Ретро-Детектив-3. Компиляция. Книги 1-12 (СИ)
Служитель поплевал на пальцы, и принялся листать толстый, размером с амбарную книгу, журнал. Дойдя до нужной страницы, он ткнул заскорузлым ногтем в какую-то строчку и что-то пробубнил себе под нос. Затем старик приблизился к телам и принялся рассматривать бирки. Оказалось, что нужные трупы лежали внизу. Он принялся переворачивать мертвяков и оттаскивать в сторону ненужных. В конце концов ему удалось вытащить двух усопших.
— Выбырайтэ, який треба, — вытерев пот со лба, выдохнул дед.
Ардашев узнал его сразу, хотя это было не просто. Разница между пышущим здоровьем красавцем и безмолвным синим телом была огромная. Ввалившиеся глаза, заостренный нос и посиневшие губы больше не напоминали энергичного и успешного дельца. Только усы все еще были завиты вверх.
— Это Кампус, — сухо выговорил адвокат, — как я и предполагал.
— Да, но откуда вы могли это знать?
— Экспедиция, как вы помните, состояла из восьми человек. Вот я и насчитал шесть возгласов, утонувших в глубокой пропасти. Разобрал я и седьмой крик — это был голос Кампуса. Только его «прощайте» не отдавалось эхом. Значит, он сымитировал собственную казнь. Но тогда мне не хотелось в это верить.
Повернувшись к сторожу, адвокат спросил:
— Послушайте, любезный, а как бы нам увидеть вашего прозектора?
— Пишлы зи мною.
И вновь колченогий хозяин мертвецкой повел через скопище трупов. У одной из комнат они остановились. Сторож робко постучал в дверь.
— Входите! — послышалось изнутри.
У рукомойника, в углу комнаты, стоял высокий худой человек в черном клеенчатом фартуке. Он тщательно мылил руки. На столе лежал покойник с зашитым через край животом.
— Пановэ из полиции, — пробубнил старик.
— Чем обязан, господа? — поглядывая поверх очков, осведомился патологоанатом.
— Моя фамилия Ардашев, Клим Пантелеевич.
— Иволгин, Петр Ильич.
— У меня есть подозрение, что господин, который числится у вас под № 89, отравлен. Не могли бы вы проверить сию гипотезу?
— А вы, простите, из какого участка? Что-то раньше мне не доводилось вас видеть. У вас имеется соответствующее распоряжение?
— С этим нет сложностей, — вмешался капитан. — Вам подвезут его сразу же, как только я протелефонирую. Я имею отношение к столичному военному ведомству. Моя фамилия Мяличкин. Однако прошу вас не откладывать вскрытие. Это очень важно.
— Ну что ж, хорошо. Во всяком случае, никому от этого хуже не будет.
— Вы не будете возражать, если мы дождемся результатов на свежем воздухе? Поверьте, мы достаточно насмотрелись на то, кем мы рано или поздно станем, — ослабляя галстук, выговорил присяжный поверенный.
— Да-да, конечно. Дорогу найдете? Тут прямо по коридору, через амфитеатр и к выходу.
— Благодарю вас. Думаю, не заблудимся. К тому же несколько памятных ориентиров до сих пор стоят у меня перед глазами. И я уверен, что они не преминут навестить меня ночью.
Вскоре Ардашев и капитан выбрались из сырого подземелья. Пройдя по аллее, они уселись на лавочку, стоявшую на солнечной стороне. Офицер достал папиросу и закурил. Помолчав немного, он сказал с грустью:
— Все никак не выходит из головы ваша фраза о том, что и мы с вами когда-то будем вот так валяться, никому не нужные и всеми забытые.
— Ну уж! Не стоит так буквально понимать мои слова. Вы женаты?
Мяличкин кивнул.
— Тогда я не вижу поводов для беспокойства. Хотя… всякое может случиться. Особенно если вас отправят в заграничную командировку. Помните того англичанина?
— Которого вы… переиграли?
Присяжный поверенный усмехнулся.
— Вы очень тактичны: подобрали нужное слово. Так вот он был потомственным аристократом в каком-то там поколении. А ведь его труп наверняка валялся среди ялтинского отребья. Что поделаешь, такова судьба разведчика. В нашу честь не говорят длинных речей за поминальными столами. В лучшем случае ваш куратор достанет из шкафа коньяк, помянет мысленно и пропустит стаканчик. Правда, вскорости забудет, потому что появятся новые дела и придут новые агенты — молодые и решительные… И все же, Константин Юрьевич, позвольте вернуться к нашему расследованию. Получается, что четверо из тех, кого я опрашивал в суде по делу Маевского, отправились на тот свет. Все они, за исключением учителя Гласова, — хотя он тоже был заядлый картежник — принимали участие в игре в «девятку». Не стало даже Белоглазкина, который по случайности оказался за соседним ломберным столиком в Коммерческом клубе. В том, что Кампус отравлен, у меня нет ни малейших сомнений. Я даже берусь предсказать, что это тот же яд, которым опоили Маевского, то есть цианид. Если мое предположение подтвердится, значит, мы имеем дело с одним и тем же злодеем. Он поставил себе цель завладеть перепиской Аланской митрополии с византийским патриархом. Нетрудно предположить, что преступник собирается выручить за нее солидные деньги. Здесь это делать опасно, поскольку ваши филера ходят кругами вокруг турецкого посольства. Зато в Константинополе с этим справиться гораздо удобнее: достаточно сдать чемоданы со свитками в камеру хранения и преспокойно торговаться. А получив деньги, можно перебраться в любую страну. И «прощай, немытая Россия!». Отсюда вывод: он попытается сесть на ближайший пароход до Константинополя. А таковой уходит завтра. Это последний рейс, на котором повезут паломников по святым местам. Другого способа добраться до бывшего Ромейского царства у него в этом году не будет: навигация вот-вот закончится и начнутся шторма. Вот потому, Константин Юрьевич, вам следует очень поторопиться и уже сегодня обеспечить меня турецкой визой. Заграничный паспорт я с собой прихватил. Надеюсь, что мне вообще не придется ходить по чужой земле. Однако чем черт не шутит? Стало быть, отбываю завтра вечером, на «Ефрате».
— Но ведь это большой риск. Вам нельзя одному. Давайте вместе.
— Не переживайте. Вам предстоит меня страховать. Но об этом поговорим позже. А сегодня мне еще надо успеть на почту. — Ардашев повернулся в сторону больницы. — Смотрите, кажется, есть результат. Пойдемте.
Доктор Иволгин, дымя папиросой, медленно шел навстречу. Он был одет в темно-серое драповое пальто и такого же цвета котелок.
— Вы были абсолютно правы, — сказал он. — Этого господина отравили цианидом. Вероятно, его добавили в алкоголь. Но заключение я смогу выдать только по письменному запросу. Не обессудьте. Таков порядок.
— Не сомневайтесь, — заверил Мяличкин. — Я распоряжусь, к вам подъедет судебный следователь.
— Давайте перенесем это на завтра. Сегодня я уже закончил работу.
— Разумеется, — согласился капитан.
— Тогда позвольте откланяться.
— Честь имею!
— Желаю здравствовать! — попрощался Клим Пантелеевич.
Помолчав немного и глядя вслед удаляющемуся доктору, адвокат произнес:
— Я никогда не мог понять палачей и прозекторов: что двигало ими, когда они выбирали профессию?
Мяличкин хотел что-то ответить, но в этот момент показался извозчик, и адвокат махнул ему рукой. И вскоре рессорная коляска с резиновыми шинами, нарушая все правила, установленные для движения экипажей, уже неслась обратно на Дерибасовскую, к «Большой Московской» гостинице. Времени у Ардашева почти не оставалось.
28
«Иоанн Златоуст»
Широкая полоса уходящего берега давно скрылась из виду. Солнце, словно огненный мячик, норовило укатиться за тучи, озаряя закатом небо, море и корабль. Под крик чаек «Ефрат» рассекал неспокойные волны. Пароход слегка покачивало, но, несмотря на это, на палубе было довольно много народу. Всем хотелось подышать чистым морским воздухом и насладиться красотой бесконечного водного пространства.
Ардашев неторопливо прохаживался вдоль борта, разглядывая публику. Сегодня утром он получил ответную телеграмму из Ставрополя. В ней было всего четыре слова: «Саран Ундервуд найдены Поляничко». А это значит, что Ефим Андреевич выполнил просьбу адвоката и улики против злодея теперь были, что называется, in theatro orbis terrarium [147]. Оставалось самое главное — отыскать убийцу. А эта задача была не из простых: он находился где-то на этом судне, среди двух сотен пассажиров.