Эль и Карамель (СИ)

– Ася… – прошептал ослабшими губами.
Десяток зомби окружил пекарню. Их голоса становились всё громче и громче. Их нарастающий голод чёрными тенями проникал в щели здания и щупальцами тянулся к местам защиты – углам, потолку, середине комнаты. Эль почувствовал, как сила зомби гладит его по левой ноге, предлагая стать одним из мертвецов. Предлагая стать сильнее. Маня в первые ряды.
– Ты возглавишь весь мир. Ты будешь править рядом со мной, – прозвучал шёпот Пончика.
Эль посмотрел тому в глаза и увидел будущее.
Он сидел на троне, а вокруг величественно и подобострастно вышагивали зомби, переодетые в одежды с золотом и драгоценными камнями. Вечная валюта – богатство – теперь была лишь украшением, воспользоваться которой могли лишь они: Властелин и его верные слуги.
– Любви нет. Она приходит и уходит. Любовь – это иллюзия. И, как и всё сущее, она умирает, исчезает. Рассыпается в ничто. – Доносилось со всех сторон. Пончик улыбался. – Любви нет. Спасение во власти. В господстве.
Эль смотрел на жадного безумного колдуна и понимал, почему революционер Ачха, человек с высокими принципами, герой своего времени, превратился в зомби. Он поддался. Как и любое существо с эмоциями и чувствами, поддался дурному влиянию. Усомнился в том, что считают добродетелью.
– Любовь требует жертв, она хочет, чтобы ей подчинялись, – слышал Эль, – а мы ничего не просим взамен. Мы не вынуждаем. Мы хотим помочь. Любовь – зло. Из-за неё разбиваются сердца, из-за неё мы идём на жертвы. Она убивает в нас самих себя. Ради любви мы готовы отдать самое ценное, что имеем – нашу жизнь.
Эль опустил руки. Магия погасла. Поникла. Эль шагнул в сторону Пончика. Он уже подошёл почти вплотную к разразившемуся смехом колдуну, протянул посох, когда в сознание прорвался голос Аси, и его любимая набросилась на колдуна.
– Сто-о-ой! – испуганно завизжала блогерша, выбегая следом.
Эль закричал в исступлении.
– Не сегодня, брат, – Алексей выхватил посох из рук Эля.
Колдун, не ожидавший нападения и такой подставы от брата, растерялся всего на мгновение, и смертельное заклинание повисло в воздухе, в сантиметре от испуганных глаз Аси.
– Всё, как я видела, – прошептала Алиса, уводя Карамелину подальше от опасного волшебства. В мире, сошедшем с ума, абсолютно всё могло выйти из-под контроля. – Всё, как я видела, – повторила она. – Но… но что дальше?
Этого блогерша не знала. Будущее никогда не раскрывалось целиком.
– Лёх-ха, ты чего? – попятился Андрей, забыв про Асю и прочих врагов. – Я же т-твой брат, я же…
– Прости… – поник Лёша. – Но так будет правильно. Хватит смертей. Их и так слишком много.
– Нет, – продолжал отодвигаться Пончиков, пока не упёрся в стену. – И это… всё? Ты забудешь наше общее детство, наших родителей? Наши игры? А, помнишь, как я спас тебя из реки? Помнишь?
– Помню. Сначала ты пытался меня утопить.
– Ты съел мою конфету!
– Конфету, Андрей. Всего лишь конфету.
– Но мы были детьми. Мне было семь!
– И с тех пор ничего не изменилось.
– Нет, ты не можешь… Не можешь!
– Уже… – Лёша с болью отвёл глаза. Посох в его руке заискрился. Яркое свечение, меняя оттенки, озарило помещение, выхватывая из углов, из щелей в стенах многочисленные тени. Зомби почти прорвались в пекарню, таща за собой всё самое мрачное из потустороннего мира.
 
– Конец… – произнёс брат, вновь глядя на брата.
– Пророчество! – закричала Алиса. Она схватила Эля и Асю, потащила к Лёше. – Две любви соприкоснутся, и зло падёт. Так, гласит пророчество! Я думала, что две любви – это Ася и Эль, но я ошиблась. Две любви – это их любовь и…
– Моя… – догадался Лёша. Бросил виноватый, полный нежности и раскаяния взгляд на Маду. – Прости…
Никто ничего не успел сообразить, а он уже чертил в воздухе птицу. Пустельга, словно, сама рождалась магией посоха. Ася вздрогнула и крепче сжала ладонь Эля. Птичка легко опустилась на их сомкнутые руки, и в тот же миг татуировка засветилась. Она становилась всё ярче и больше, пока не вспорхнула двойником первой птицы. Обе закружились в затейливом танце, волшебными, предсмертными знаками окружая колдуна... Недовластелина… Пончикова Андрея Вениаминовича.
Растерянность на его лице сменилась печалью. Болью. Он протянул дрожащую руку к своему брату и… исчез.
Пекарню поглотил туман. Он заволок пространство, опутал находившихся в нём. Поглощал.
Он забирал с собой не только Пончика, но и часть зомби. Их не должно было быть в этом мире. Им здесь не было места.
А затем пекарня взорвалась отчаянным криком. Туман рассеялся, и все увидели Маду. Она обливалась слезами, роняя их на мёртвого Лёшу.
Скорбная тишина не могла длиться вечно, и первой её нарушила Алиса:
– Злом… были… они оба. Оба брата. Мне очень… жаль.
– Заль… – услышали голос Василия. Хомяк приближался к Кристине. С каждым шагом он как будто рос, а его походка становилась всё не увереннее. Дойдя до девушки, Василий как пьяный рухнул ей под ноги. Через минуту на месте зверька лежал нескладный парень Василий из деревни Двууховки.
Снаружи что-то взорвалось, загрохотало. Алиса выглянула в окно. Над Чароградом летали сотни птичек.
– Подмога, – вздохнула она, глядя на то, как пустельги махали крыльями и танцевали, скидывая на зомби внушительные сети, покрытые золотом. Это были сети магии. Сети добра.
Блогершу никто не услышал. Каждый пребывал в своём горе, своей утрате, своём счастье.
А зомби, тем временем, несмотря на птичек, становилось всё больше: слои других миров прорывались, впуская новую нежить. Уже не как не связанную с тем, что натворил Пончиков.
– Мы должны им помочь! – закричала Алиса. – Только все вместе победим этот чёртов апокалипсис!
Наконец, на неё обратили внимание. И первой это сделала Мада.
– Я уничтожу их, – зло шипела она, – ради памяти моего Лёшеньки, ради нашей любви.
Эль выпустил любимую из объятий и сказал:
– Алиса права. Время не медлит, Асенька, мы должны что-то делать.
Ася кивнула. Затем схватила свою сумочку, где лежала карамель, протянула леденцы Элю.
– Ты издеваешься? Не время сладостей. Ася, не дури!
– Самое время, Эль, – она была серьёзна, как никогда. Расплавь конфеты волшебством, сплети из карамели сети. Будем клеить зомби.