела зверей‑монстров, рассеченные лезвиями самурайских мечей. Тела еще не развоплотились, а значит, тут было безопасно до следующего респаунда хищников. Но и Танака был где‑то близко.
Я не хотел использовать Крысу втемную, и как только мы вышли на более‑менее прямой участок пути, рассказал ей свою историю – всю, без утайки. Начал издалека, с оцифрованных игроков и переноса сознания. Растолковал про обмен аккаунтами и информационные вбросы в СМИ. Наблюдая за ее реакцией, объяснил, каким образом во все это вляпался лично я. Не знаю, поверила ли она мне, но выслушала внимательно. Не перебивала, смеялась там, где было смешно, переспрашивала и уточняла.
Говорили долго, и в итоге она, конечно, сказала, что все это звучит чертовски странно. Но согласилась, что заказы на мою голову и вражда с Хранителями не возникли бы на пустом месте. Попросила дать ей время, чтобы переварить услышанное.
А потом нам стало уже не до разговоров. Мы увидели храм Трех Лун.
Глава 5
«Поток новостей с Авроры не прекращается. Уж не знаю, что задумали разработчики, но на моей памяти это первое обновление, дающее нашей программе столько материала.
Представляем вашему вниманию новую беду Авроры – профсоюз оцифрованных игроков. Да, когда‑то это должно было случиться. Людей, перенесших свое сознание в виртуальность, становится все больше. И вот теперь у них появился свой коллективный голос.
В реале, правда, их пока представляет лишь горстка адвокатов. Зато на Авроре оцифрованные составили уже целый клан. Первые люди – так они себя называют. Это группа игроков‑аборигенов, которые первыми смогли выполнить условия договора по отыгрышу НПС, после перехода в виртуальность. Их точную численность мы не знаем. Представители компании Deep Reality Ultra Games отказались прокомментировать наш запрос. Но по количеству войн, объявленных другим кланам, Первые люди уже успели обогнать даже Орду.
Они не выдвигали публичных требований. Не было ни заявлений, ни манифестов. Только паника, хаос, разруха и десятки разрушенных поселений, где жили обычные игроки. Будто сама Аврора поддерживает Первых людей. И если пока далеко не все из оцифрованных геймеров хотят вступить в этот новый клан, то аборигены‑НПС присоединяются к нему толпами. Мы не знаем баг это или фича, но берегите скальпы – аборигены вышли на тропу войны».
Луна, конечно, была одна. И троилась она исключительно за счет отражения в трех небольших (метров по сто в диаметре) водоемах, между которыми древние строители возвели храмовый комплекс из десятка небольших пирамид. В центре стояла самая крупная – высокие, почти в человеческий рост, ступени, а на вершине – площадка с колоннами и тремя алтарями.
Я не особо разбирался в мифологии Эфира. Когда‑то, будучи гномом, поклонялся Клурикону на Теллусе. Каждую двадцатую бочку сваренного пива выносил в ночь под полную луну на удачу. А на Авроре было как‑то не до богов, все сам да сам. Кали, по идее, могла бы меня принять, но у нее – культ смерти, так что еще вопрос, хочу ли я обращаться к ней.
– Не фига себе, погриндили, – присвистнула Крыса. И добавила с такой интонацией, что я не понял, восхищается она или грустит: – А полутались еще лучше.
Результат набега Танаки и правда выглядел жутковато. Повсюду лежали изрубленные тела зверей и каменных големов, пытавшихся, очевидно, оборонять комплекс. Самураи же потеряли всего одного бойца. Крыса направилась к его телу, высоко поднимая ноги и бурча по пути:
– А с неймингом у местных беда. Это не храм Трех Лун, это черт‑те что трехсот тридцати трех тысяч черепов.
Насчет трехсот тысяч она, может, и загнула, но аборигены явно отличались больной фантазией. Что скрывается внутри пирамид, мы видеть не могли, зато снаружи использовался один единственный стройматериал – черепа. Они были плотно подогнаны друг к другу и пожелтели от времени. Из них состояли не только стены, но и барельефы в виде птиц и змей, сделанные довольно искусно. При этом сами черепа различались по форме и по размеру – человеческие, орочьи, эльфийские, волчьи. В общем, каждой твари – по паре тысяч как минимум.
Для арки над воротами строители использовали зверюг, похожих на слонов или мамонтов. Сейчас эта арка, правда, уже наполовину разрушилась. Разломов и прорех в зданиях тоже было довольно много. Комплекс, однако, не выглядел заброшенным – разборки между игроками во время квестов происходили тут, судя по всему, регулярно. А вот следов Тиутококана не наблюдалось, и непонятно было, куда отсюда ушел Танака.
– Кажись, облом. – Крыса протягивала мне маленькое желтое перышко, а в другой руке держала черепок какого‑то грызуна. – Бери, бери! Больше тут все равно ничего нет. И я даже не уверена теперь, что хочу догонять этого твоего Танаку. Звери, а не люди. Даже своего облутали.
– Это не жадность, это практичность. – Отмахнувшись от перышка, я прошел под аркой.
– Не, я серьезно. Ребята плотно чистят, а у нас с тобой ни единички опыта за сегодня. – Крыса пристроила черепок на ремень и побежала догонять меня.
Было уже понятно, что вряд ли нам что‑нибудь обломится после того, как здесь прошел Танака. Но не довольствоваться же перышком и черепушкой! Так что мы разделились – Крыса направилась прямиком к центральной пирамиде, а я решил обойти комплекс вокруг. Благо его граница была очерчена очень четко.
Стена тумана поднималась примерно до уровня третьего этажа типового дома в спальном районе, в котором я жил когда‑то давно. Подумав об этом, я даже удивился, насколько непривычным и чуждым показалось сравнение. Теперь высоту мне проще измерять в пальмах…
Туман был не такой, как у Кичирона или во время освобождения обелиска. Не легкая дымка, которая постепенно густеет и обретает молочную белизну, а сразу плотная непроглядная масса, почти стена. Лишь на уровне макушек пальм, стоящих неподалеку, туман чуть рассеивался, пропускал солнечные лучи и голубые оттенки неба. Но туда не допрыгнуть, даже если бы я смог взобраться на пальму, да и незачем.
Я потрогал стену, проверил уровень опасности темным зрением. Потом с заметным усилием, будто превозмогая отклик вибромотора игрового джойстика, протолкнул руку. И сразу вернул ее обратно. Нам пока туда не надо.
Отряд Танаки я заметил в дальнем конце комплекса. Обошел купол по дуге и услышал звуки боя. После чего подкрался и спрятался в руинах небольшого домика на самой границе тумана.
Хранители увлеченно мутузили местного босса, так что можно было и не прятаться – хоть маршируй с транспарантом, все равно бы не заметили.
Два самурая кружили вокруг трехметрового аборигена, атакуя по очереди и разворачивая противника под удары Танаки. А тот поджидал момент и бил в открытую голую спину, но как‑то неуверенно, что ли. Хотя возможностей для удара предоставлялось множество, Танака их использовал редко – отступал, едва замахнувшись. А когда все же наносил удар, моментально отскакивал, даже если великан не огрызался.
Несмотря на громадный рост, абориген был строен и ловок. В левой руке он держал выпуклый ростовой щит, а в правой – макуауитль. По габаритам эти предметы больше напоминали дверь и весло. В центре щита выпирала накладка в виде звериной морды с зубастой пастью и острым рогом. Кожа аборигена отливала зеленым, доспехов и одежды было немного: шлем‑маска с клювом, шипастые поножи и наплечники плюс передник из металлических пластинок, закрепленный круглой бляхой с эмблемой солнца. На бедре болтался обломок копья, заменявший гиганту, наверное, перочинный ножик.
Туземец держался бодро, контратаковал, резко менял направление, делал неожиданные выпады, но было видно, что он уже устает. Все чаще он пропускал удары – как от Танаки с самураями, так и от мага, который издалека швырялся ледяными сгустками воздуха.