Эль и Карамель (СИ)

– Бесполезная магия, – проворчала Кристина, потирая ушибленный нос. Он не был сломан, но ещё кровил и болел.
Эль ничего не ответил. Когда он только поступил учиться, считал так же. Но позднее осознал: волшебство не панацея, не спасательный круг, не щит от любого зла. Волшебство – это прежде всего осторожность и знания. А затем уже капелька магии.
– Я начну первый, – сказал, видя неуверенность. – Присоединитесь, когда поймёте, что готовы.
Недолго Ася смотрела на любимого. Каждое его прикосновение к предмету отзывалось в ней жгучим страхом.
– Умирать, так вместе, – решила, поднимая «К» – калькулятор.
Сёстры встретились взглядом. Вздохнули, кивнули.
Конечно, никто умирать не спешил, но в глубине души понимал, если пострадает один из них, пока другой будет стоять в сторонке, совесть убьёт быстрее, чем удар магии. Простая истина помогла не попадаться в последующие ловушки и приходить на выручку друг другу.
Через уйму потраченных нервов, сил и времени искатели были вознаграждены. Натренированная, казалось бы, детскими играми Ася, с лёгкостью отметала одни предметы и заостряла внимание на других. Печать бабушки тоже помогала, не так активно, как хотелось Карамелиной, но всё же науськанная Элем, та понимала – магия – не палочка выручалочка. Магия лишь своеобразный пинок в правильном направлении. Магический пинок. Поэтому не сердилась.
В итоге из большого количества возможностей осталось всего шесть: ровно столько, сколько букв было в загадке.
– А что делать с мягким знаком? – недоумевала Кристина после того, как все собрались у кучки предметов.
– Он уже найден, – гордо улыбнулась Ася. – Бабушка всегда переворачивала знак, и таким образом я получала «Р». Чаще всего там скрывалось что-то рычащее.
– Рычащее? – переспросила Мада.
– Да. В детстве это обозначало нечто, издающее громкий противный звук, например, ракета.
Три пары глаз смотрели с удивлением.
– Ненастоящая, конечно, игрушечная. Папа коллекционировал, пока я не подросла и не заняла все его полки своей косметикой. – Голос звучал грустно. – Он сам продал коллекцию. Выручил много денег, но расстроенный потом ходил целую неделю. А рычащее здесь вот это, – указала рукой на овальный предмет, напоминающий обыкновенное, правда, старое зеркало.
– Съюка, – сказал Эль.
– Не ругайся, – нахмурилась Ася.
– Это название.
– Бабушка часто использовала эту штуку для улучшения теста. Шутя, естественно. И рычала, изображая, как зеркало колдует.
– Оно по-настоящему колдует, любимая. Клавдия Семёновна использовала Съюку при поимке воров.
– Ничего себе! А мне бабушка говорила вот что: «Всё и все любят выглядеть хорошо. Тесто не исключение. Поставь зеркало перед тазиком, пусть поговорят. Тесто на себя полюбуется, улучшит вид». Я верила. Мне было лет пять, и я спрашивала, как оно себя может улучшить, а бабушка отвечала, что оно поднимется, представляя себя будущим румяным пирогом. Я только смеялась, но послушно выполняла просьбу. Пока тесто любовалось собой, как же смешно, мы садились пить чай, и бабушка рассказывала разные истории из «Кулинарной страны».
– Откуда? – переспросил Эль.
– «Кулинарная страна» – передача о полезной еде для маленьких, – пояснила Мада. – Я её помню.
 
Каждое утро слушала, когда мы завтракали.
– Точно! Там рассказывали про ожившие овощи и их приключения, – добавила Кристина.
– Это там, где Горошинка пошла на выставку и влюбилась в Бульон?
– Да, Элечка, я обожала слушать истории в бабушкином исполнении. Она меняла голоса и добавляла таинственности. Получалось захватывающе.
– А я «Страну» ненавидел, потому что терпеть не мог овощи, и никакие сказки изменить отношения к отвратительному гороху не могли.
– Не помню, чтобы ты отказывался от моего супа, – заметила Ася.
– С годами вкусы меняются, любимая. Теперь я всеяден. Но давайте приступим. Неизвестно, как много времени у нас осталось.
Ася отложила зеркало и взяла миску.
– Буква «А» – Английская.
Эль быстро объяснил всё сёстрам.
Карамелина сразу пояснила, опережая логичный вопрос:
– Съюку проверять сейчас нет смысла. Бабушка всегда проводила игру так, чтобы лишь, найдя все предметы по очереди, я получала приз.
– То есть они все должны соприкоснуться? – предположила Кристина. – Или бабушка строго следила за твоими действиями?
– И то, и то.
– Но с виду это обыкновенная миска, – заметила Мада.
– А бабушкина печать среагировала.
– И всё-таки может акрилиус подойдёт больше? – Кристина протянула артефакт в виде блестящего мелкого камушка.
Акрилиус был её излюбленным камнем в институте. С его помощью можно было добавить блеска любому предмету. Но преподаватели, безусловно, делали вид, будто камень нужен исключительно для манипуляций с превращениями. Убеждали, что без него химические формулы не оживут. В тайне от однокурсников и даже сестры Кристина отламывала по кусочку акрилиуса и использовала в украшениях. Серьги с магией не могли не привлечь внимание противоположного пола. Так она думала, но разочаровалась после пятнадцатой попытки.
– А как же бабушкина печать?
Кристина отложила камень.
Ася по совету Эля прошептала заклинание, подышала на миску. После её манипуляций та засветилась слабо, но уверенно, и сама поплыла к подготовленной Элем корзине. Вернее, Ася называла ЭТО корзиной, а на самом деле оно было ЭТО и расшифровывалось, как Эле-Тесский Образ. Карамелина смеялась, а не в честь ли Эля назвали штуковину, но парень уверил, что ЭТО существовало задолго до его рождения. ЭТО изобрёл некий маг для выявления и сопоставления магических волн. ЭТО было многофункциональным инструментом.
– Мудрёная штука! – вспомнила Кристина. За своё недолгое обучение она успела кое-что узнать об ЭТО, и это с трудом укладывалось в голове. Заумные термины, непонятные формулировки никак не желали усваиваться в памяти.
Миска повисла в круге, очерченном магией ЭТО, закрутилась волчком и явила свету проекцию буквы «П».
– Ого-го... – сказала Ася. – Хотя, чему я удивляюсь после всего случившегося?..
– Твоя бабушка хотела, чтобы мы разгадали загадку вместе, – заметил ничуть не шокированный Эль.
– Она знала, твои воспоминания и мои волшебные знания откроют истину.
Ася хмыкнула и наклонилась к следующему предмету.