Ретро-Детектив-3. Компиляция. Книги 1-12 (СИ)
– А жена? – не удержался Нижегородцев.
– Приезжает. Посидит, посмотрит на него, поплачет и уходит. Ведь он ее не признает. Вот такое оно – человеческое горе. Да вот и он.
На аллее показался мужчина. Он был гладко выбрит, носил серый картуз, холщовую рубаху навыпуск и черные брюки, заправленные в яловые сапоги. Поравнявшись с доктором, он вежливо поклонился и прошел мимо. В его глазах читалось безразличие.
Перед входом в отделение собралось несколько больных в серых халатах. Высоченный, как телеграфный столб, мужчина, сидя на деревянных порожках, раскачивался из стороны в сторону, видимо, изображая из себя маятник. Двое других, стоя на четвереньках, сосредоточенно ловили мух, круживших над темным пятном жидкости, разлитой у самого крыльца.
Зайдя внутрь, Ардашев почувствовал неприятный смешанный кисло-сладкий запах пота, людских испражнений, какого-то съестного варева и табака. «Этот тюремно-больничный дух – вечный спутник человеческого горя. Так было не одну сотню лет до нас, так будет и после нас, – горько подумал адвокат. – В России, как нигде в мире, жизнь меняется медленно».
У палаты № 7 доктор на секунду приостановился, обернувшись к спутникам, как бы приглашая войти, и тут же решительно отворил дверь. В комнате стояло четыре кровати, убранные серыми одеялами. Три койки были пусты, а на одной, у зарешеченного окна, на спине лежал человек. Можно было бы подумать, что он спит, если бы не широко раскрытые глаза, обращенные в потолок. Окаменевшее лицо, заросшее щетиной, не выражало никакой мысли. По грудь он был укрыт серым кретоновым одеялом. Из-под нательной застиранной рубахи виднелась грязная нитка православного крестика.
Присяжный поверенный пододвинул стул и сел рядом.
– Здравствуйте. Меня зовут Клим Пантелеевич. Я – адвокат.
– И что с того? – безразлично произнес сумасшедший. – Вот, возьмите, – он вытащил из-под одеяла кусок почтовой бумаги и протянул Ардашеву. – Вы ведь пришли за этим?
– Господи! – вскрикнул Нижегородцев.
На смятом листе чернела буква «К», сердце, а вместо двух костей – пара перекрещенных пистолетов.
– Где? Где произойдет убийство?! – почти закричал Стильванский.
Вместо ответа больной резко поднялся и разразился истерическим хохотом. Его голова задергалась, глаза налились кровью, а изо рта хлопьями полезла белая пузырящаяся пена. На шум вбежал надзиратель.
11. Перед грозой
Лошадка уже миновала второй мост через реку, а Клим Пантелеевич все продолжал невозмутимо поглощать леденцы из жестяной коробочки с надписью «Георг Ландрин». Потеряв всякое терпение, Нижегородцев решил нарушить затянувшуюся паузу:
– Клим Пантелеевич, не томите душу, скажите, вы в самом деле верите, что этот Фартушин настоящий провидец?
– «Одному дается Духом слово мудрости, другому слово знания, тем же Духом; иному вера, тем же Духом; иному чудотворения, иному пророчество…» Помните?
– Как же! – встрепенулся доктор. – Первое послание апостола Павла к Коринфянам.
Адвокат молча кивнул.
– Неужели вы – самый непримиримый скептик из всех, кого я когда-либо встречал, поверили, что бывший нотариус пророк?
Вместо ответа Ардашев спросил:
– Вы слыхали об Эдгаре Кейси?
– Он ясновидящий, если я не ошибаюсь, откуда-то из Америки…
– Из Бостона, если быть точнее. В прошлом году о нем писали все газеты.
– Ну да! Он видит сквозь стены и может предсказывать будущее.
– Так вот, мне хотелось бы знать, что думает об этом в вашем лице просвещенная русская медицина.
– А ничего! Пока это выше наших познаний о человеческом разуме.
– Жаль, – горько вздохнул присяжный поверенный. – А то бы уже сегодня я смог бы познакомить вас с убийцей.
– Все шутить изволите! А я вот не понимаю, Клим Пантелеевич, зачем вы посоветовали Куприяну Савельевичу протелефонировать в Ессентуки и сообщить полиции о предсказаниях Фартушина?
– А как же иначе? Ведь на сегодняшний день я не знаю, кто истинный злодей. Тогда как господин Круше, вполне вероятно, сумеет в этом разобраться раньше меня. Я обязан был дать ему шанс и уравнять возможности.
– Ну, допустим. А для чего вы порекомендовали допросить этого сумасшедшего нотариуса под гипнозом и в присутствии полиции? Ведь мы могли бы сделать это и без них.
– Видите ли, Николай Петрович, я расследую преступления, полагаясь исключительно на собственную наблюдательность и способность выстраивать разрозненные события в стройную логическую цепочку. А отыскание злоумышленников с помощью отпечатков пальцев или даже в результате вот такого гипнотического сеанса – удел полиции. Это все равно, что просить сивиллу отыскать вора. И потом, согласитесь, что, какую бы правду ни поведал Фартушин, доказать в суде присяжных чью-либо вину, основываясь лишь на показаниях умалишенного, решительно невозможно, – Ардашев на секунду задумался, – ах да, простите, запамятовал – в Терской области уголовные дела рассматриваются без участия присяжных заседателей, а кассационной инстанцией здесь является Правительствующий сенат. Но, как бы там ни было, в любом случае мы сможем в этом убедиться.
– И все-таки, неужели Фартушин и есть истинный преступник, который губит жертвы чужими руками, воздействуя на их волю с помощью гипноза?
– Как я уже говорил, любая версия, какой бы фантастической она ни рисовалась, имеет право на существование. Вот это как раз мы и проверим с помощью гипноза. Если душевнобольной не поддастся внушению, значит, он сам им обладает. И познание этого – первый шаг к раскрытию истины.
– Клим Пантелеевич, как вы думаете, где совершится новое убийство?
– Вот об этом как раз я сейчас и размышляю…
– Ну и? – сгорал от нетерпения врач.
– Знаете, по большому счету это может произойти где угодно: и в Ессентуках, и в Пятигорске, но мне отчего-то кажется, что, скорее всего, на очереди Кисловодск.
– А когда?
– Вероятно, сегодня.
– Опять шутите?
– Да разве нам с вами до шуток!
– А в котором часу?
– Между шестью и девятью.
– Но где?
– В Курзале.
– Да откуда, право слово, вам это известно? Ведь Фартушин так и не ответил на этот вопрос.
– Ах, дорогой мой Николай Петрович, вы зря на меня сердитесь. Я совсем не собираюсь строить из себя господина Кейси. Куда уж мне до этого американского провидца! Я лишь замечу, что наш злодей – будь это Фартушин с сообщником или кто-то другой – склонен к внешним эффектам. Именно поэтому рядом с каждым трупом остается карта – этакая подсказка для нас, что преступления связаны между собой, как фигуры кадрили. И если первое смертоубийство было некоторой пробой, то второе он уже совершает при большем скоплении народа. Публика и полиция в растерянности, напряжение нарастает, и вот-вот разразится скандал! А когда лучше всего его устроить? Конечно же, сегодня, во время прощального концерта Шаляпина и в присутствии многочисленной прессы. И завтра утром передовицы местных газет обрушатся на головы запуганных курортников устрашающими заголовками. А послезавтра об этом заговорят в столице.
– Надобно срочно оповестить полицию! – твердо, с ударением на последнем слове выговорил Нижегородцев.
– Неужели вы думаете, что Круше посадит рядом с каждым зрителем по городовому? Вздор! Сегодня ему вполне хватит общения с вашим коллегой. Дай-то бог, чтобы у него самого голова не пошла кругом после знакомства с душевнобольным! А тут еще досужие домыслы ставропольского адвоката! – Ардашев замолчал и смерил приятеля серьезным взглядом. – Скажите, Николай Петрович, у вас пистолет имеется?
– Пистолет? – рассеянно переспросил Нижегородцев. – Нет, и не было никогда. Только охотничье ружье, двустволка… дома.
– Значит, пойдете безоружным.
– А куда, позвольте узнать?
– На концерт, – Клим Пантелеевич щелкнул крышкой золотого «Мозера». – Надо бы поторопиться… Впереди ужин, а до начала выступления Шаляпина немногим более двух часов. А тут, – адвокат посмотрел на черное, будто вымазанное ваксой небо, – вот-вот гроза разразится.