Месть мажора (СИ)
Мой приятель, Димка Михеев, решил жениться и заронил мне в голову такую мысль. Наши с Лерой отношения пора вывести на новый уровень, только как быть с отцом? Тот спит и видит меня женатым на дочери компаньона. Уже распланировал жизнь до гроба, даже слышать не хочет о моей девушке.
– Бездельники другой еды не заслуживают.
– Лерка, выходи за меня замуж, – слова срываются сами, помимо моей воли, и тут вдруг понимаю: это не случайность, а выверенное решение.
Она откладывает ложку в сторону, иронично смотрит на меня.
– Как только, так сразу, – отвечает серьезно, а глаза улыбаются. – Вот когда работать начнешь, тогда и выйду.
– А зачем мне работать? Батя близко к холдингу не подпускает. Я и без работы богатый, наследство получу.
– Вот тогда и поговорим о женитьбе.
– Лер, так нечестно, – хлопаю ресницами и обиженно отпячиваю нижнюю губу, – пока батя созреет поделиться богатством, я состарюсь. И если я тебе молодой и красивый не нужен, то уж дряхлый и беззубый старик точно не пригодится.
– Ничего не знаю! С тунеядцами и мажорами мне не по пути! – Лерка вскакивает, чмокает меня в щеку и несется к выходу. – Посуда на тебе. Дверь сам закрой. Пока!
Я смотрю в окно, как она бежит по двору, скрывается в арке. Через секунду показывается и машет мне рукой: знает, что жду.
Сердце заполняет нежность. Только эта девушка мне нужна, только она. Идея приходит в голову мгновенно.
Скидываю посуду в раковину, потом помою, хватаю блейзер и спускаюсь вниз. Так и знал: секретарь, приставленный ко мне отцом, ждет у машины. Заметив меня, он обегает авто и распахивает дверь салона:
– Доброе утро, Эрик Борисович. Куда едем?
– Привет, Санек. В ювелирный салон. Самый крутой. Ферштейн?
– Ферштейн, только…
– Что еще?
– Борис Сергеевич велел привезти вас в особняк.
– Обойдется.
– Как скажете.
Телефон звонит, когда мы уже подъезжаем к салону. Смотрю на экран и кривлю губы: батя. Опять начнет орать, что единственный наследник его многомиллионного состояния прожигает жизнь в клубах и ресторанах.
– Чего надо? – отвечаю намеренно грубо, чтобы сразу отстал.
– Ублюдок! – рявкает папаша. – Ты как с отцом разговариваешь?
– Прости, насчет ублюдка не ко мне. Рожден в законном браке.
– Я язык твой поганый отрежу.
– Вперед, если достанешь.
Ловлю в зеркале осуждающий взгляд секретаря. Но мне плевать, последнее слово всегда остается за мной. С некоторых пор по-другому разговаривать с отцом не могу.
– Да я тебя…
– Ты зачем звонишь, батя? – перебиваю его.
– Щенок! Помнишь, какой сегодня день?
Напрягаю мозги, спрашиваю глазами у водителя.
– День рождения Глафиры Викторовны, – одними губами отвечает он.
Вот незадача, совсем забыл! Теперь домой хоть не показывайся, точно харакири придется делать. Вздыхаю.
– Ну, помню. Что дальше?
– Подарок уже купил?
– Кто? Я? Зачем? Твоя кукла, вот ты ее и балуй.
– Как ты смеешь! Глаша – твоя мать!
– Мачеха, ты хотел сказать. Мою мать ты загнал в могилу своими похождениями старого котяры.
– Эрик!
Слышу, отец задыхается от злости: все же удалось его сегодня достать. Хотя… Новая мысль рождается внезапно и занимает первое место в очереди себе подобных.
– Да не кипишуй ты так, батя! Я в ювелирном салоне, как раз подарок выбираю. Буду дома через час, разговор есть.
Отключаюсь, бросаю телефон на сиденье и дергаю ручку двери – секретарь как раз припарковался на стоянки.
– Мне вас проводить? – спрашивает он.
– Обойдусь. Жди здесь.
В магазине меня уже знают, не первый раз покупаю дамам сердца подарки. Девушки-консультанты бросаются ко мне и наперебой предлагают украшения.
– Так, мне самое модное колье. Что у нас в этом году в тренде? – спрашиваю их.
Меня тут же подводят к витрине, где лежат дорогие украшения люксовых брендов. Одно сразу привлекает мое внимание.
– Змеиная тема – это то, что нужно, – радостно потираю руки и выбираю кольцо, серьги и колье, оформленные в одном стиле.
Продавщицы переглядываются.
– Да-да, отличный выбор! – восхищенно говорит одна. – Как раз для женщин, сильных характером.
«А еще хитростью, подлостью и изворотливостью», – хочется добавить мне, но вовремя прикусываю язык. Мой взгляд прикован к витрине с обручальными кольцами. Я сразу направляюсь туда.
– Заверните мне это, – показываю на колечко с самым огромным бриллиантом. Уж перед таким камнем Лера точно не устоит.
– Какой размер изволите?
На этом вопросе застываю: представления не имею, какой размер пальцев у любимой.
– Давайте шестнадцатый, – наугад брякаю я. – Если не подойдет, поменяю. Так можно?
Продавщицы опять переглядываются, потом дружно смотрят на директрису.
– Для постоянных клиентов у нас есть такая услуга, – важно отвечает она.
– Ну, Санек, теперь едем домой, – показываю водителю пакеты с подарками. – Надо задобрить драгоценного родителя.
В особняке кипит жизнь: сегодня у нас большое торжество по случаю днюхи мачехи. Наверняка будут важные лица. Отец пригласит всех компаньонов, чтобы еще раз напомнить им, кто в этой жизни хозяин.
– Борис Сергеевич в кабинете, – бросается мне навстречу дворецкий.
– И как он, Клим Иванович?
– У-у-у, чернее тучи, – машет рукой тот. – Кто-то с утра испортил барину настроение.
– Хм! И кто это мог быть?
Хлопаю дворецкого по плечу и бегу в кабинет, на ходу здороваясь с прислугой, которой в нашем доме больше, чем хозяев.
– Явился, – грозно встречает меня отец.
– По первому зову.
Бросаю пакет с украшением для мачехи на пол, плюхаюсь в кресло, которое возмущенно прогибается подо мной, и закидываю ноги на журнальный столик. Ничего не могу с собой поделать, хочется позлить старика, просто навязчивая потребность срывать на нем плохое настроение.
– Где всю ночь шлялся?
– На мальчишнике был. Димка женится.
– А ты когда созреешь?
– Уже созрел. Скоро буду своей девушке делать предложение.
– Очередная игрушка?
– На этот раз все по-настоящему.
Отец поднимает трубку и рявкает:
– Александра ко мне. Немедленно!
Санек входит осторожно, но с достоинством. Вообще мой секретарь – человек нордической выдержки. Иногда мне кажется, что нервы у него напрочь отсутствуют.
– Слушаю вас, – склоняет голову он.
– Что за дешевку нашел мой сын? Почему мне не доложил?
– Она не дешевка, – вскидываюсь я.
– Сядь! Тебе слово не давал, – отец смотрит на Санька, тот выдерживает его взгляд.
– Эрик Борисович уже два года встречается только с одной женщиной.
– С той нищенкой?
– Она не нищенка! – зверею я.
– Сколько миллионов у ее семьи?
– Ты все только деньгами миришь.
– Так, ясно, миллионов нет. Вот и заткнись! Такую невестку даже на порог не пущу.
– Батя, ты совсем ку-ку? Я… хочу… жениться по любви! – четко, разделяя каждое слово, произношу я. – Готов даже смириться с мачехой.
Иду на трудный компромисс, в надежде все же уговорить отца. Но, если в голове человека вместо мозгов калькулятор, разговаривать бесполезно.
– Глаша тебе заменила мать, – шипит отец. – Неблагодарный ублю… – он замолкает, подбирая правильное слово, потом выпаливает: – Нахал!
– Хочешь, я твою жену мамой стану звать? Пап, пойми, я не могу без Лерки. Совсем. Час ее не вижу, и словно кислорода лишаюсь.
– Ты оставь свои прихоти. Любовь в нашей среде – непозволительная роскошь.
– Да, только деловой расчет. Правильно? Сам на маме женился и до смерти ее гнобил и унижал. Хочешь и мне такую судьбу?
– Время другое, – отрезает отец. – Ваше поколение более свободно. Ты женись, заведи потомство, а с этой твоей, можешь встречаться, пока не надоест.
Смотрю на отца и свирепею. Как пробиться к его душе, не понимаю. Неужели не ясно, что я от своей затеи не откажусь. Чем больше препятствий, тем сильнее я хочу получить желаемое. Спорить бесполезно, придется действовать хитростью.