В Эфире. Дилогия (СИ)

А еще была толпа игроков, которые ползали по полю боя, пересмеиваясь и обмениваясь деловитыми комментариями. Раньше я и не задумывался, как мерзко все это выглядит. Одно дело поверженного в бою врага лутать, а другое вот так копошиться, отталкивая рыдающих женщин. Так даже стервятники себя не ведут, а скорее мухи…
Я увидел как минимум три меча, которые бы мне пригодились, но желание до них добраться пропало. Зато к ним как раз подобралась группа игроков – даже не бойцы, а какой‑то класс типа обозника или лутальщика, заточенный под перенос большого количества груза. У всех красовался значок Хранителей.
Впрочем, бойцы на поле тоже были, человек двадцать. Часть из них охраняла уже наполненные обозы, а часть бродила вдоль периметра и отгоняла прочих желающих поживиться. Меня пока не заметили, но один из патрулей с двумя мехдогами как раз шел в мою сторону.
Присутствовали и игроки из других кланов – кучковались у края поля в ожидании ухода Хранителей, надеясь подобрать то, что останется. У меня промелькнула мысль – не провернуть ли трюк, который однажды удался мне в Динасдане? Не поднять ли на бунт против Охренителей возмущенный рабочий класс? Но рабочий класс выглядел здесь чересчур забито и убого. Даже если в глубине души его представители и мечтали о свержении правящей верхушки, то явно не сегодня. Так что пришлось мне вернуться в лес и обогнуть поле боя.
До Кичирона оставалось еще километров пятнадцать, когда я встретил отряд симбионтов. Видеть этот игровой класс мне прежде не доводилось, если не считать прокаженных аборигенов. Я замер в отдалении, а потом и вовсе залез на дерево, оставаясь незамеченным.
В отряде было пятеро НПС, с виду – обычные представители рас: два эльфа, человек, орк и гном. Но у каждого имелись черные наросты – не язвы и струпья, хаотично разбросанные по телу, как у прокаженных, а аккуратные, геометрически правильные фигуры.
На орке не было доспехов, и виднелись три ряда острых шипов, идущих по позвоночнику, два маленьких рожка на лбу, а также по отростку на локтях и на коленях. Гном носил тяжелый доспех, только без рукавов; предплечья и кисти были черного цвета с орнаментом из серых прожилок. У эльфа руки до локтя тоже были открыты, но черные отметины покрывали кожу не сплошь, а узкими полосками от запястья и до плеча.
Еще двоих разглядеть не получилось, они лежали с ранениями у костерка, укрытые плащами. Между ними на треноге стояла конструкция, напоминавшая больничную капельницу. Из нее торчал кристалл приона, а к раненым тянулись полупрозрачные нити. Прионовая походная инъекция – мне бы такая тоже не помешала, пока я не взвыл от ломки.
Пока я размышлял, как бы и мне отхватить кусочек дозы, внизу хрустнула сухая ветка, зашуршали кусты. Я всмотрелся, но никого не увидел. Только воздух чуть загустел, и всколыхнулось марево – кто‑то крался в инвизе, причем, кажется, не один.
На поляне опасности не заметили. Эльф продолжал колдовать над ранеными, а орк с гномом спорили о чем‑то.
Я вжался в дерево, стараясь даже не дышать, пока сгустки воздуха проходили подо мной. Потом послышался звук взводимой арбалетной тетивы. На инстинкте я хотел крикнуть, предупредить о засаде, но не успел.
Щелкнули спусковые механизмы нескольких арбалетов. Орк повалился на колени с простреленной шеей, хоть и еще живой. Гном с эльфом покрылись темным сиянием, и следующие два залпа не причинили им вреда – болты теряли скорость и вязли в этой защитной ауре.
В лесу прозвучал короткий резкий свисток, затрубил охотничий рог, и из сгустков воздуха материализовались бойцы механиков. Я насчитал семерых недалеко от меня. Второй волной, уже не таясь, топая и ломая ветки, неслись мехгаторы (как подсказала система) – низкие, широколапые механические ящеры.
Оставшиеся на ногах симбионты действовали четко и слаженно. Никакой паники, никакой суеты – расступились, давая друг другу место для маневра и прикрывая орка, в которого попала стрела. Гном, готовясь к драке, повел плечами и ударил кулачищами друг о друга. Эльф взмахнул руками, и из его предплечий выскочили клинки, напоминающие лапы богомолов. Вроде в прошлом в одной популярной игре было нечто похожее – но тут действовала магия, а там применялись киберимпланты.
 
Нападавшие растянулись полукольцом, пропуская вперед мехгаторов и выставив над их головами длинные копья. Эльф тем временем скастовал очередное умение и раздвоился – от его тела отделился темный силуэт двойника, замерцал, набирая плотность, и стал почти неотличим от оригинала.
Ящеры щелкнули челюстями, но эльфы‑близнецы перепрыгнули через них и вломились во вторую линию нападавших. Гном же просто стоял и встречал рептилий. Одного мехгатора он поймал прямо за раскрытую пасть и разорвал пополам, другого пропустил мимо себя и перебил ему хребет кулаком‑кувалдой. После чего стал экономнее расходовать силы – уворачивался, отталкивал металлических ящеров и уже не раздирал им пасти, а только отрывал лапы.
Немного ожил орк – поднялся, пошатываясь, со стрелой в шее, повернулся к врагам спиной и выгнулся, будто дикобраз. С мерзким свистом все его шипы полетели во врагов, как самонаводящаяся шрапнель. И сразу же прилетела ответка. Первое копье вошло ему под лопатку, второе – точно в затылок.
Орк, теперь уже мертвый, рухнул на землю. И это была не первая потеря у симбионтов – я заметил, как нападавшие мимоходом добили раненых, которые лежали под «капельницей».
У гнома в левой руке появился топор, а правой он закрывал рваную рану в боку. Из‑под плотно сжатых пальцев, покрытых зеленым свечением, на землю падали черные капли крови. Он размахивал топором, отбиваясь от трех мехгаторов сразу. Но скорости ему уже не хватало – то и дело слышался скрежет стальных клыков о его доспехи. И всё чаще он, получая раны, вскрикивал от боли. Впрочем, и гора металлолома вокруг него росла непрерывно.
Эльф потерял двойника. Тот пропустил несколько ударов, и прионовое тело стало крошиться – а потом и вовсе развеялось, осев на землю горсткой черного пепла. Сам симбионт продолжал сражаться – лезвие богомола осталось лишь на правой руке, но не утратило эффективности.
Было похоже, что эльф и гном отразят‑таки нападение. Я попытался подсчитать, сколько противников они уже положили, и сбился в районе пятнадцати.
Но, как говорят на Теллусе, не говори «победа», пока не облутаешь всех врагов. А живых врагов на поляне осталось еще около десятка – и к ним спешила подмога. Гномы‑механики – с виду не танки и не дамагеры, а инженеры поддержки, – разбившись на три четверки, подтаскивали к поляне какие‑то ящики.
Одна из групп остановилась прямо под моим наблюдательным пунктом. Она расчистила небольшой пятачок и поставила туда свою ношу. Самый молодой в группе, гном с опаленной бородой и пятнами машинного масла на лице, достал квадратную металлическую пластину, покрытую рунами, что‑то на ней активировал, и ящик начал распаковываться сам.
Крышка замерцала и исчезла, а стенки разложились, как лепестки. Моему взору предстала металлическая конструкция около метра в длину. Массивная тренога и два блестящих мифриловых ствола на шарнирах.
Механик вновь щелкнул на пластине, которая выполняла роль дистанционного пульта, и турель ожила – в прямом смысле этого слова. С тихим жужжанием подвигала ногами, ища наиболее устойчивое положение, вытянула суставчатую шею. Повертела стволами, нацеливаясь на поляну, и открыла огонь.
Бум, бум, щелк, щелк, бум, бум!
Скорострельность оказалась так себе, не пулемет все же. Но калибр был приличный – пули насквозь пробивали стволы на другой стороне поляны, где попытался спрятаться эльф.
 
Слева и справа подключились турельные сестренки. Выстрелы слились в один сплошной «бум‑бум‑бум», и шансы симбионтов ежесекундно таяли. Гном‑симбионт соорудил импровизированный щит из тел мехгаторов, но полоска жизни у него уже опустилась в желтую зону.
Эльф, исполняя бешеные кульбиты, прорывался к турели, которая была справа от меня. Но в очередном прыжке он все‑таки угодил под пулю. Упал, перекатился за камень.Теперь та турель достать его не могла – зато для другой, стоявшей под моим деревом, он стал удобной мишенью. Механики радостно завопили, стволы хищно развернулись к эльфу, но тут я уже не выдержал.