Чарли и большой стеклянный лифт

– После этого у него будет ужасно болеть голова, – заметил дедушка Джо.
– Это была не голова, а хвост! – поправил его Чарли. – Посмотрите, у него на кончике хвоста растет большая шишка!
Так оно и было. На остром конце хвоста гигантского вермизлюка росла черно-сине-фиолетовая шишка размером с небольшой автомобиль.
– Привет, огромное мерзкое чудовище! – закричал мистер Вонка. —
 
 
Привет, вермизлюк. Как делишки, милок?
 
Вот выглядишь ты не ахти как.
 
Твой низ фиолетово-сине-лилов,
 
И форма мне кажется дикой.
 
Что, больно? Стесняешься дяде сказать…
 
Еще бы, приятного мало.
 
Твою «чем садятся» уже не узнать —
 
Такой необъятною стала.
 
Врача позову. Я с ним лично знаком,
 
Он спец по таким вот болезням.
 
Он раньше работал простым мясником —
 
Для доктора опыт полезный.
 
Примчался, любезнейший. Вы же герой!
 
Не сердце, а золото, да ведь?
 
Док, ваш пациент – вермизлюк удалой,
 
Пониже спины он страдалец.
 
– Ох, бледен-то как! – посочувствовал док,
 
Улыбкой сверкнув жутковато. —
 
Сейчас мы проткнем твой пузырь-пузырек.
 
Жаль, нету ни спирта, ни ваты.
 
Он дротик метнул с оперенным концом,
 
Прицелясь несчастному в тыл.
 
Стерпел вермизлюк, изменившись лицом,
 
Пупырь же остался как был.
 
– Мне сесть невозможно! —
 
Бедняга вскричал, —
 
На этот нелепый нарост!
 
Хотите, чтоб я так столбом и торчал
 
Во весь мой немаленький рост?
 
– Да, случай тяжелый, – сказал ему док. —
 
Спасла медицина не всех.
 
Придется найти тебе способ, сынок,
 
Сидеть основанием вверх.
 
 
  
9
 
Съеденные заживо
 
В тот день, когда все это происходило, нигде в мире не работала ни одна фабрика. Закрылись все школы и офисы. Никто не хотел отлепляться от телевизионных экранов даже на пару минут – даже затем, чтобы глотнуть кока-колы или накормить малыша. Напряжение стало невыносимым. Все слышали приглашение американского президента, адресованное людям с Марса, навестить его в Белом доме. И слышали странный рифмованный ответ, который прозвучал довольно грозно. Все также слышали пронзительный вопль (бабушки Джозефины), а немного позже – тревожные крики. Что там конкретно кричали, никто не разобрал. Решили, что это какой-то диалект марсианского языка. Но когда восемь таинственных астронавтов вдруг бросились в свою стеклянную капсулу и стремительно умчались прочь, все народы Земли одновременно испустили долгий вздох облегчения. В Белый дом полетели телеграммы: все поздравляли президента с тем, как блестяще он справился с опасной ситуацией.
Сам президент оставался спокойным и задумчивым. Он сидел за столом, катая маленький кусочек мокрой жвачки между указательным и большим пальцами. Он дожидался момента, когда можно будет кинуть им в мисс Тиббс так, чтобы она не заметила. В мисс Тиббс он не попал, зато угодил по кончику носа главнокомандующему военно-воздушными силами.
– Как вы думаете, люди с Марса приняли мое приглашение в Белый дом? – спросил президент.
– Конечно приняли, – ответил министр иностранных дел. – Это была великолепная речь, сэр!
– Они, вероятно, уже в пути, – сказала мисс Тиббс. – Быстро пойди смой с пальцев отвратительную жвачку! С минуты на минуту они будут здесь.
 
– Давайте сначала послушаем песенку, – предложил президент. – Няня, спой, пожалуйста, песенку… обо мне.
 
 
ПЕСНЯ НЯНИ
 
Теперь-то он и крут, и строг,
 
И всем внушает страх.
 
А был с полметра малышок,
 
Агукал на руках.
 
Посадишь, помню, на горшок —
 
Сидит как падишах.
 
Ему я кудри разберу
 
Нечастым гребешком,
 
И каждый пальчик перетру,
 
Что, как свои, знаком.
 
Он рос и рос, не зная драм,
 
Простой, как бигуди.
 
Коль забалует – наподдам:
 
Не сахарный, поди.
 
Но вдруг я стала замечать,
 
Что к двадцати годам
 
Не научился он считать,
 
Читает по складам.
 
«Ох, нас соседи засмеют, —
 
Рыдают мать с отцом. —
 
Его ведь даже не возьмут
 
Газетным продавцом!»
 
А я утешить их спешу,
 
И дернул черт сказать:
 
«А почему бы малышу
 
Политиком не стать?
 
Юли, пуская пузыри, —
 
Наука не сложна.
 
Потом божись по счету «три»
 
Достать луну со дна,
 
Потом с три короба наври,
 
И должность – вот она.
 
Тут главное – костюмчик чтоб
 
И зубьев плотный ряд,
 
Упругий шаг, открытый лоб, —
 
И будет каждый рад
 
Отдать и голос, и налог,
 
И выйти на парад».
 
Что я глупа – в том нет вины,
 
Моей вины тут нет.
 
А в том вина, что у страны
 
Дурацкий президент.
 
 
– Браво, няня! – Президент захлопал в ладоши.
– Урааа! – подхватили остальные. – Молодец, мисс вице-президент, мадам! Блестяще! Потрясающе!
– О господи! – воскликнул президент. – Эти люди с Марса будут здесь в любую минуту. А чем же мы будем их угощать? Где мой шеф-повар?
Шеф-повар был француз. А также французский шпион – и в тот момент подслушивал у замочной скважины президентского кабинета.
– Ici, Monsieur le President! [6] – сказал он, врываясь в кабинет.
– Шеф, – обратился к нему президент. – Что люди с Марса едят на ланч?
– Батончики «Марс», – заявил шеф-повар.
– Печеные или вареные? – спросил президент.
– Конечно, печеные, Monsieur le President! Батончик «Марс» испортится, если вы вздумаете его варить.
Из репродуктора донесся голос астронавта Шакворта:
– Прошу разрешения произвести стыковку.
– Разрешаю, – ответил президент. – Вперед, Шакворт. Теперь все ясно… Благодаря мне.
Большая транспортная капсула, пилотируемая Шаквортом, Шенксом и Шаулером, со всеми менеджерами, помощниками менеджеров, носильщиками, шеф-кондитерами, посыльными, официантками и горничными, плавно приблизившись, состыковалась с гигантским Космическим отелем.
– Эй, на борту! У нас пропала картинка, – обратился к ним президент.
– К сожалению, камера разбилась, ударившись о стену Космического отеля, мистер президент.
Президент произнес в микрофон очень грубое слово, и десять миллионов детей по всей стране стали радостно его повторять, за что их отшлепали родители.