Нищий Король (СИ)

— А почему, там, в лагере, мы ничего не почувствовали? — спросил Заяц.
— Потому что вы были пьяны, — разъяснил Король — хмельное состояние защищает от воздействия чар.
— Так и солданя, тоже, нализалась на ночь глядя, не уследила я за ними, — припомнила Зайчиха.
— Суть кроется в деталях, — уточнил Король — они, гвардейцы, чего нализались — технического спирта и тормозной жидкости. От подобного пойла — защиты не будет. Работает, только, высококачественный алкоголь. Потому — то я взял с собой бутылку французской водки. А, если пить, наше пойло — эффект будет обратный, это, только, усилит действие колдовства. Вот для чего на каждом углу и открыты для хлопов разливайки.
— Так и что ты намерен делать с этим зверем, убить его? — спросила Зайчиха Короля.
— Нет, — покачал головой августейший — я хочу изловить его живьём.
— Как! — Зайчиха подскочила — Я на такой риск не пойду!
— Тихо! — Король приложил палец к губам.
Зайцы замерли.
Ветер, словно, взбесился, сотрясая старую ветхую мельницу, грянул гром.
— Он летит сюда, — сказал Король прислушиваясь к приближавшимся, с каждым ударом, раскатам грома.
Зайцы подпрыгнули, бросились бежать, но, звонко, столкнувшись в темноте лбами, упали, переплевшись лапами.
— Тихо, я сказал! — Король встряхнул Зайцев, приводя в чувство, затем достал бутылку водки, скрутил крышечку, и залил себе в рот, почти половину бутыля, единым залпом и передал водку зайцам — Пейте! — приказал он.
Заяц не смел ослушаться такого приказа, и присосался к горлышку слюнявым ртом.
— Да куда же ты первым! — Зайчиха попыталась отнять у брата бутылку — Там же после тебя половина слюней будет!
— Не хочешь — не пей! — обрадовался Заяц, отталкивая от себя загребущие лапы сестры.
Удар грома чудовищной силы прогремел, прямо, над крышей мельницы и старое здание заходило ходуном.
Зайчиха выхватила у брата из лап бутыль и прикончила её содержимое до последней капли.
В окошке, из кторого выходил парусный вал, сверкнула молния, на мгновение осветив помещение изнутри.
Король и Зайцы увидали испуганные лица друг друга.
— Скажи — ка, — немного заплетающимся языком спросила Зайчиха у Короля — а раньше тебе доводилось ловить этого зверя?
— Да, — шёпотом ответил Король — но там всё попроще было, гораздо проще, я его завалил приманкой.
— Какой приманкой? — Зайчиха срыгнула алкогольные пары.
— Молчи! — Король припал к полу и привалил Зайцев — Он здесь!
В проём между рамой и валом, сопя и издавая гортанные звуки, протискивалась неизвестное создание. В темноте, его было совершенно не разглядеть, только два крошечных, красных, как раскалённые угольки глаза. Но, как оказалось, красный оттенок оказался не только у глаз существа, а и у его пятой точки, которой зверь сверкал во все стороны, пока протискивался в окно.
Сверкнула молния и черты страшного зверя резко проступили из темноты. Маленькое, покрытое короткой жёсткой шерстью, с большущим выпирающим животом, на коротких кривых задних лапках, впротевовес динным передним. Голова, лишённая шеи, была утопленна в самые плечи. Приплюснутый длинный нос и отвислые мясистые губы, составляли фасад безобразной морды, да к тому же постоянно кривляющейся.
И большая красная задница, покрытая жировыми отложениями с коротеньким хвостиком над ней.
— Что это? — прошипел Заяц, шокированый страшным видом злобной зверюги.
— Педерастическая обезьяна, — прошептал в ответ Король.
Тем временем зверь хорошенько уселся на валу, повернувшись мордой к окну, и раскачиваясь, издавал какой — то неприятный монотонный звук, будто пел мантру.
— Колдует, паршивец, — Король осторожно приподнялся.
— И как ты намерен его излавливать? — Зайчиха, незаметно, попятилась к лестнице.
— А вот так! — Король схватил Зайца за ухо и метким броском, запустил им в обезьяну.
Ничего подобного не ожидавшее, жирное человекообразное, только, издало оглушительный визг, когда костлявое тело косого, сбило его и они вместе рухнули на пыльные доски.
А Король вскочил, выхватив из кармана хрусталик и используя его как фонарь, бросился вниз по лестнице, едва не затоптав, уже прыгавшую по ступенькам — жердочкам Зайчиху.
 
Заяц вскочил на четвереньки и оказался нос к носу с разъярённой обезьяной, оскалившей на него длинные загнутые жёлтые клыки. Обезьяна кинулась на Зайца, клацнули острые зубы, косой в последний момент успел отскочить назад, унося свою тощую облезлую шею от обезьяних клыков. Но злобный примат успел впиться зубами в заячье ухо.
Заяц истошно заверещал и подался назад, обезьяна же, злобно рыча, тянула его за ухо на себя.
Старое, изъеденное блохами плешивое ухо, не выдержало и оторвалось.
Обезьяна, с куском уха в пасти, олетела назад, а Заяц, внезапно освободившись, тоже не устоял, и кувырком вылетел на лестницу, пересчитав мордой все ступеньки, он растянулся на полу, успев заметить, как мелькнула чёрная грива королевских волос в лестничном проёме ниже. Заяц, не обращая внимания на полученный ущерб, тут же вскочил и пустился следом за монархом и, когда Величество, уже, был на втором этаже, Заяц, понимая своё неизбежное отставание, повторил свой подвиг и покатился по лестнице кубарем, разбив нос и поставив синяки себе под оба глаза, зато смог поровняться с товарищами.
Обезьяна, поняв, что Заяц вырвался, выплюнула окрававленное ухо, страшно заревела и бросилась в погоню. Лестницу она преодолела одним прыжком, вторым перескочила через большую шестерню, а третьим — была, уже, этажом ниже и в её красных бешенных глазах отразились Король и зайцы.
Обезьяна, с рёвом, распахнув пасть, прыгнула на спину убегавшему Королю, тут бы великому государю и погибнуть, но в этот миг, грузная королевская нога ступила на крышку люка для подъёма мешков, сливавшимуся под слоем пыли с полом, изъеденные ржавчиной петли не выдержали и доли секунды, люк проломился и Король рухнул вниз, Зайцы, с протяжным криком, упали за ним, а педерастическая обезьяна, клацнув зубами, пролетела над головой монарха и крепко приложилась о каменную кладку стены.
Король лежал в центре маленького кратера, образовавшегося из — за столкновения его тела, космической массы, с землёй, от удара, копившаяся годами пыль поднялась в воздух и встала плотной стеной, да такой, что, даже, свет хрусталика еле просвечивал сквозь неё.
Зайцы кашляли, закрывая рты и носы лапками, в поисках выхода они кидались в разные стороны, но ничего не видя, только, бились лбами о толстые деревянные сваи, меж которых были установлены лари.
У Короля от удара онемело всё тело, и только в правой руке, которой он сжимал волшебный хрусталик, теплилась жизнь. Он, неуклюже, как морж на берегу, принялся перебрасывать своё тело, пытаясь вылезти из воронки и ожидая, что в любой момент разярённая обезьяна, спрыгнет на него сверху и разорвёт в мелкие клочья. На его счастье, в этот самый момент, обезьяна лежала, обхватив передними лапами пробитую макушку и, натужно хрипя, силилась прийти в себя.
Король, шатаясь, смог встать на ноги, сделал пару неуверенных шагов и схватился, что бы не упасть, за ларь для муки. Тут же он разглядел и зайцев, трясясь от страха и отчаяния они спрятались внутри ларя, вжавшись в его стенку.
Монарх быстро пришёл к выводу, что лучшего убежища ему не найти и, с трудом, перекинул непослушную, словно из ваты, ногу внутрь ларя.
— Куда ты лезешь, — зашипела на него Зайчиха — ты же здесь не поместишься! Пшёл вон! — она укусила государя за ногу, но ввиду онемения данной конечности результата это не произвело.
А тем временем Король закинул и вторую ногу внутрь ларя и понял, что Зайчиха не так уж сильно и ошибается. Борта ларя были ему едва по колено.
Тут, сверху из люка, на землю плюхнулся жирный волосатый комок — обезьяна!
Её горящие глаза впились в стоявшего во весь рост в ларе Короля, который прижался животом к свае, наивно полагая, что так его не видно. Хоть бы убрал хрусталик, что бы свет не привлекал примата, но не додумался.