Ретро-Детектив-3. Компиляция. Книги 1-12 (СИ)

В воскресенье все было недосуг, поэтому пришлось отложить составление планов на понедельник, чтобы заняться ими после ухода мужа. Вера была уверена, что стоит ей только сесть и подумать полчасика в тишине и покое, как она придумает замечательный план. Настолько замечательный, что Алексей ахнет. Когда никто не мешает, так славно думается…
Увы, оказалось, что в тишине да покое хорошо думается только над арифметическими задачками. Ну и мечтается тоже хорошо, а вот что касается придумывания планов, то с этим полная беда. Этак до самой Троицы ничего не придумаешь, что тогда? И Отечеству не поможешь, и перед Алексеем осрамишься, и сама себя уважать перестанешь. Надо же – взрослая женщина не может придумать, как бы ей половчее познакомиться с мужчиной! Надо призвать на помощь коварство, очарование и вообще все, что только можно призвать… Ладно, призовешь, а что потом с этим всем делать? Где пускать в ход коварство? Где обольщать-очаровывать? Как? Подойти, улыбнуться и сказать: «Сударь, ваши прекрасные глаза ранили мое сердце! Давайте познакомимся». Так недолго и за девицу легкого поведения сойти…
Случайно столкнуться в дверях «Лейпцига» или еще где? Уронить ридикюль? Хороший предлог для знакомства, слов нет. При условии, что Спаннокки захочет знакомиться. Успеет ли он рассмотреть Веру и понять, что она в его вкусе? (Как можно думать вот так о посторонних мужчинах на первом месяце семейной жизни?) Будет ли у него время? Вдруг он будет торопиться на какую-нибудь встречу? Не заподозрит ли он подвоха? Нет, случайное столкновение отпадает. Нужно поступить так, как поступают охотники, – сесть в засаду и ждать дичь. Разбойники тоже так делают – садятся и ждут.
Вопрос в том – где сесть? Где одинокая женщина может сидеть подолгу и не раз, не вызывая подозрений? Только в ресторане, причем в приличном. Желательно еще, чтобы место было особое, располагающее к думам и мечтаниям. Перебрав весь список, полученный от Алексея, Вера остановилась на модном ресторане Крынкина, что на Воробьевых горах. Помимо главного преимущества – того, что там бывает Спаннокки, – ресторан имел ряд дополнительных. В первую очередь – виды. Виды из ресторана, забравшегося на самый гребень Воробьевых гор, были поистине замечательными. Вся Москва как на ладони. Сядь у окна или на террасе, если погода дозволяет, и смотри да любуйся сколько угодно. Все подумают, что романтическая барышня (не забыть бы спрятать обручальное кольцо!) замечталась. Говорят, что при желании у Крынкина можно получить подзорную трубу… Впрочем, нет, труба не годится. Будет выглядеть так, словно Вера кого-то высматривает, да и лицо у смотрящего в трубу человека некрасиво искривляется. И не видно его толком, лица-то. Нет, обойдусь без подзорной трубы, решила Вера и стала думать дальше. Вторым преимуществом Крынкина были цены. На самом деле, с точки зрения Веры, недостатком, потому что очень дорого, но в этом случае – преимуществом. В дорогих ресторанах официанты вышколены и не станут стоять над душой, побуждая заказать еще что-нибудь, расплачиваться и уходить или освобождать стол. Такое практикуется только в местах попроще, например, в кондитерской Скворцова в Трубниковском переулке или в «Пальмире» на Петровском бульваре. Про деньги Вера не думала. Они не обсуждали денежного вопроса с Алексеем, но как-то само собой подразумевалось, что Вера получит какую-то сумму на расходы или что расходы будут ей возмещены.
Ладно, пусть у Крынкина. Удобно. Но под каким соусом преподнести графу Спаннокки знакомство? Возможно, что придется приезжать к Крынкину несколько раз. Место там не такое, куда заходят мимоходом. Ресторан стоит на отшибе, и туда приезжают с намерением отобедать именно здесь. Ну и видами полюбоваться, как же без них. Сама Вера никогда у Крынкина не бывала, но слышала много. Знала и про виды, и про подзорную трубу, и про дороговизну, и про террасу, и про веселые цыганские пляски, и про то, что нередко там происходят скандалы… Скандалы! Туда, наверное, не стоит идти одной. Может, попросить Алексея… «Что за глупости?!» – возмутилась Вера, досадуя на собственную несообразительность. Действительно, как можно ехать в сопровождении одного мужчины для того, чтобы познакомиться с другим. Ничего страшного – в ресторане ведь, на людях. Если кто вдруг и начнет вести себя непотребно, то его официанты утихомирят. Или кто-то из публики. Хорошо бы, если Спаннокки…
 
Вера представила, как к ней пристает толстый, вдрызг пьяный купец с расчесанными на прямой пробор волосами и окладистой бородой, а Спаннокки встает из-за соседнего столика, берет купчину за шиворот и отшвыривает прочь. А потом пристально смотрит на нее… Представила и сообразила, что навряд ли Спаннокки станет ввязываться в скандал. Ему, наверное, полагается вести себя так, чтобы на него поменьше обращали внимание. Может, он приезжает в Москву инкогнито, с того и в «Лейпциге» останавливается. Вполне вероятно. Нет, он не станет вступаться за даму, даже понравившуюся, на глазах у всего ресторана.
– Тоньше надо, Верочка, тоньше, – сказала себе Вера, глядя в ручное зеркальце, подаренное Владимиром еще до свадьбы.
Зеркальце было простеньким, в серебряной оправе без каких-либо изысков, но ведь ценность подарка в первую очередь определяется тем, кто его подарил, а уже потом всеми остальными соображениями.
Тоньше надо, тоньше… А как? Все очень сложно, хоть и казалось простым на первый взгляд. Простые сложности…
  
5
 
«Выявлены нарушения в розыгрыше приданого для бедных невест из оставленных для этой цели благотворителями капиталов, происходившем 15 мая сего года в купеческой управе. Все три главных выигрыша по 600 р., предназначенных для бедных невест всех сословий, получили знакомые заседателя управы Плужникова, руководившего организацией розыгрыша. Одну из них, вдову титулярного советника Н., Плужников записал девицей, чтобы она смогла принять участие в розыгрыше. Согласно принятым правилам, получить деньги невесты могут только по выходе замуж, но для своих знакомых Плужников сделал исключение. Можно предположить, что и с прочими выигрышами (по 300, 200, 160, 150 и 100 р.) дело обстояло не совсем чисто».
 
Газета «Московские ведомости», 4 июня 1910 года
 
Окончательно план сложился через три дня – в четверг. Вере план понравился. Не за неимением лучшего, а потому, что он и впрямь был хорош. Историю она себе придумала такую – романтическая любовь. В подробности можно и не вдаваться, незачем, главное то, что между Верой и ее мнимым возлюбленным был заключен уговор – встречаться у Крынкина в семь часов вечера. Допустим, сегодня возлюбленный не пришел. Допустим, что с ним никак нельзя связаться – ни телефонировать, ни телеграмму послать… Почему? А у него такой род занятий. Допустим, что он коммивояжер или какой-нибудь коммерсант (коммерсант приличнее коммивояжера), которому по роду занятий часто приходится внезапно уезжать по делам. Но уезжает он ненадолго, на день-два, самое большее – на три, поэтому Вера, не дождавшись его сегодня, придет завтра, послезавтра… Почему он не дает ей знать о времени своего возвращения? Послал бы телеграмму: «Дорогая, буду в четверг, твой Роланд»… а он не может послать телеграмму, потому что роман у них тайный. Вера замужем (кольцо можно не снимать), муж у нее ревнив, вскрывает ее письма, обязал горничную докладывать о том, кто телефонирует супруге в его отсутствие et cetera [398]. Вот-вот, ревнивый муж – это вообще очень удобно. Можно отказаться от предложения поехать куда-нибудь или внезапно уйти, сославшись на мужа. Решено – Вера выступит в амплуа замужней женщины.
 
От слова «амплуа» сладко-сладко защемило сердце. Потерпев фиаско с балетом, Вера не перестала мечтать о сцене. Да и бог с ним, с балетом, театр гораздо предпочтительнее, выразительнее, лучше. И играть в театре можно до глубокой старости, а не до тридцати лет, как в балете. Когда тебе еще нет и восемнадцати, тридцатилетие представляется чем-то несбыточным, а о глубокой старости задумываться вообще не хочется, да и сомнения берут по поводу того, существует ли вообще в твоей жизни подобный возраст. Но Вера была практичной и предусмотрительной, жизнь выучила. И еще она умела приноравливаться к обстоятельствам. Как сложилось, так и будет. Какой смысл грустить о несбыточном? Лучше оглядеться по сторонам в поисках новых возможностей.