Кошмар в августе

— ...Вот и перевезли тело в карьер. Решили как: найдут, значит, судьба, повезло покойничку, пусть его убийцу ищут, но уже без нас... Так вот, значит, закопали мы этого бедолагу и забыли. А тут, — Филин невольно понизил голос, — снова полная луна и снова труп. И опять все хозяйство начисто. — Он сделал выразительный жест. — Ну, тут нас оторопь взяла. Все, думаем с Михалычем, приплыли, не иначе как маньяк какой завелся, а может, и того хуже...
— Куда хуже-то? — сквозь зубы процедил Беляков.
— «Куда, куда...» Туда. — Видно было, что версия не вызывает у рабочего восторга. — Мало ли кто при полной луне мозгами-то едет? Что, если среди наших мужиков тоже умом кто тронулся? А что? Баба далеко, некоторые по полгода в одиночку кирпичи кидают, всякое может случиться... В общем, перекрестились и второго туда же, в карьер, определили. А через месяц опять покойничек. Тут-то нам совсем поплохело. Обратно оглобли поворачивать поздно. — Он оттянул ворот рубахи. — Неделю назад еще одного нашли, а сегодня и бабу эту... Тогда решили, что пора докладывать. — И, помолчав, добавил: — Страшно тут становится.
— Не стало бы страшно, по-прежнему лопатой работал? — Сев за стол, Беляков достал телефонную книжку и зашелестел страницами. — Всю стройплощадку мне трупами бы заложили?.. Эх, самих бы вас закопать, козлов, чтобы в следующий раз мозгами думали. Ладно, идите, и чтобы никому ни слова. Вякнет кто — своими руками башку оторву.
Понимая, что хотя бы на сегодня пронесло, рабочие поспешили убраться из кабинета.
  
Глава 7
 
Так и не поужинав, Даша проспала до утра. Возможно, она проспала бы и дольше, если бы под утро ей не приснился бряцающий доспехами рыцарь с огромным копьем и пустыми глазницами жестяного шлема. Рыцарь с маниакальным упорством бегал за ней по лесу и пытался проткнуть ей копьем желудок. Как ни странно, желудок не протыкался, но было так больно, что Даша не выдержала, развернулась и плюнула рыцарю прямо в шлем. Рыцарь тут же растаял, вместо него возникли незнакомая комната без единого окна и мокрая от слюны подушка. Протирая заспанные глаза, Даша щурилась, пытаясь сообразить, что это за комната, куда подевались окна и кто заплевал подушку. В это время желудок свело так, что, не дожидаясь результатов мыслительного процесса, она скинула ноги на пол и, нащупав тапки, поспешила на кухню в поисках холодильника.
За порогом чулана чирикали птицы и светило солнце. Вместе с солнечным светом вернулись воспоминания о вчерашнем дне: она в Москве, в квартире бывшей одноклассницы, та наняла ее найти убийцу рыб. Немного успокоившись, Даша зевнула и с хрустом потянулась. Желудок вновь протяжно завыл. Есть захотелось так, что даже зубы решено было отложить на потом, в смысле почистить после завтрака.
Кухню она нашла отнюдь не по запаху. Более того, на огромной, по московским меркам, современно обставленной кухне вместо подкопченого, дразнящего запаха яичницы с беконом или аромата только что спаренного кофе витал запах то ли бинтов, то ли лекарственной травы, а большой обеденный стол был безнадежно пуст. Если, конечно, не считать того, что за столом сидела Юлька и сосредоточенно просматривала какие-то бумаги.
— Чай будешь? — не поднимая головы, спросила она. Даша принюхалась и опасливо поинтересовалась:
— Это им пахнет?
— Да.
— М-м-м... — Глаза выискивали хоть что-нибудь съестное. — Тогда лучше бы кофе.
Паэгле оторвалась от документов и строго глянула поверх оправы:
— Ну если сердца не жаль...
— Не жаль, — поспешил ответить оголодавший детектив. Не хватало, чтобы в результате медицинской дискуссии ее лишили завтрака. — Где кофе?
— В шкафу, справа от плиты.
Кофе оказался растворимым и к тому же без кофеина, но это все равно лучше, чем цедить полынь. Добавив в ничем не пахнущую жидкость молока и пару ложек сахара, Даша присела на табурет, поджала ногу.
— А поесть что можно?
Сложив бумаги, Паэгле размяла пальцы рук:
— Сначала поговорим о деле, а затем спокойно позавтракаешь.
 
Даша начинала понемногу привыкать к причудам хозяйки:
— Чтобы не мешать процессу пищеварения?
— Именно. Вот, посмотри. — Юлька развернула бумаги на сто восемьдесят градусов. — Хочу, чтобы ты прочитала прямо сейчас. Если возникнут какие-то вопросы, сразу и разберем.
— Я бы, конечно, сначала поела. Но раз ты настаиваешь...
Юлька не настаивала, она молчала, но это молчание звучало красноречивее всех уговоров. Пришлось смириться, хотя желудочные соки и грозили прожечь изнутри огромную дыру. Облизнув ложку, Даша с недовольным видом положила ее на край блюдца и подтянула листы к себе.
— Ладно, давай посмотрим, кто у тебя там. Итак, Валикбеев Ираклий Имранович, 1963 года рождения... Значит, сколько ему сейчас? — Она на секунду задумалась. — Понятно, мужчина в самом расцвете сил. Ладно, смотрим дальше. Директор института, ого, какие у тебя, однако, подозреваемые, доктор медицинских наук... так, так, так... женат, детей нет, специалист в области разведения африканских цихлид... — Она подняла голову. — Здорово! Профессор, автор множества монографий, учебников, заслуженный работник медицины — прямо похвальная грамота, а не личные данные предполагаемого преступника.
Юлька шутки не приняла.
— А кто, по-твоему, может прийти ко мне в дом? Чикатило?
— Чикатило-Мукатило. Просто я никогда не встречала отравителей со степенью доктора наук.
— Это еще ничего не значит. Читай дальше.
Даша вздохнула. Ей очень хотелось есть. Хорошо хоть подозреваемых всего трое, а не весь Юлькин институт в полном составе.
— Следующий. Пантелеев Юрий Иванович. 1960 года рождения. Этот постарее будет. Да и звание пониже — кандидат биологических наук, доцент... Заведует лабораторией... Недавно разведен, двое детей. Чего развелся?
Задумавшаяся о чем-то Юлька непонимающе сморгнула:
— Откуда я знаю?
— У него что, плохой характер, другая женщина?
— Характер омерзительный, про другую женщину ничего не знаю. Хотя, на мой взгляд, у него слишком длинные руки.
— Ты в том смысле, что... — Даша сделала не очень приличный, но вполне выразительный жест в районе собственных бедер.
— Именно в этом, — Паэгле состроила неодобрительную гримасу. — Кстати, постарайся быть более сдержанной в своих проявлениях, в доме ребенок.
— Я же не с ребенком разговариваю, а с тобой. А если не хочешь, чтобы я уточняла, выражайся более конкретно.
— Так ты сначала дочитай до конца, а потом задавай вопросы.
Посчитав в уме до десяти, Даша продолжила чтение анкеты:
— «...Аквариумистикой увлекается недавно. Завистлив, амбициозен, недалек. Нездоровое влечение к женскому полу...» Что значит — нездоровое?
— Отличается от нормы.
— А что есть норма? — философски поинтересовалась Даша.
— Когда на одного нормального мужчину приходится одна нормальная женщина.
Даша хмыкнула:
— Это не норма, а идеал. Причем весьма условный. Просто одним хватает ума скрывать свои полигамные амбиции, а у других душа и штаны нараспашку.
Паэгле посмотрела на бывшую одноклассницу долгим непроницаемым взглядом:
— Хорошо. Пусть нормой будет, когда штаны и душа застегнуты на все пуговицы. Так вот у Пантелеева их нет ни одной.
— Понятно. — Воображение тут же нарисовало расхристанного субъекта со сползшими штанами. — А они как бы оторваны или их изначально не было?
После секундной паузы Паэгле неожиданно психанула:
— Рыжая, иди ты со своими пуговицами знаешь куда! Что за дикие вопросы из тебя прут?
Даша немедленно обиделась:
— Если у тебя проблема с аллегориями, нечего на других орать, за моим вопросом стоит глубокий психологический смысл.
 
— Господи, какой еще смысл?!
— Таким, как он есть, я имею в виду Пантелеева, он всегда был или его сформировали обстоятельства? Для хода расследования это очень важно.
— Если для хода расследования это так важно, — сдерживаясь, ответила Паэгле, — то и спрашивай по-человечески. Без дурацких аллегорий. А то какие-то пуговицы, штаны... Чего тут непонятного? Лезет ко всем бабам подряд. А уж родился он таким или молния ему в одно место ударила — понятия не имею. Его по этой причине из практикующих врачей сослали в лабораторию, анализами командовать, лишь бы подальше от пациенток. У нас хоть и не Америка, но тоже народ нервный.