Новый мир. Книга 5. Возмездие (СИ)
— Смотря для кого — «правильные», — хмыкнул я, оглядев роскошные апартаменты.
— Я не верю, что ты настолько узколобый, чтобы всерьез считать, будто Уоллес Патридж, Рудольф Дерновский, Хариш Сурадж или я озабочены лишь вопросами своей собственной материальной выгоды и погоней за удовольствиями. Обывателям свойственно приписывать сильным мира сего те убогие чувства и суждения, которые формируются в их собственных заурядных головах. Они искренне полагают, что мы ведем себя так, как повели бы себя они сами, если бы в их распоряжении вдруг оказались наши ресурсы и возможности. Но дело в том, что посредственности никогда не оказываются лидерами. Для того чтобы занять то положение, которое занимаю я, Дерновский или Патридж, требуется стать существом совершенно иного порядка, с иными мыслями и ценностями. Я начинал как простой предприниматель. Но тот этап своей жизни, когда накопление богатства было для меня приоритетом, я преодолел задолго до рождения твоих родителей. Если бы я задержался на этом этапе дольше, чем требовалось, я бы никогда не достиг того, чего достиг. Люди в моем положении находятся на самой вершине пресловутой пирамиды Маслоу. Самореализация путем максимально эффективного использования своей власти и ресурсов для реализации тех задач и проектов, которые мы считаем важными для всего человеческого вида — вот, что занимает наши умы. Многие ненавидят нас за ту власть, которую мы имеем. Обвиняют нас в то, что мы «играемся чужими судьбами». Но ведь кто-то должен управлять всем. Было время, когда человечество игралось в игру, делая вид, будто власть может принадлежать кухаркам, рабочим и водителям такси. Но как только кто-то начинал принимать эту игру всерьез — случались проблемы. Власть требовательна к тем, кто ее имеет. Она не может быть дана каждому.
— Странно слышать, что вы ставите себя в один ряд с Патриджем, которого свергли с трона.
— Зачем же такие нелепые упрощения и неловкие метафоры? Мы с Уоллесом Патриджем знакомы больше полувека. Отрицать то, что это один из светлейших умов нашей эпохи — так же глупо, как отрицать, что Земля круглая, а солнце встает на востоке. Никто не справился бы с теми вызовами, которые стояли перед цивилизацией в пост-апокалиптическом хаосе, более успешно, чем он — воистину гениальный кризис-менеджер. Однако в определенный момент он сосредоточил в своих руках слишком много власти. Это опасно и иррационально с точки зрения диверсификации рисков, которые стоят перед человечеством. Пришло время, когда сильный авторитарный единоличный правитель больше не нужен. Жаль, что нам не сразу удалось достичь на этот счет согласия, и понадобились определённые действия, чтобы разрешить этот спор. Но теперь он в прошлом, и история движется в том направлении, которое выглядит наиболее удачным. Не находишь?
Я неопределенно пожал плечами.
— Но ведь ты этого хотел? Либерализации в обществе, ослабления вертикали власти? Это сейчас происходит. Тебя поразили ужасы войны, и ты не желаешь их повторения? К этому мир и движется. В эти дни закладывается фундамент для создания единого Мирового государства. Лидер Евразийского Союза, Бингвен Фэн — невероятно умный и дальновидный молодой человек. Он понимает необходимость интеграции. А за ним стоит еще более совершенный синтетический ум, который осознает это еще яснее. Пройдет 10–15 лет — и человечество станет наконец единым. Войны между государствами раз и навсегда отойдут в прошлое. И мы, люди, сможем вернуться к проектам, которые касаются нас всех, объединяют нас. Например — к проекту «Одиссея», к которому ты с детства испытывал слабость. Разве это не то, чего ты желал?
Я невесело усмехнулся.
— Все это мишура. Картинка для новостей. Всем будут по прежнему управлять те же люди.
— Многие лица изменятся.
— Лица политиков, но не кукловодов у них за спиной.
— А что в этом плохого? Ты не пробовал хоть раз беспристрастно оценить свою ненависть к тем, кто обладает большой властью? Есть ли в ней хоть какое-то рациональное зерно? Или она целиком состоит из обывательских комплексов, обид и эмоций?
Уста японки исказились в странной для такого милого личика хитрой ухмылке.
— В чем на самом деле дело? Ты хочешь занять наше место? Что ж, этот путь перед всеми открыт. Правда, по нему идут миллионы, а преуспевают единицы. Но стартовые позиции у тебя сравнительно не плохи: всемирная известность благодаря твоим подвигам, сам Робер Фламини в качестве тестя. Я не вижу в тебе потенциала для того, чтобы ты достиг самых высоких ступеней. У большинства людей есть свой потолок, и здесь не на что обижаться. Но, может быть, я ошибаюсь, и когда-нибудь ты займешь место, равное моему. Тогда тебе предстоит решать, в каком направлении дальше повести человечество. И ты сможешь сполна оценить, легка ли и приятна ли эта ноша.
— Я этого не хочу, — с отвращением покачал головой я. — Быть одним из вас.
— Конечно, — удовлетворенно улыбнулась японка. — Ведь ты понятия не имеешь, что делать, куда двигаться. И ты подсознательно прекрасно это понимаешь. Прости за откровенность, но твой мозг создавался… к-хм… для определенных целей. В нем есть хорошие задатки тактика. Но он не приспособлен для стратегического мышления.
— Мне плевать, для какой цели кто и что создавал. У меня есть выбор.
— Если твоя главная цель заключалась в том, что отречься от уготованной тебе судьбы, то я могу поздравить тебя — ты преуспел. Твой геном модифицировали, чтобы превратить в крайне эффективного бойца. Тебе даны возможности, которые даны немногим, и открыты перспективы, которые многим недоступны. Логично было бы воспользоваться этой возможностью. Да ты это и делал. Всем своих успехам — начиная от олимпийского золота и заканчивая военными подвигами — ты был обязан именно этим своим задаткам. Но раз уж ты приложил столько усилий за право выбрать судьбу заурядного обывателя, мечтающего лишь о семье, детях, собаке и зеленой лужайке перед домом — можешь считать, что ты это право завоевал. Так что ты можешь спокойно прожить обыкновенную пустую жизнь, и никто не станет вторгаться в твой мирок.
— Вот мы и подошли к причине, по которой я здесь. Человек по имени Чхон, — произнес я.
Некоторое время кукольное тельце юной азиатки продолжало любоваться рыбками в аквариуме своими большими невинными глазами. Что за помыслы вертелись в это время в изощренном старом мозге «сэнсэя», скрытом в недрах этой ангельской головки, можно было лишь догадываться.
— Что ж, — наконец прервал девичий голос молчание. — Я расскажу тебе о нем.
Выдержав паузу, Нагано добавил (-а):
— Только история может оказаться долгой. Ведь ему недавно исполнилось 116 лет.
§ 53
Я непонимающе моргнул глазами. А в следующий миг Нагано взмахом пальчиков уже вызвал в воздух дисплей, пестрящий фотографиями, фрагментами видеозаписей и выписками из баз данных.
— Имя, под которым он родился, давно забыто. Он появился на свет в 1980-ом в семье южновьетнамских беженцев в Филадельфии, США. Его родители умерли, когда он был младенцем. Он воспитывался в семье у дяди, вместе с еще 5 детьми. Жил в нищете, подвергался трудовой эксплуатации и избиениям. Подходящие условия для закалки характера.
Перед моим изумленным взором предстала фотография двадцатилетнего азиата в военной форме. Его лицо не имело ничего общего с лицом Чхона.
— В 1999-ом он вступил на службу в Корпус Морской Пехоты США. Там он сразу проявил себя. Прошел войны в Афганистане и в Ираке. Получил ордена. Однако от прохождения офицерских курсов и дальнейшей службы отказался, и подписал контракт с Black Water, одной из первых в мире ЧВК. Примерно с 2005-го по 2025-ый работал там. Прошел путь к самым верхам. Эпизодически элитный наемник привлекался в группу специальных операций ЦРУ. Участвовал в «грязных» операциях во многих «горячих точках»: Ливия, Сирия, Украина, Венесуэла, Казахстан. Принимал участие в войне в Иране. С 2025-го по 2031-го работал сам на себя — был высококвалифицированным наемником, принимающим заказы от богачей, корпораций и правительств. Несмотря на чрезвычайную ловкость и осторожность, он привлек к себе много внимания правоохранительных органов в разных странах мира, и вынужден был искать себе спокойное место. Так мы с ним впервые и встретились.