Новый мир. Книга 5. Возмездие (СИ)
В первые несколько секунд я не мог понять, жив я или мертв. В ушах не умолкал звон. Голова кружилась. Дыхание сперло. Понадобилось некоторое время, чтобы протереть рукой (ушибленной, но, кажется, не сломанной) притрушенное каменной крошкой и пылью забрало шлема, сделанное из бронированного плексигласа. Затем удалось прокашляться, прочистив дыхательные мембраны. И лишь тогда — издать тихий болезненный стон.
— А-а-а, проклятье! Сука! Бляха! — не своим голосом верещал в чудом уцелевших наушниках голос Джерома. — Ну давай, давай! О, нет! А-а-а!!!
— Джером, — прошептал я сквозь боль, когда его крик прервался шумом помех. — Джером, ответь мне!
Я мог говорить, дышать, и даже медленно ползти на карачках. Быть может, многим из этих достижений я был обязан «Геркулесу», который инъекционный механизм скафандра уже впрыснул мне в кровь. В любом случае — это было на порядок больше того, чего человек со средним уровнем здоровья и везучести вправе ожидать от такого «приземления», как то, что только что проделал я. Однако я не мог знать, повезло ли так же сильно Джерому.
Из очертаний того, что я мог видеть сквозь заляпанное забрало бронешлема, было понятно, что я очутился в маленьком помещении на самом верху замковой башенки. Она находилась на реставрации — об этом говорили как строительные леса снаружи, которые я успел мельком увидеть при падении, так и разбросанные внутри перевернутые строительные козлы и ведра с раствором. Единственным выходом из башенки была винтовая лестница, круто уходящая вниз. Оттуда доносились отголоски голосов.
— Что это было?! — услышал я сквозь рассеивающуюся пыль встревоженный, но собранный женский голос, говорящий на отличном австралийском английском.
Судя по некоторым искажениям в голосе, на женщине был надет противогаз.
— Хер знает! Похоже, у ублюдков есть артиллерия! — ответил ей угрюмый мужской голос, также искаженный противогазом.
Я догадался, что они говорят о грохоте, вызванном моим «приземлением».
— Это неважно! — решительным басом перебил говорившего другой мужчина, явно старше его по должности. — Мы должны доставить сенатора к эвакуационному тоннелю! Немедленно!
— П-подождите, — послышался тихий, потрясенный голос еще одного мужчины, явно постарше, удивительно похожий, несмотря на противогаз, на голос Бенджамина Боттома, но звучащий сейчас гораздо менее уверенно, чем когда сенатор выступал с пламенными речами перед избирателями — теперь в нём слышались нотки поросячьего визга. — Он-ни что, уже т-тут? Как такое могло случиться?! Как вы такое допустили, ч-черт вас п-побери?! Я должен немедленно связаться с В-вучичем…
Незаконченное предложение предполагаемого сенатора Боттома, в котором был упомянут президент Черногории, прервали звуки автоматных очередей. За ними не замедлили грязные ругательства его предполагаемых охранников и их ответные выстрелы.
— Уводите сенатора!.. — взревел кто-то из охраны, но его крик прервался хрипом.
Звуки перестрелки, разгоревшейся так близко, подстегнули меня к действию. Все еще не отойдя полностью от потрясения, я дрожащими от волнения руками нащупал свое оружие (к счастью, ремень не порвался при падении), снял его с предохранителя и перевел в режим стрельбы очередями по три патрона. Затем — подполз на карачках ближе к лестнице, и притаился в уголке около нее. На ступенях сквозь шум перестрелки уже можно было различить торопливый топот одной пары ног.
С лестницы выскочила женщина — должна быть, та самая, чей голос я слышал внизу. Это была блондинка в аккуратной деловой одежде, с хорошим маникюром и укладкой, какие приличествуют людям, вращающимся в серьезных деловых и политических кругах. От ее лоска, впрочем, мало что осталось — лицо под стеклом бегло натянутого черного противогаза было бледным, как у мертвеца, зрачки расширены, дыхание было судорожным и прерывистым, все тело дрожало. В первый миг она даже не заметила меня — все ее помыслы были сосредоточены на том, чтобы спастись от происходящего внизу.
— Стоять! — приказал я строго.
— О, Господи! Пожалуйста, не убивайте меня! — взмолилась она, в панике отскакивая от меня и прижимаясь к стенке напротив.
— Т-с-с, тихо, — прошептал я, опуская оружие. — Я здесь для того, чтобы спасти вас.
— Вы из спецназа?! — в ее глазах мелькнула облегчение. — Пожалуйста, помогите нам, скорее! Эти люди хотят убить нас всех! Они запустили сюда удушающий газ, а всех, кто успел одеть противогазы — просто убивают! Это какой-то кошмар!!! Остановите их!!!
— Тихо. Сколько их?
— О, Господи, я не знаю! Все это произошло так внезапно! Я подумала, что они хотят взять нас в заложники! Но они просто стреляют в нас! Это происходит прямо сейчас, слышите?! Там внизу люди из личной охраны сенатора Боттома! Пожалуйста, помогите им…!
— Уже поздно, — мрачно изрек я, прислушавшись к звукам снизу — перестрелка остановилась.
— О, Боже, — женщина обхватила голову руками и разрыдалась.
— Т-с-с. Сиди здесь, и не привлекай к себе внимание, — велел я ей. — Противогаз не снимай. Понятно?
Она боязливо кивнула. В этот момент в динамике у меня в ухе раздалось шипение.
— Димитрис, прием! Это Миро!
— Докладывай! — шепотом молвил я, продолжая прислушиваться к звукам снизу.
— Мы упали примерно в миле к востоку, недалеко от берега озера! Илай расшиб голову при падении! Он жив, но без сознания! БТР поврежден! Пытаемся завести!
— Двигайтесь сюда немедленно! Я — внутри комплекса! Тут очень жарко! Враг уже внутри! Подтверждаю, что они применяют какой-то газ удушающего действия! Но для кожного покрова он, похоже, безопасен!
— Принято!
— Джером, ответь! Джером, мать тв…!
Я прервался на полуслове. Внизу послышались пара одиночных выстрелов — похоже, «контрольные». Затем — мужские голоса, искаженные противогазами, говорящие на английском с разными акцентами:
— Здесь все чисто. Но Боттом с охранником сбежал.
— Коготь-1, говорит Смерч-1. Цель № 2 направляется в вашу сторону. Встречайте. Мы пойдем по их следу, погоним их к вам.
— Тут еще была девка. Я видел, как она побежала наверх. На ней был противогаз.
— Зачисти тут. И догоняй.
— Принято!
Сидящая рядом девушка всхлипнула и затряслась. Она слышала то же, что и я. Я сделал ей знак успокоиться, и притаился. На лестнице послышались шаги, но, кроме них, ещё и гул, какой мог издавать небольшой дрон вроде «Глазка».
Через дыру, пробитую в стене при моем приземлении, снаружи слышалась стрельба.
— Черт возьми! Кто-нибудь слышит меня?! — услышал я в наушнике крик Джерома, который был перемешан со стрельбой.
Я не ответил — противник, поднимающийся на башенку, был слишком близко. На стене лестницы уже можно было увидеть луч установленного на дроне прожектора. А миг спустя — показался и корпус дрона. Девушка вздрогнула, когда мощный луч света ударил прямо ей в глаза. В тот же миг я выпустил очередь прямо в прожектор. Три гиперзвуковых пули прошили корпус дрона насквозь, превратив его в металлолом. В тот же миг я нажал кнопку активации на одной из трёх осколочных гранат, которые были у меня в арсенале, и кинул ее вниз по ступеням. Человек внизу успел чертыхнуться (от волнения перейдя на свой родной, какой-то азиатский язык) и недалеко отбежать, прежде чем рвануло.
— Оставайся здесь, и сиди тихо. За тобой придут, — велел я девушке, которая, с трудом веря в происходящее, в ужасе всхлипнула. — Слышишь, что я сказал?!
Та несмело кивнула.
— Джером, слышишь меня?! — прокричал я, начиная осторожно спускаться по ступеням.
— Дима, ты жив?! — прокричал он сквозь шум перестрелки.
— Я внутри! Где ты?!
— В сотне метрах от замка! В каком-то гребаном сарае! Меня тут зажали! Чёрт!.. Слышишь, какая тут жара?! Похоже, мне не пробиться внутрь! Прости!
— Принято! Жди, пока подтянутся ребята!
Весть о том, что я остался один, я воспринял удивительно спокойно. Возможно, из-за «Геркулеса», а может, и независимо от него, но в моем сознании и без того произошли какие-то метаморфозы. Я больше не был тем встревоженным и задерганным человеком, которым был какой-то час назад. Во мне пробудился тот, кого подселили мне в геном еще при рождении. Тот, кто всегда выживал и побеждал.