Ретро-Детектив-3. Компиляция. Книги 1-12 (СИ)
— В понедельник куплю тебе дамский пистолет. В выходные поедем за город. Будешь учиться стрелять. В этом нет ничего сложного. И не спорь со мной, раз уж ты хочешь участвовать в расследовании.
— Как скажешь, милый, — смиренно выговорила супруга, тяжко вздохнула и перекрестилась на образа.
9
В сыскном
Действительный статский советник Филиппов, глядя на дверь, нервно постукивал карандашом о стол. События последних дней не на шутку встревожили главного сыщика столицы. К сожалению, его предчувствия подтвердились: Анна Извозова, как и погибшая Вяземская — были брюнетками. По всему выходило, что в Петрограде орудовал маниак. Однако подозревать в случившемся Николая Радкевича, отбывавшего восьмилетний срок на Нерчинской каторге, было безумством. Радкевич, как свидетельствовала телеграмма тамошнего начальства, добросовестно таскал в тачке руду. До освобождения ему оставалось еще пять лет. Значит, появился его последователь. С другой стороны, вполне возможно, что цвет волос потерпевших не имел ничего общего с мотивом преступления. Однако два обстоятельства явно бросались в глаза: во-первых, обе жертвы, несмотря на разницу в возрасте, были красавицами, а во-вторых, они находились под крышей одного и того же ателье; только первая работала простой модисткой, а вторая являлась его хозяйкой. Совершенно было непонятно, зачем душегуб исписал стену доходного дома, где жила Вяземская. И что означали сокращения?.. Ответить на все эти вопросы Филиппов не мог и потому проводил воскресный день на службе.
Наконец скрипнула дверь, и в проеме появился Игнатьев.
— Заждался я вас, Петр Михайлович, заждался. Проходите, рассказывайте, что нового, — нетерпеливо выговорил Филиппов.
— Новости, Владимир Гаврилович, слава Богу, имеются, — умащиваясь на стуле, начал губернский секретарь. — Теперь совершенно ясно, что оба нападения — дело рук одного и того же лица. Дело в том, что не только на доме Вяземской, но и на Болотной, где жила Анна Извозова, кем-то оставлена надпись: «Морок изведет порок». И она тоже выполнена печатными буквами и, как и первая, находится довольно высоко. Если предположить, что человек обычно пишет на стене на уровне глаз, то получается, что злодей весьма высокого роста — почти в сажень.
— Позвольте, Петр Михайлович, но в материалах дела об этой надписи нет ни слова. Почему раньше вы мне об этом не докладывали? — сказал Филиппов и удивленно вскинул брови.
— Виноват-с, ваше превосходительство, — вытянувшись перед начальником, выговорил сыскной агент. — Не заметил попервоначалу, потому и не доложил. Но вчера вновь вернулся на место преступления и надпись сию срисовал. Правда, у меня нет точной уверенности в том, что она все-таки сделана рукой того самого злодея, хотя и очень на то похоже. Манера написания букв одна и та же и высота одинаковая.
— Как вы говорите? Порок изведет кого? — не предлагая подчиненному сесть, осведомился Филиппов.
— «Морок изведет порок».
— И что же? Отчего вы решили, что это нацарапал душегуб? Как-то не очень на стихи похоже…
— Да, вы правы. Но все-таки, согласитесь, строка непростая: первое и последнее слова различаются лишь одной буквой. К тому же «морок» имеет несколько значений. Среди известных — мглистый туман, серая изморозь, пасмурность и прочее, — есть и редкое: мороком еще называют сумасшествие, а также и душевнобольного человека. Так что, на мой взгляд, это написано неспроста.
— Вы думаете, что маниак, отдавая себе отчет, что у него не все в порядке с головой, сам себя называет безумцем? — Филиппов округлил глаза и нервно расхохотался. — Помилуйте, Петр Михайлович, в таком случае он никакой не безумец! Все маниаки уверены в полном здравии собственной души. — Он побарабанил пальцами по столу и добавил: — А что, если нас попросту кто-то дурачит?
— Такой вариант исключать нельзя, но мне кажется, что это маловероятно. К тому же, как я уже сказал, имеются три характерных признака, позволяющих предположить, что надписи сделаны рукой одного преступника: они находятся на одинаковой высоте, выполнены схожим печатным шрифтом и нанесены мелом.
— Да-с, задачка. — Филиппов окинул взглядом все еще стоящего подчиненного и смилостивился: — А вы присаживайтесь, Петр Михайлович, присаживайтесь, в ногах правды нет. И продолжайте.
Полицейский агент опустился на стул и провещал:
— Как вам известно, покойная Вяземская была убита сразу же после спиритического сеанса, на котором присутствовала весьма серьезная публика. Люди известные, уважаемые и состоятельные. Полный список гостей имеется в моем донесении. Так вот, медиум, господин Чертоногов — действительный статский советник, камергер двора Его Императорского Величества и управляющий канцелярией Министерства земледелия — вызвал дух Саввы Тимофеевича Морозова. Призрак, по словам одной из присутствующих, явился. Вяземская, ассистировавшая Чертоногову, спросила, есть ли виновные в его смерти. И тот, через медиума, не только ответил утвердительно, но и назвал имя и адрес человека, организовавшего его убийство, некоего Леонида, проживающего по адресу: Екатерининский канал, 25. На всякий случай я проверил эти весьма сомнительные, как мне казалось, сведения и выяснил, что в указанном доме имеется только один человек с именем Леонид. Это некто Красин — генеральный представитель немецкой фирмы «Сименс и Шукерт» в России. Все бы ничего, но выяснилось, что ранее, в 1904 году, еще до смерти Саввы Тимофеевича, он руководил электрической станцией — где бы вы думали? — как раз на фабрике Морозова! В Орехово-Зуево! И сам Савва Морозов предоставил ему казенную квартиру на Англичанской улице. В то же самое время Красин находился под надзором Владимирской жандармерии. По некоторым сведениям, он один из вожаков так называемого Центрального Комитета социал-демократов, кои именуют себя большевиками. Принимал активное участие в беспорядках 1905 года, снабжал оружием восставших.
— Если так, то чего уж этого голубя жандармы еще не забрали? — недоверчиво косясь на собеседника, поинтересовался начальник.
— Арестовывали, но доказательств не находили и потому выпускали.
— Если он такая заметная фигура, то наверняка имелись свидетели его антиправительственной деятельности.
— Имелись, но недолго. Тех, кто готов бы дать против него показания, находили мертвыми. Но самое интересное заключается в том, что, по моим данным, Красин находился за границей как раз в то время, когда и случилось роковое самоубийство Саввы Тимофеевича. Есть сведения, правда непроверенные, что за день до того, как в номере Морозовых прозвучал выстрел, Красин приходил к нему. Все это можно проверить, если встретиться с вдовой Саввы Тимофеевича…
— С кем? С женой бывшего московского градоначальника? Да она вас даже на порог к себе не пустит. И вообще, в какую сторону вас, любезный Петр Михайлович, занесло? Кто вам всей этой чепухи наговорил? О чем вы? Привидение! Фантом! Какой морок? Какой порок? Кто должен кого-то извести? При чем здесь большевик и одновременно немецкий представитель телефонной фирмы, якобы застреливший когда-то промышленника Морозова! Что за вздор! — багровея, выпалил Филиппов, и у него под глазом забилась едва заметная жилка. — Не хочу больше слушать эту околесицу. Соблаговолите докладывать по существу. Что конкретно вам известно об обстоятельствах гибели Вяземской?
Игнатьев вновь поднялся и вымолвил виновато:
— Видите ли, ваше превосходительство, как бы я ни хотел избежать рассказа о спиритическом сеансе, я не смогу этого сделать. И виной тому — предложение госпожи Ардашевой вызвать дух покойной матери Анны Извозовой, с тем чтобы испросить у нее имя того, кто напал на ее дочь.
— Хорошо, будь по-вашему. Докладывайте дальше. И я прошу вас, Петр Михайлович, не стоит при каждом ответе подскакивать с места.
Игнатьев пожал плечами, опустился на стул и продолжил:
— Так вот, Вяземская и медиум Чертоногов — главные звенья в цепи всего спиритического сеанса. Фаина Мелентьевна, что называется, чувствовала партнера, а это, как я выяснил, большое искусство. И ее подруга высказала мнение, что преступник убил хозяйку салона «Мадам Дюклэ» именно потому, что боялся разоблачения. К тому же ее муж, статский советник Ардашев, служащий МИДа, высказал вполне правдоподобную гипотезу, что злодей вводил в глаза жертвы серную кислоту из пузырька посредством пипетки. Он также считает, что тот был в перчатках. Ему, кстати, известно о применении хлороформа. Именно он обнаружил надпись на стене дома на Болотной. Это обстоятельство мне позже подтвердил и тамошний дворник.