Ретро-Детектив-3. Компиляция. Книги 1-12 (СИ)
Шестидесятидвухлетний султан, мечтавший всю свою жизнь о духовной карьере, повторял одну молитву за другой, искренне рассчитывая на помощь Аллаха. А она сейчас была нужна как никогда. На границах Османской империи давно тлели горячие угли войны. Русская царица (ей бы в гареме своего господина услаждать, а не управлять такой огромной страной), вероломно нарушив прежние договоренности, фактически присоединила Крымский полуостров к России. Да и Иосиф II, австрийский император, вел себя непонятно, и не исключено, что он может стать союзником Екатерины II и выступить против турецких войск в Сербии и Хорватии.
Смутой веяло и внутри страны. Казна истощилась, и янычары, которым всего на несколько дней задержали выплату жалованья, роптали. С ними шутить было опасно. За последние двести лет они подняли не одно восстание и свергли нескольких султанов. Чаще всего эти смелые воины были слепым орудием в руках противостоящих друг другу группировок. А их глава – янычарский ага – являлся очень влиятельной фигурой при дворе турецкого правителя. Этот военачальник имел право лобызать мантию султана ранее, чем к этому допускались командующий кавалерией или артиллерией. Но на прошлогоднем празднике церемониймейстер по рассеянности допустил оплошность, и командир султанской гвардии оказался третьим, припавшим к одежде носителя «тени Аллаха на земле». Узнав об этом, янычары взбунтовались и заявили требование, удовлетворенное уже на следующее утро.
Едва красный солнечный шар показался на горизонте, как придворные вынесли и поставили на землю перед дворцом круглый деревянный поднос с головой незадачливого церемониймейстера. Экзекуция была выполнена строго по правилам (в случае казни великого визиря его голова удостаивалась большей чести – она покоилась на серебряном блюде и ставилась не на землю, а на колонну из черного мрамора). Тот печальный день падишах провел в нескончаемых молитвах, умоляя Аллаха простить забывчивость убиенного слуги.
Но больше всего беспокоила чума, уносившая ежедневно сотни человек. Могильщиков в Стамбуле не хватало, и мертвецы лежали на улицах неубранными по нескольку дней. Раньше, во время эпидемий, правители османов отсиживались на Балканах, ожидая, пока черная напасть не оставит город. Но Абдул-Гамид I считал трусостью и позором бросать в беде своих подданных и, подобно забитому шакалу, прятаться в урочищах зеленых гор. Он не оставит ни одного правоверного и будет за всех молиться, молиться, молиться…
Закончив намаз, падишах поправил доломан, хлопнул в ладоши, и в дверях тотчас же возник его секретарь, склонивший в почтении голову.
– Позови ко мне великого визиря!
– Слушаюсь, повелитель, – обронил слуга и в один миг скрылся за дверью.
Султан прошел к деревянному креслу и, поправив красную подушечку, сел. В зале показалась фигура хранителя печати в белой одежде и чалме, украшенной большим красным самоцветом.
– Я слушаю тебя, мой властелин…
– Скажи мне, что сообщают наши лазутчики при дворе русской императрицы?
– Неверные строят флот, чтобы во всеоружии встретить наши корабли.
– Готов ли капудан-паша [19] к войне?
– Вместе с французскими офицерами он составил план сражений с Россией. Я видел его. Урусы найдут вечный покой на морском дне.
– А какие вести из Швеции? – перебирая четки из черного агата, поинтересовался султан.
– У нас достигнута договоренность с королем, что, после того как мы начнем войну с гяурами, он предъявит Екатерине II ультиматум. Скорее всего, она его отвергнет, и тогда он тоже выступит против них. Это заставит русских держать в Балтийском море главные силы – линейные корабли и фрегаты. Но пока императрица не подозревает о нашем союзе с Густавом III.
– А что говорит английский посол?
– Британцы торопят нас…
– А французы?
– Граф настаивает, чтобы мы заявили русскому посланнику такой ультиматум, который он просто откажется передавать своей государыне, и тогда у нас будет предлог избавиться от этого вездесущего Булгакова, – визирь поймал недоуменный взгляд властителя, – то есть заключить его в Едикуль.
– Но ведь это означает немедленную войну?
– Да, но другого выхода нет.
Султан поднялся с кресла и, едва передвигая затекшие ноги, спросил:
– Скажи мне, а согласен ли Диван [20] на новое испытание?
– Визири считают, что пришла пора дать отпор.
– Это так, я не спорю. Да только ведь казна наша пуста, и тебе это прекрасно известно.
– Ты прав, мой повелитель. Но Англия, Пруссия и Франция обещали помочь. К тому же я собираюсь увеличить сборы в вассальных землях, – в глазах хранителя печати промелькнула упрямая решимость.
– Но это приведет к новым восстаниям! Меня и так беспокоят эти неугомонные греки, промышляющие разбоем на морях. Наши купцы стонут! Везде тревожно: в Морее [21], Палестине, Багдаде, – он взмахнул четками, – а в Египте дело дошло до вооруженного мятежа!
– После того как мы расправимся с урусами, я раз и навсегда покончу с теми, кто забыл о своем повелителе.
– Оставь меня, я хочу поговорить с Аллахом, – утомленно вымолвил султан и тяжелой поступью приблизился к саджаде.
Глава 14
Carte blanche
Прибыв на корабль, Ардашев сразу же направился к капитану. Уединившись в его каюте, адвокат подробно поведал об убийстве Завесова, вкратце упомянув о своих частных расследованиях в Ставрополе.
– Вот и прекрасно, Клим Пантелеевич, проводите дознание. Допрашивать людей, ловить их на всяких там противоречиях – дело не мое. Я не люблю загадок, они для меня хуже желудочных колик. Так что считайте, что у вас полный карт-бланш.
– Благодарю, Александр Викентьевич.
– Ну, и каким курсом вы собираетесь следовать? – Неммерт откинулся в кресле и стал с удовольствием набивать трубку.
– Перво-наперво надобно осмотреть каюту погибшего. Возможно, мне удастся найти ответы на старые вопросы.
– Простите? – переспросил капитан.
– Некоторое время назад в Ставрополе произошло похожее преступление в доме купца Пустоселова.
– Афанасия Пантелеймоновича?
– Именно. Злоумышленник забрался в его кабинет через открытое окно, но повар, услышав шум, на свою беду, вошел в комнату. Преступник нанес ему несколько ударов ножом и скрылся. Пропали деньги из письменного стола, золотой портсигар да содержимое бумажника погибшего – Савелия Лукича Русанова. Никаких следов обнаружить не удалось. По просьбе Пустоселова я прибыл туда, и в его приказчике мне удалось распознать беглого каторжника. Мои подозрения подтвердились. Работника арестовали и обвинили в предумышленном смертоубийстве. Однако сиделец до сих пор не сознался. Он уверяет следователя, что к этому злодейству никакого отношения не имеет.
– А чего же они еще ожидали? – Неммерт задымил трубкой. – Кому охота в арестантском халате ходить?
– Вы, несомненно, правы, но теперь меня не покидает такое чувство, что два этих убийства каким-то образом связаны между собой.
– Неужели?
– Видите ли, в комнате, где жил покойный, я оказался в воскресенье двенадцатого августа; там же я обнаружил газету за девятое число. Точно такой же номер «Ставропольских губернских новостей» мне передал сегодня турецкий полицейский. Они извлекли его из карманов убитого географа. Вот, полюбуйтесь! – Клим Пантелеевич протянул предмет обсуждения.
Рассмотрев внимательно газету, Неммерт пожал плечами:
– И что?
– Обратите внимание, где находятся основные, самые глубокие сгибы. – Он свернул страницу как раз по тем местам. – А что мы видим теперь?
– Ну… вы просто сложили ее вчетверо.
– Да, но теперь только с одной из двух сторон можно прочитать полную заметку и как раз именно эту. – Он указал на объявление. – Следовательно, погибший для своего удобства свернул ее именно таким образом.