Кошмар в августе

— Я привез то, о чем мы договаривались, и даже чуть больше, — кося глазами, пробормотал Пантелеев, — но не при всех же передавать...
Валикбеев побледнел настолько, насколько позволяла его смуглая кожа.
— Что за тайны?
— Это деликатная тема, поэтому я и хотел поговорить с дамой наедине! — взвился Пантелеев. Переносицу и лоб покрыли мелкие капельки пота. — Это касается только нас двоих — ее и меня! Какое вам дело?
Пока Даша размышляла, как лучше поступить: выйти с Пантелеевым и потихоньку смотаться или делать вид, что ничего особенного не происходит, в дверь опять позвонили.
— Вы позволите? — Она собралась выйти и открыть дверь, но Полетаев ее опередил:
— Не беспокойся, я сам открою.
В его отсутствие на кухне воцарилось гнетущее молчание. И это оказалось весьма кстати, потому что было слышно, как отчетливо прозвучали слова:
— К сожалению, никого нет дома, попробуйте зайти вечерком. Не знаю, я всего лишь электрик...
— Да что же это такое! — возмутилась Даша и поспешила на помощь очередному гостю.
Несмотря на все усилия полковника, в прихожую практически просочился Истомин и уходить явно не собирался — он заметил при входе несколько пар мужской обуви.
— Ну вот! — вскричал Артем, увидев в проходе Дашу. — А вы говорили, никого нет. Дашка, с тобой все в порядке?
— Почти. Проходи, здесь уже целая делегация.
Оттеснив шипящего полковника, Истомин быстро разулся и проследовал на кухню.
— Всем привет. А чего не на работе?
— У меня лаборатория опечатана, — наливая себе виски, бросил Пантелеев. Отвечал он явно не из вежливости: лишь бы к нему больше не приставали.
— А я по личному вопросу. — Валикбеев поднял ладони, демонстрируя свою непричастность ко всему происходящему.
— Вы же едва знакомы, — бросил злой взгляд доцент. — Кому вы голову морочите?
— Вы, Пантелеев, за свое хамство еще ответите, а поясняю я для остальных, чтобы не было недомолвок. С Дашей мы действительно встречались всего пару раз, но зато с моей женой Дианой они знакомы больше двадцати лет. Мы договорились обсудить кое-какие семейные проблемы. Еще вопросы есть?
Вопросов не было бы, если б директор института не был кавказцем. Поверить в то, что он придет просить помощи у малознакомой женщины, да еще готов будет обнародовать это во всеуслышание, не мог никто из присутствующих. Что и отразилось на их лицах.
— Просто диву даешься, как вы, Дарья Николаевна, умеете расположить к себе людей, — съязвил Полетаев. Как всегда, в присутствии незнакомых он перешел на «вы». — К вам тянется и стар и млад.
— А ты, Артем, зачем здесь? — не скрывая гаденькой иронии, проскрипел Пантелеев.
— Тебе все расскажи. К Юльке я. Хочу договориться с ней по поводу рыб. У меня появился хороший покупатель. — Артем присел чуть поодаль от стола.
— Разве она не на работе? — От виски у Пантелеева появились красноватые прожилки на лице.
— А у вас там вообще никто трубку не берет. Чего случилось-то?
— Маринка вчера из окна выбросилась.
Истомин присвистнул и сделал скорбное лицо. Но Даша готова была поклясться, что он это знал. Обстановка накалялась все сильнее. Этот-цирк пора было заканчивать. Очевидно, что добровольно никто не признается в цели своего визита, а сидеть и переливать из пустого в порожнее, учитывая взрывоопасность ситуации, бессмысленно.
— Знаете что, — Даша встала, — мне надоели ваши вранье и недомолвки. Не хотите говорить, что ж, придется сделать это за вас. Итак, всем вам, в том числе и Шуваловой, нужны были кое-какие документы, хранящиеся у Юльки в сейфе. Или вы сейчас говорите мне правду, или... — она посмотрела на почерневшего Полетаева, — ...или я все рассказываю Паэгле, и пусть она дальше с вами разбирается.
Эффект был колоссальный. Валикбеев дернулся, словно в него выстрелили. Пантелеев сначала рванул к выходу, но в последнюю секунду застыл, будто наткнулся на стену. Лишь Истомин отреагировал более-менее нейтрально: он встал, постоял, глядя в упор на Дашу, и снова сел, только руки его сжались в кулаки.
За всем этим Даша наблюдала с каменным лицом.
 
— Я вас внимательно слушаю, — угрожающе повторила она. — И, пожалуйста, на этот раз постарайтесь — всю правду, я и так о многом догадываюсь.
Мужчины воровато шарили глазами по кухне, не решаясь встретиться взглядом ни друг с другом, ни с рыжеволосым детективом. Раньше всех взял себя в руки профессор Валикбеев:
— Даша, я не думаю, что нам сейчас стоит устраивать разбор полетов. Вам многого не понять, мы ученые, практики, и отсюда вполне естественное желание ознакомиться с результатами работ своего коллеги...
Даша не стала дослушивать:
— Думаете, я вчера на свет родилась? Если бы вам нужны были какие-то цифры или факты из ее научных работ, вы бы действовали открыто: мол, Юля, дорогая, прости, что спрашиваю, но в моей докторской диссертации не хватает пары хороших выводов, помоги, пожалуйста...
— Свою докторскую диссертацию я защитил два года назад, — сдержанно ответил Валикбеев. — А быводы, слава богу, и сам умею делать.
— Думаете, с ней легко общаться? — вдруг подал голос Пантелеев. — У Юлии Сергеевны отвратительный характер. Мы все друг с другом делились любой информацией, и только она сидит на своих наработках, как Кощей на золоте. А я, например, практик, и для меня важен любой, даже крошечный факт.
— Не морочьте мне голову, — перебила его Даша. — Как практик вы должны все делать сами.
— Речь идет не лично обо мне, — надулся доцент. — Научную работу надо проводить в коллективе. Мы же изначально были единой командой. А со временем оказалось, что она все под себя да под себя гребет. Опираясь, между прочим, на результаты анализов моей лаборатории. Я тоже хотел получить себе частицу славы. — Он развел руками. — Можете расстрелять меня за это.
Даша коротко глянула в сторону Полетаева. Если сейчас коллеги Паэгле говорили правду, то это был плохой признак — подобная скрытность Юльки свидетельствовала о многом.
— То есть вы утверждаете, что всеми вами двигало обыкновенное желание завладеть результатами Юлькиной работы? — еще раз спросила она.
— А что еще нами могло двигать? — Валикбеев выглядел по-прежнему монументально.
— По-моему, это вполне естественно, — поддержал его Пантелеев.
Цинизм, с которым мужчины пытались оправдать свои поступки, поражал. Им даже не было стыдно.
Даша переводила взгляд с одного лица на другое. Неожиданно ее внимание привлек Истомин.
— Артем, но ты же не занимаешься биологией, тебе-то зачем понадобились документы?
— Ну и что? — пожал он плечами. — Зато я умею продавать. Какая мне разница, что именно продавать.
— Ну вы и... Вы все непорядочные люди! — Дашу просто трясло от возмущения.
Пантелеев недобро повел лысоватой головой:
— Значит, мы непорядочные, и с нами дел иметь нельзя, а Шувалова святая, потому ей эти документы можно было отдать?
— Как у вас только язык повернулся такое сказать! — возмутилась Даша. — Она не могла иметь детей! Для нее это было жизненно важно.
— Для меня тоже, — спокойно заметил Валикбеев. — Хотя, конечно, из окна я выбрасываться не собираюсь.
Даша густо покраснела. Семейная проблема директора института совершенно выскочила у нее из головы.
— Вот вы теперь знаете правду. — Видя, какое действие произвели его слова, директор института постарался еще больше усилить впечатление. — И все теперь об этом знают. Вы довольны?
— Простите, — пробормотала Даша. — Просто все эти убийства произвели на меня такое впечатление...
— Убийства? — переспросил Пантелеев. — Вы сказали «убийства»?
 
Даша осеклась. Если сейчас она расскажет о найденных трупах, Полетаев ее четвертует. Из сложившейся ситуации следовало как-то выруливать.
— Вы так удивляетесь, будто впервые об этом слышите, — пробурчала она. — Я говорю о Шуваловой.
— Что за чушь! — возмутился доцент. — Как вам такое в голову пришло!
Валикбеев смотрел настороженно: