Ретро-Детектив-3. Компиляция. Книги 1-12 (СИ)

– Он настолько везуч или хитер? – усомнилась Вера.
– Ловок очень. – Вшивиков снова усмехнулся. – Но не в одной ловкости дело. Правда, это обстоятельство князь тщательно скрывает, нигде им не похваляется, хотя мог бы. Для придания веса собственной персоне…
Вшивиков сделал паузу. Прикрыл глаза, с видимым наслаждением втянул в себя воздух, покачал головой и сказал восхищенно:
– Как же здесь вкусно пахнет! Райские ароматы!
– Выпечка всегда вкусно пахнет, до тех пор пока не пригорит, – вернула его на грешную землю Вера. – Что это за обстоятельство, о котором вы только что упомянули?
– Московский губернский тюремный инспектор коллежский советник Налетов женат на родной сестре князя, Нине Автандиловне. Я склонен подозревать, что он не только покровительствует своему непутевому шурину, но и извлекает определенную пользу из этого родства. Вы знаете, какое жалованье у тюремного инспектора? Две с половиной тысячи в год, плюс наградные и казенная квартира. А посмотрите, как живет Налетов? Впрочем, вы с ним, наверное, не знакомы? Тогда поверьте мне, что живет он очень широко, денег не считает, на Пасху своей любовнице актрисе Трамбецкой колье за три с половиной тысячи подарил. За три с половиной, обратите внимание! При двух с половиной тысячах годового дохода. И супруге его, поверьте, есть что на себя надеть, кроме обручального кольца… Это, конечно, домыслы, поскольку документальных подтверждений нет и быть не может, но все, кому надо, знают, что через князя Чишавадзе можно решить любое дело. При условии что от него не пахнет политикой, разумеется. Налетов имеет широкие связи в верхах, Чишавадзе, так сказать, в низах, они просто созданы для того, чтобы помогать друг другу. Кроме того, князь активно участвует в коммерческих предприятиях. Сам денег не вкладывает, потому что у него их вечно нет, но за посредничество то здесь отщипнет, то там урвет. Прозвище-то у него какое? «Процент»! Очень говорящее прозвище, прямо скажем – визитная карточка.
– Как так получается, что Налетов, по вашим словам, купается в деньгах, а у Чишавадзе их вечно нет? – спросила Вера. – Нелогично, по-моему.
– А вы проницательны, – похвалил Вшивиков, но объяснить ничего не успел, потому что официант принес заказанное.
Первую рюмку водки Вшивиков опрокинул в рот сразу же после того, как она была налита официантом. Глядя на такую спешку, тот не стал уходить, а налил вторую, которая последовала за первой. С третьей рюмкой Вшивиков погодил, надкусил пирожок. Официант ушел. Вера пригубила кофе и поспешила заняться суфле, пока то не опало.
– Хорошо! – удовлетворенно констатировал Вшивиков, откинувшись на спинку стула. – Много ли человеку надо для счастья? Почти ничего!
У Веры на этот счет имелось иное мнение, но во рту у нее было суфле, и вообще явилась она сюда не для философских дискуссий.
Пирожок Вшивиков доедать не стал – оставил примерно половину. Немного начинки вывалилось из пирожка на тарелку, отчего та сразу приняла неопрятный вид. И сам Вшивиков тоже стал каким-то неопрятным. Шмыгнул носом, утер ладонью выступивший на лбу пот («полнейшая благоневоспитанность», как выражалась директриса гимназии), подмигнул Вере, словно какой-то желтобилетной девке, и сказал:
– Если вдруг надумаете иметь дело с Чишавадзе, то будьте осторожны. Авансов не раздавайте, обещаниям не доверяйте… Знаете, как он купца Куманина вокруг пальца обвел?
– Сначала скажите, почему Чишавадзе нуждается в деньгах? – повторила свой вопрос Вера.
– Так он же игрок! Вы разве не знали?! – удивился Вшивиков. – Невероятного азарта человек! И феноменального же невезения. Все, что получает, спускает сразу же, да еще вечно в долгах как в шелках. Беда его в дурной манере игры…
– Шулер? – понимающе уточнила Вера.
– Случается, и передергивает, – кивнул Вшивиков, – но уметь ловко передернуть карту, так чтобы не заметили, – это благая манера, потому что от нее происходит благо. А вот постоянно удваивать ставки, до тех пор пока не останешься на бобах, – дурная. В игре крайне важно умение вовремя остановиться. Так же как и в пьянстве…
 
Упомянув о пьянстве, Вшивиков выпил третью рюмку, закусил пирожком и продолжил:
– Чишавадзе всем должен, разве что кроме меня, и то лишь благодаря тому, что я никого никогда не ссужаю даже мелкими суммами. Принципы такие, да и денег лишних никогда не бывает, что греха таить. Надо отдать князю должное – в отношении своих долгов он блюдет правильную политику. До банкротства не доводит, если кредиторы сильно наседают, то перезаймет у других и отдаст. Сами понимаете, насколько опасно иметь репутацию человека, совсем не платящего по счетам. Никто больше в долг ни копейки не поверит. Карты – единственная страсть князя. К женщинам он равнодушен. Изредка посещает веселые дома, но это так, для здоровья… Простите.
Свое смущение Вшивиков запил еще одной рюмкой водки и осоловел. Лицо раскраснелось, на лбу снова выступили бисеринки пота, но утирать он их уже не спешил, взгляд потускнел.
– Как вы думаете, Чишавадзе способен на убийство? – спросила Вера, боясь, что пьяницу-репортера после следующей рюмки вконец развезет.
– Нет, – убежденно ответил Вшивиков и даже головой покачал: – Совершенно не того склада человек!
– Почему вы так уверены?
– Потому что я, сударыня, не первый день живу на свете и научился разбираться в людях! – обиженно сказал Вшивиков, повысив голос. – Для убийства нужен особенный склад характера, решимость нужна. Думаете, что так легко человека убить?! Это вам не муху прихлопнуть!
На них стали оборачиваться.
– Говорите, пожалуйста, тише! – шикнула Вера. – И закусите поскорее, а то вы уже совсем пьяны!
– Кто пьян? – делано удивился Вшивиков. – Я? Да нисколько.
В доказательство этих слов была выпита еще одна рюмка. Но ее Вшивиков закусил основательно – не только доел первый пирожок, но и второй съел, оставив два про запас. И вообще как-то подобрался, сел ровнее, говорить стал тихо.
– Рюмки у них здесь маленькие, – пожаловался он. – Чисто наперстки. От таких рюмок никакой радости, вот и приходится частить.
– Прикажите подать вам чайный стакан, – посоветовала Вера, отодвигая от себя тарелку с недоеденным суфле, которое вдруг (должно быть, от нервов) ей разонравилось.
– А вы язвительная, – не то укорил, не то восхитился Вшивиков. – Знаете, Вера Васильевна, мне на войне убивать приходилось, и я имею представление о том, что это такое. И об Ираклии Автандиловиче тоже имею представление. Он не убийца, поверьте. А можно ли узнать, в чьем убийстве вы его подозреваете?
Весьма кстати подошедший официант забрал тарелку с суфле и спросил:
– Прикажете чего-то еще, сударыня?
– Хорош ли у вас струдель? – спросила Вера для того, чтобы потянуть время.
Она напряженно раздумывала: сказать ли Вшивикову часть правды или нет? С одной стороны, между ними вроде бы установилась некая видимость доверительных отношений. С другой – кто его знает, этого Вшивикова? Чужая душа – потемки. Или сказать полуправду?
– Струдели у нас, сударыня, хороши особенно, – проникновенно-умилительно ответил официант, растягивая толстые губы в сладчайшей из улыбок. – Как и все остальное. Не извольте сомневаться.
Заявлению немного недоставало логики, поскольку все-все не может быть «особенно» хорошо. «Особенно» предполагает часть от целого. Но Вера даже не обратила на это внимания, поскольку ум ее был занят совсем другим.
– Какой прикажете, сударыня? Есть венский струдель, есть ореховый, есть маковый, есть со сливами, есть ванильный а-ля кампань, есть струдель варшавский…
 
– Варшавский, будьте любезны! – повторила следом за официантом Вера, приняв решение.
Вшивиков покосился на почти опустевший графинчик, затем перевел взгляд на Веру и мотнул головой, давая понять, что ничего больше заказывать не станет.
– Я не подозреваю князя в убийстве, – начала Вера, когда официант ушел, – но вышло так, что я оказалась втянутой в нехорошую историю. Объясню по порядку. Есть у нас сосед, Виталий Константинович, инженер-путеец. Он пригласил меня в Железнодорожный клуб, где я рассказала о том, какие интересные вечера устраивает Вильгельмина Александровна…