Ретро-Детектив-3. Компиляция. Книги 1-12 (СИ)

Сложности с Берлином у Лондона возникали тогда, когда интересы британских и немецких шпионов пересекались. Подопечные Камминга в таких случаях поступали просто — через двойного агента они «сливали» русским информацию о немецких шпионах. Немцы же предпочитали, не мудрствуя лукаво, тихо «устранять» коллег из туманного Альбиона.
Вот и сейчас нельзя было сбрасывать со счетов и такое вероятие событий касательно Донна. Тем более со всей очевидностью становилось ясно, что в Ялте действовал не один, а несколько агентов Nachrichten-Bureau [130]. Не сильно отставали от немцев и союзники из Австро-Венгрии.
Когда за окнами уже забрезжил рассвет, а в фарфоровой чашке почти не осталось чая, Камминг принял единственно правильное, на его взгляд, решение. Он все-таки рискнет и разрешит Чинару провести операцию самостоятельно — Nothing venture, nothing have [131]. И уже завтра направит в Россию другого офицера. Новому посланнику предстояло не только проверить лояльность агента, но и разобраться в истинной причине смерти майора Борнхила.
  
21
 
Букет белых роз
 
Подкатив на «Руссо-Балте» к гостинице «Россия», адвокат заметил в вестибюле Нижегородцева. Доктор сидел за кофейным столиком в компании Сорокопятова. Оба со скучающим видом пили чай. Завидев Ардашева, Николай Петрович радостно воскликнул:
— Ну вот, слава богу, наконец-то вы и нашлись. А мы тут с Ярополком Святославовичем вас дожидаемся. Присаживайтесь, Клим Пантелеевич, я велю еще один прибор поставить.
— Не откажусь, — вымолвил Ардашев, обрадовавшись возможности загладить неловкость вчерашнего вечера. Усаживаясь в кресло, он спросил: — И как ваши литературные изыскания, Ярополк Святославович?
— Помаленьку, Клим Пантелеевич. С удовольствием пообщался со стариком Синани — удивительный, можно сказать, человек. Столько интересных фактов помнит об Антон Павловиче! Вот давеча рассказывал анекдотичную историю: как-то Чехов получил письмо из Одессы. Почтенный глава семейства жаловался, что его дочь — восемнадцатилетняя барышня — плыла на пароходе из Севастополя в Одессу и там, на палубе, познакомилась с… Чеховым. «И как вам не стыдно, господин Чехов! — негодующе писал отец. — Вы сочиняете такие симпатичные рассказы, а позволяете себе приставать к девушке со столь омерзительными предложениями!» Рассказав эту историю, Антон Павлович рассмеялся, потом снял пенсне и пояснил: «А я никогда из Севастополя в Одессу не ездил».
— Действительно забавно, — улыбнулся Клим Пантелеевич.
Появился лакей с подносом. На столике оказалась чайная пара и стакан с блюдцем. Налив чаю доктору и адвокату, он в нерешительности остановился перед Сорокопятовым — из его пустого стакана выглядывала чайная ложка.
— Изволите еще?
— Нет, любезный, спасибо. Напился. — Писатель повернулся к Ардашеву. — А вы слышали, Клим Пантелеевич, что вчера в парке гостиницы «Ялта» обнаружили труп? За два дня — два убийства!
— Да, странные вещи творятся в Ялте, — согласился присяжный поверенный.
— А вас недавно судебный следователь разыскивал. Портье сказал, что вы куда-то уехали. Он, кстати, спрашивал меня, где вы были вчера с восьми до десяти пополудни.
Не успел доктор договорить до конца фразу, как на входе показался Лепищинский.
— Доброе утро, господа! Клим Пантелеевич, не могли бы вы дать мне аудиенцию?
— А вы присаживайтесь, — предложил Нижегородцев. — Я велю еще чаю…
— Нет-нет, благодарю, но мне было бы желательно переговорить с Климом Пантелеевичем тет-а-тет.
— Ну хорошо, — вздохнул адвокат. — Видно, не суждено мне сегодня почаевничать. Что ж, в таком случае я предлагаю пройтись.
— Отличная идея, — согласился следователь. — Только давайте прогуляемся до парка гостиницы «Ялта».
Оказавшись на улице, Лещинский спросил:
— Вы слышали об убийстве помощника библиотекаря?
— Простите?
— В парке гостиницы «Ялта» неизвестный злоумышленник пронзил горло служащему библиотеки имени Жуковского. Кстати, вы, просматривая там вчера книги, заказанные убитым полковником, и могли его видеть.
 
— Кого? — поигрывая тростью, осведомился присяжный поверенный.
— Убитого помощника библиотекаря.
— Допустим. И что с того?
Потеряв терпение, Лепищинский перешел на холодный официальный тон.
— Извольте пояснить, где вы находились вчера между восемью и десятью вечера?
— Гулял. А в девять я был уже в гостинице. Спросите у портье.
— Он это уже подтвердил. Но меня интересует время с восьми до девяти.
— Постойте, вы что же это… меня подозреваете?
— Я всего лишь проверяю факты, которые складываются пока не в вашу пользу.
— То есть как? — Ардашев с удивлением нахмурился.
— Для начала все-таки ответьте на поставленный вопрос: где вы были вчера между восемью и девятью вечера.
— Гулял.
— Хорошо, давайте тогда я поставлю вопрос иначе: после того, как вы проводили госпожу Авоськину до гостиницы «Ялта», вы возвращались назад через парк?
— Господи, — покачал головой Клим Пантелеевич, — вы уже и до бедной женщины добрались. Но вы правы: я действительно решил подсократить дорогу.
— Как утверждает портье гостиницы «Ялта», уже в восемь часов госпожа Авоськина разговаривала с мужем по телефону. Следовательно, примерно в это время вы пошли через парк, чтобы срезать путь до вашего отеля. Но там вы появились только в девять. Скажите, где вы находились почти час?
— Послушайте, Модест Казимирович. Я ведь вам уже сказал, что я совершал пешую прогулку. Если хотите, чтобы я подробно описал маршрут, — извольте: с Садовой я повернул на Платановую, потом на Мордвиновскую, а оттуда на набережную.
— Получается, вы гуляли вечером по Мордвиновскому парку? Этому прибежищу воров и грабителей?
— Да? — адвокат округлил глаза. — Если бы я знал эти подробности, то непременно бы воздержался от его посещения.
Следователь в нерешительности остановился у калитки.
— Прогуляемся?
— С удовольствием, — пожал плечами адвокат.
Парк, казавшийся серым ночью, днем предстал во всей красе. Зеленые кипарисы не выглядели теперь такими мрачными, да и клумбы нарциссов ожили при солнечном свете. Особенно поражала садовая часть: у каменной ограды красными соцветиями горел миндаль и персики, над которыми носились пчелы. Клим Пантелеевич залюбовался гранатом, цветущим темно-бордовыми лепестками.
— Не правда ли, красивое дерево? — проговорил Лепищинский.
— А мне отчего-то оно кажется зловещим.
— Может быть, вы и правы, если учесть, что в десяти саженях от него, — он указал рукой, — вон под тем кипарисом мы и нашли несчастного библиотекаря.
— Он был застрелен?
— Нет, ему проткнули шею чем-то вроде шпаги.
— Надо же, — покачал головой присяжный поверенный, — а я-то думал, что этот вид холодного оружия уже давно вышел из моды.
— Как видите, нет. В руке у него был пистолет с надетой на ствол соской. Он успел выстрелить всего один раз. Но звука никто не слышал.
Адвокат кивнул:
— Соска должна была воспрепятствовать мгновенному выходу пороховых газов и приглушить звук выстрела, не так ли?
— Вы абсолютно правы. И все-таки, Клим Пантелеевич, вы мне что-то не договариваете. Ведь не будете же вы отрицать, что убийство полковника Левицкого, который посещал читальню, и смерть библиотекаря связаны?
— Несомненно.
— Но именно после вашего визита в библиотеку на этой тропинке произошла какая-то схватка. Я не знаю, были ли вы ее участником или нет, но у меня есть подозрения, что вам известно гораздо больше, нежели мне. По какой-то неведомой причине вы не хотите быть откровенным. Бог вам судья. Но имейте в виду, может так случиться, что на вас падет обвинение в смертоубийстве библиотекаря Сорочинского. И тогда я уже ничем не смогу вам помочь, тогда как чистосердечное признание…