Ретро-Детектив-3. Компиляция. Книги 1-12 (СИ)
– Вы знаете, меня бы это вполне устроило. И, наверное, если бы вы передали все властям, вас бы это спасло. Проявите благоразумие и верните то, что вам не принадлежит, тогда, по крайней мере, вы сохраните себе жизнь. Поймите, другой альтернативы нет.
– Мне пора ужинать, и, к сожалению, уважаемый Клим Пантелеевич, я больше не имею возможности продолжать эту бессмысленную беседу и вынужден с вами проститься.
– Жаль, что вы не вняли моим словам. Знаете, я предполагал, что наш разговор может закончиться именно так, и поэтому прихватил с собой вот этот флакончик. Он точная копия того, что ищет преступник. Позвольте, на всякий случай, оставить его у вас. И если душегубец к вам явится – отдайте ему мой пузырек. Возможно, это спасет вашу жизнь. – Клим Пантелеевич поставил микстуру на полку шкафа. – И все-таки, если вдруг передумаете, сообщите мне, и я смогу вам помочь. До свидания.
Ардашев открыл дверь и почему-то обернулся – на него смотрели испуганные глаза уже приговоренного к смерти человека, который наивно рассчитывал перехитрить судьбу, играя с ней в рулетку.
37
Под звук фанфар
– Разрешите приветствовать истинных героев. – Губернатор подходил к каждому из приглашенных и крепко жал руку.
– В отношении вас, Владимир Карлович, мною направлено представление Его Императорскому Величеству о награждении орденом Владимира IV степени. Надеюсь, пригласите на торжество?
– Непременно, Петр Францевич.
Было заметно, что Фаворскому излишнее внимание доставляет неудобство, и он ждет не дождется, когда весь этот церемониал закончится. Тем более что сегодня он собирался официально просить руки Вероники Высотской. Это решение он принял еще вчера, когда они везли пойманных преступников: «Вот так однажды нарвусь на шальную пулю, и все… Похоронят за казенный счет да отсалютуют напоследок. А через год никто и не вспомнит…»
Из-за недавних нападений на почтовые кареты ротмистру все чаще приходилось бывать на городских кладбищах. И в скорбные минуты прощания с теми, кого не пощадила рука хладнокровных убийц, отвлекаясь от скупых траурных речей чиновников и заунывного бормотания священника, он стал вдруг задумываться о смерти. И каждый раз жандармский офицер чувствовал, как по спине кипятком растекался страх, который он гнал от себя прочь, но так и не мог полностью от него избавиться. Раньше с ним такого не было.
Перед Васильчиковым Рейнбот остановился, улыбнулся, немного помолчал и, протянув руку, сказал:
– Ну, а вам, господин поручик, целых две награды: во-первых, командование драгунского полка освободило вас от отбывания оставшихся двух суток на гауптвахте, а во-вторых, ваше полковое начальство внесло вас в список офицеров, досрочно представленных к присвоению очередного воинского звания. Полагаю, вам снова вернут чин штабс-ротмистра.
– Рад стараться, ваше превосходительство! – Офицер браво стукнул каблуками, склонив одновременно голову. Но уже через мгновение по его лицу пробежала тень безразличия и некоторой усталости.
– Ну, а вы, дорогой мой Антон Филаретович, не уберегли себя. Надо было бы поостеречься! Все только и говорят о вашем подвиге! Сражались геройски и себя не жалели! И поэтому я ходатайствовал о награждении вас серебряной медалью за храбрость IV степени. Ну и позвольте выделить вам на лечение сумму в размере пятисот рублей. – Губернатор протянул казенный конверт из пергаментной бумаги серого цвета.
У сыщика на глазах навернулись слезы радости. Забыв о том, какая рука у него больная, он попытался протянуть забинтованную, висевшую на перевязи руку, но быстро опомнился и, подав левую, проговорил:
– Ваше… высокопревосходительство! Я и впредь, завсегда… Государю нашему императору… верой и правдой… Жизнь готов положить… Премного благодарен… Рад стараться!
– Также хочу объявить, что начальник сыскного отделения господин Поляничко представлен к ордену Станислава III степени с мечами и бантом. Начальник губернской полиции господин Фен-Раевский награждается орденом Святого Станислава II степени. Итак, официальную часть на этом можно считать оконченной и я всех приглашаю пройти в банкетный зал.
Его превосходительство первым направился в соседнюю комнату, где на столе, накрытом белой скатертью, выстроились бутылки с шампанским, коньяком и сухим вином. Рядом теснились вазы с персиками, ананасами и виноградом. Нарезанные дольками апельсины соседствовали с раскрытыми коробками эйнемовских конфет. Прислуживали два официанта.
– Уважаемые господа! Я поднимаю этот бокал за государя нашего, за православную веру, за Отечество – за Русь-матушку и, в вашем лице, за ее бесстрашных сыновей! – Послышался хрустальный перезвон бокалов и негромкие поздравления.
Но, как обычно бывает в таких случаях, из-за официального характера торжества и слишком большого числа начальников присутствующие чувствуют себя неуютно. Каждый был кому-то подчинен и от кого-то зависим. И потому минут через двадцать банкетный зал опустел. Участники празднества покинули губернаторский дом, разделившись на группы: полицмейстер, Поляничко и Каширин направились в управление, а Фаворский с Васильчиковым медленно шли по бульвару, ведя неторопливую беседу.
– А знаете, поручик, я бы хотел предложить вам отправиться вместе со мной на журфикс к Высотским.
– Рад бы, но, к сожалению, не имею приглашения от хозяев.
– Оно вам и не понадобится. Дело в том, что я собираюсь сегодня вечером просить руки Вероники Высотской. А вы будете моим сопровождающим лицом. Видите ли, Бронислав, я хотел бы считать вас, если, конечно, вы не возражаете, своим товарищем, поскольку в этом городе, кроме вас и господина Ардашева, у меня нет настоящих друзей. Кстати, надеюсь, на журфиксе представится случай вас познакомить. Клим Пантелеевич чрезвычайно интересный собеседник.
– Благодарю за предложение и с радостью его принимаю. Да и об Ардашеве слышал много хорошего… Ну-с, разрешите вас поздравить с окончанием холостяцкой жизни!
– Не будем спешить, Бронислав. А вдруг возьмут и откажут?
– А вот этого точно не произойдет! Вы уж поверьте предчувствиям старого дамского угодника.
– Дай-то бог! Предлагаю встретиться у дома Высотских в восемь.
– Прекрасно!
Офицеры пожали руки и разошлись по разные стороны начинающей покрываться золотом аллеи. Солнце торопилось спрятать лучи за горизонт, небо наливалось свинцом, а холодный северный ветер гнал с востока черные проливные тучи.
38
Вечер неожиданностей
Весть о поимке налетчиков разнеслась по городу с быстротой колокольного звона. На базарах и в лавках об этом только и судачили. Причем реальные события так быстро обросли невероятными деталями, что отличить правду от вымысла было невозможно.
Одни взахлеб рассказывали о банде учителей-грабителей, которые не только «потрошили» почтовые кареты, но и вырезали на телах жертв математические формулы. Другие уверяли, что злоумышленниками верховодила бывшая прусская баронесса, служившая горничной чуть ли не у самого губернатора. И она, подавая чай на служебных совещаниях, заранее узнавала о планируемых засадах, предупреждала сообщников, и потому банда была неуловима.
Для большинства обывателей арест почтмейстера остался незамеченным, и лишь немногие знали о его причастности к налетам и убийствам. Завсегдатаи пятничных журфиксов у Высотских предвкушали возможность услышать о нашумевшей операции из первых уст, с нетерпением ожидая появления полицмейстера и начальника жандармского отделения. Но никому и в голову не могло прийти, что среди гостей окажется еще один участник баталии – недавно выпущенный из одной тюрьмы и тут же угодивший в другую Бронислав Арнольдович Васильчиков.
Появление офицера вызвало если не шок, то, во всяком случае, удивление высшей степени.
– Поручик Васильчиков, господа! За героизм представлен командованием к внеочередному воинскому званию, – отрекомендовал вошедшего Фаворский.