Ретро-Детектив-3. Компиляция. Книги 1-12 (СИ)

– Вы не представляете, как я душевно обрадовался, увидев вас на пароходе. – Пустоселов обхватил двумя руками затянутую в белую перчатку ладонь присяжного поверенного и стал ее усердно трясти. – А мы тут со всей нашей экспедицией на Мадагаскар за целакантусом, знаете ли, собрались. Вон и остальные на борт поднимаются. Помните лекцию в купеческом Клубе? Вот и направили меня наши меценаты, чтобы я за расходованием денег присматривал. Пытался отбиться, да куда там! Вы же знаете Костянкиных… Если сегодня не согласишься, то завтра они из тебя сало вытопят! Отказывать – себе дороже. Так что я здесь исполняю функции казначея, а следственно, и старшего.
– Но ведь корабль идет только до порта Джибути, – Ардашев с трудом отнял руку.
– Да, я знаю, но мы уже связались по телеграфу с представительством РОПиТа в этой африканской стране, и они обещали подыскать нам судно, которое доставит экспедицию до Мадагаскара.
– Позвольте представить, Вероника Альбертовна, моя жена.
– Признательно благодарен за знакомство и нескончаемо рад следовать в компании столь очаровательной дамы, – подобострастно улыбнувшись, изрек купец.
– Странно, что раньше мы с вами не встречались, – промолвила Вероника Альбертовна, благосклонно приняв отпущенные в ее адрес комплименты.
– А это и неудивительно. Вы, должно быть, в Успенский храм ходите, а я в Андреевский. А днями, увы, я в лавке пропадаю или по окрестным селам в пролетке мотаюсь. Торговля – дело хлопотное, да-с…
Тем временем портовые грузчики вносили на палубу ящики. Вокруг них суетился тщедушный человечек в английском кепи с гусарскими, лихо закрученными усами, то и дело покрикивающий на носильщиков. Он грозил страшными небесными карами здоровенным, усмехающимся ему в лицо амбалам, если только они посмеют уронить первые два ящика. Остальной багаж, судя по всему, его абсолютно не интересовал.
– А это наш синематографический оператор – господин Бранков. За свое оборудование переживает, – кивнул в сторону незнакомца негоциант.
– Позвольте, господа, уж не тот ли это самый Бранков, который снял нашумевшую фильму «Понизовая вольница»? – вступил в разговор стоящий тут же капитан.
– Он самый и есть, – ответил Пустоселов, выпрямив от гордости грудь. – Господа ставропольские купцы выписали сию знаменитость из Москвы, в видах того чтобы он самолично снимал всю историю нашей научной экспедиции. А рядом – доктор зоологии Граббе, Генрих Францевич, почетный профессор множества европейских университетов. Да вы, Клим Пантелеевич, его, должно быть, помните.
– Еще бы!
– А за ним – преподаватель географии Михайловского ремесленного училища господин Завесов Лиидор Макарович в компании с учителем естествознания Лепореловым Елизаром Матвеевичем, далее Андрей Ферапонтович Смальский – корреспондент «Ставропольских губернских ведомостей». При каждом заходе в порт он должен отсылать в Ставрополь телеграммы с короткими очерками о нашей экспедиции. Ну и, наконец, Асташкин Виктор Павлович – бесстрашный исследователь глубин.
– Простите, – переспросил Неммерт, – кто?
– Водолаз со всем необходимым снаряжением, какое только может понадобиться, – постукивая пальцами по лакированным, еще пахнущим свежим спиртовым лаком перилам, пояснил Пустоселов.
– Да, серьезный состав, ничего не скажешь. Ну что ж, господа, занимайте каюты, а вечером, надеюсь, встретимся в ресторане, – вымолвил Александр Викентьевич, спускаясь на берег. Дождавшись, пока поднимется последний пассажир, он приказал готовиться к отплытию.
– Никуда от ваших ставропольчан не деться, – с ноткой грусти заметила Вероника Альбертовна.
– От наших, дорогая, – поправил жену Клим Пантелеевич. Он достал из бокового кармашка коробочку «Ландрина», выбрал красную конфетку и положил ее в рот.
– Ну да, от наших, – согласилась супруга, – никак не привыкну я к этой провинции.
Оставив после себя белый след на воде да черную дымную сосульку в небе, корабль вышел из новороссийской гавани.
III
Построенный на английской верфи в 1893 году, русский круизный лайнер «Королева Ольга» хоть и уступал «Селтику» или «Мавритании» по размерам (длина корабля – пятьдесят семь саженей, ширина – почти семь), зато обладал неплохими ходовыми качествами и немалой вместимостью. За один час он проходил двенадцать узлов и брал на борт до ста семи человек. Каюты пассажиров первого класса отличались повышенным комфортом и напоминали номера приличного отеля где-нибудь на Елисейских Полях или Оксфорд-стрит. Здесь даже имелся небольшой синематографический зал на тридцать мест и музыкальный салон, отделанный мореным дубом, венецианскими зеркалами и украшенный люстрой из чешского хрусталя.
 
Известные российские оперные и эстрадные знаменитости почитали за честь выступить на его борту. Говорят, что во время прошлогоднего концерта Федора Шаляпина тонкое стекло электрических лампочек не выдержало мощи его баса в «Дубинушке» и треснуло как яичная скорлупа. Двумя месяцами позже его сменил господин Собинов. И опять происшествие. Стоило обладателю редкого, лирического тенора взять малое «до» второй октавы, как некоторые экзальтированные дамы от дивного пения потеряли сознание. А в этом рейсе все с нетерпением ожидали появления исполнительницы цыганских романсов – несравненной Анастасии Вяльцевой, севшей на пароход в Новороссийске.
Артистов прельщали не только солидные гонорары, выплачиваемые Российским обществом Пароходства и Торговли, но и возможность бесплатно посмотреть далекие страны и неведомые моря. «Королева Ольга» – корабль, работавший на круговой линии Одесса – Александрия, но иногда, как было и на этот раз, его маршрут менялся и к Черному, Мраморному, Эгейскому и Средиземному морям добавлялось еще и Красное. Такие круизы выполнялись лишь при наличии достаточного количества заказанных билетов по новому направлению.
В ресторане под музыку электрического граммофона гости вкушали лучшие заморские блюда. Клим Пантелеевич с Вероникой Альбертовной, до этого сидевшие с капитаном, теперь оказались в компании еще и профессора Граббе. За вторым столиком собрались остальные члены экспедиции: купец Пустоселов, ботаник Лепорелов, географ Завесов, репортер Смальский, оператор Бранков и водолазный офицер Асташкин. А с другой стороны за белоснежной скатертью с латунной табличкой № 3 блаженствовала семейная чета Прокудиных, студент Свирский и старший помощник капитана Антон Капралов. В углу за № 4 разместился штурман Войцеховский и судовой врач Березкин.
Появление российской эстрадной дивы было встречено почтительной тишиной. Первым не удержался старпом и, встав с места, захлопал в ладоши. За ним последовал купец Пустоселов, потом капитан Неммерт, и вскоре все присутствующие дружно приветствовали красавицу. «Анастасия Вяльцева!» – раздавались восхищенные возгласы. Смутившись, певица опустила глаза. Дождавшись, пока смолкнут рукоплескания, она вымолвила:
– Благодарю вас, господа. Но право же, не нужно уделять мне столько внимания, тем более что ваши аплодисменты еще пригодятся на концертах.
В сопровождении аккомпаниатора (брюнета лет сорока с завитыми кверху усами и недобрыми, бегающими глазками-пуговками) исполнительница романсов заняла свободное место рядом с капитаном и оказалась как раз напротив Вероники Альбертовны. Ее спутник, не найдя себе места, с миной бассет-хаунда прошествовал к соседнему столику, но, взглянув на очаровательную Елену Николаевну, тут же сменил неудовольствие на благодушие. Галантно испросив разрешения, он уселся между студентом и старшим помощником капитана. «Ну вот, еще один таракан-сердцеед», – подумала Вероника Альбертовна и мысленно усмехнулась, найдя данное прозвище до чрезвычайности уместным. Откровенно говоря, Вяльцева была весьма привлекательна. Длинное платье из бело-розового французского шелка придавало ее внешности некоторую зефирную воздушность. «Если и бывают на свете феи, то они именно такие», – вздохнула с некоторым сожалением госпожа Ардашева и вновь подумала, что ей опять пора сесть на диету.