Стражи миров
«Переход!» — осенило Огастоса. Видимо, догадка отразилась у него на лице, потому что Врошш кивнул. Молодой маг завертел головой в поисках легендарных Стражей, но узкие губы его спутника искривила усмешка. «Там, — указал он рукой в тёмную пасть расщелины, — с другой стороны». Огастос невольно попятился. Врошш усмехнулся ещё шире и повернулся к нему спиной, направляясь в обратный путь.
Чуть живой, Огастос вылез на прогалину, где мохнатые лошадки спокойно дремали у коновязи. Врошш отозвал слово и что-то сказал. Огги помотал головой: в ушах ревело. Он рухнул прямо на землю, недалеко от края обрыва, и пытался прийти в себя. В поле его зрения возникла широкая, не слишком чистая рука с зажатым в крепких пальцах ломтём буженины на толстом куске чёрного хлеба.
Огги схватил ломоть и яростно впился в него зубами. Пережитое путешествие породило острый голод. Он благодарно кивнул Врошшу, тоже жующему, чувствуя, как начинает откладывать уши.
Лишь на половине пути обратно Огастос начал слышать какие-то другие звуки, кроме рёва воды. Негромкий топоток копыт, птичью перекличку в лесу. Пришпорив пегого конька, он поравнялся с невозмутимым Врошшем.
— И что, все знают, где находится Переход в Другой мир?
— Местные знают, — поправил его Врошш. — А чужим — зачем?
— И можно туда пройти?
— Пройти-то можно, да что толку? Стражи…
— А ты их видел? — Огастос заёрзал в неудобном седле.
— Видел, — меланхолично подтвердил спутник.
— Ты ходил туда?!
— Ходил, по дурости своей.
— И что? Они правда такие страшные?
— Воины они. Хорошие воины. На Крылатых конях, если тебе это что-то говорит. И магия их не берет. А так — люди как люди.
— Как это? — опешил Огастос. — Магия не берет?
— А так, — повернул к нему куцую бороденку Врошш. — Пульнул ты, значит, в Стража огонь магический, на слове нужном, а тот и не заметил. Огонь твой, не долетев, распался на искорки безобидные. Закалил меч магией, наложил слово убийственное, а меч возьми да и выпади из твоей руки, а то и просто — развались пополам. И всё в таком вот духе…
— А если без магии? — спросил Огги.
— А ты сможешь, без магии-то? — прищурился на него Врошш. — То-то, — добавил он уже мягче, заметив, как серьёзно задумался паренёк.
А Огастос и вправду был озадачен: как же это — совсем без магии? Последний деревенский дурачок и тот что-нибудь да может. Коня, там, усмирить буйного или птичек заставить кругаля нарезать, пока не повалятся… Полоумная старуха Ш-ш, даже позабыв все слова, чудесно наловчилась собирать из кусочков разбитое — новей нового становилось. Они, детьми, частенько её услугами пользовались, пусть и побаивались немного… А что в мире без магии сделано? Хоть одна какая-нибудь вещь?
— Но! — вдруг вздёрнулся он. — Крылатые-то кони — тоже маги в своём роде? Как же они с этими Стражами ладят?
— Зелёный ты и плохо выученный, для такого Дома, — с неодобрением отозвался Врошш. — Страж — это не всадник на коне. Страж — это пара неразлучная: всадник и Крылатый конь. И магия у них своя, особенная. Они могут лишь защитить себя да всадника своего от капризов погоды, например. Огонь их не берет, если они крылом прикроются — вся магия сосредоточена в крыльях и нужна для полёта. Ещё увидишь…
— Хочешь сказать, что я пойду туда? Снова? Ну нет!
— А куда ты денешься? — фыркнул Врошш. — Великий Маг мне про тебя ясное велел. Так и сделаю.
Лошадки вывернули из леса, и за полями показались крыши Прощального Лога.
Городок, затерянный в зелёном изобилии напоённых влагой земель у Водопадов, оказался не так уж прост. Спустя недолгое время Огастос уже отчётливо понимал причину, по которой отец отправил сюда свои глаза и уши, то есть его, Огги. Кузня производила куда больше орудий труда и оружейного железа, чем требовалось не только Прощальному Логу, а и всей округе. И всё-таки его покупали. Не нужно было иметь выдающийся ум, чтобы догадаться, куда всё это направлялось. Другой вопрос — как? — интересовал Огги куда больше. Но даже пронырливый Врошш, живший в Прощальном Логе пятый год, Врошш, которого все считали за своего, управлявшийся с магией Земли и Воды с лёгкостью серьёзного мага, — и тот не знал ответа на этот вопрос. И Огастосу нечего было сообщить отцу. Во всяком случае такого, о чём бы тот не знал…
Жизнь в Прощальном Логе, разительно отличавшаяся от всего, чем он жил раньше, нравилась ему всё больше. Здесь ценили умения куда больше кошелька, грубоватый юмор был точен, простая пища — вкусна, а девчонки — искренни. Огги окреп, сменил камзолы на свободные полотняные рубахи и с удовольствием брался за молот, когда у хозяина кузни выпадала минутка его поучить. Но кому и когда продавал излишки своих изделий Нерас, Огги пока так и не узнал.
Врошш явился однажды под вечер, трахнув крепким кулаком в дверь, и распахнул её, не дожидаясь ответа.
— Завтра едем на Водопады, — заявил он с порога. — Нерас дал тебе денёк отдохнуть.
Огги поднялся с кровати, кипя возмущением. Бесцеремонность Врошша граничила с оскорблением. Но, посмотрев на хитро сощурившегося гостя, он передумал ругаться. Что-то промелькнуло в мутно-зелёных глазках. Что-то, здорово напомнившее ему наставника, преподававшего детям Фресс искусство ведения боя. Нет, он никогда не размахивал оружием, этот необычный наставник, он вообще не брал его в руки на своих занятиях. Но каждое из них было поединком, в котором Огастос никогда не выигрывал. И всякий раз, когда гнев или высокомерие брали над ним верх, наставник щурился точь-в-точь как Врошш. И через миг Огастос, кипя, признавал поражение.
Усилием воли заставив себя расслабиться, Огги поинтересовался:
— Что брать? Как одеться?
Врошш ухмыльнулся:
— Я сам всё возьму, что надо. Куртку покрепче найди только. Утром зайду.
С тем и ушёл. Огастос скрипнул зубами, давая выход раздражению — сколько же можно держать его за мальчишку? И заспешил в кожевенную лавку — подходящей куртки у него не было, а купить что-то подобное он собирался и сам.
Спуск в ревущую пасть Водопадов на этот раз пугал Огастоса меньше. Его страшило дальнейшее. Следуя за коренастым Врошшем по скользким камням тропы, он отчаянно пытался подавить привычную нерешительность.
«Это же здорово: увидеть легендарного Стража и, пусть одним глазком, взглянуть на Другой мир, — уговаривал он себя мысленно, — даже отец этого не делал…» — Но нет, не срабатывало.
Плевать ему было на амбиции, а вот нехороший холодок по спине и внутренняя дрожь покоя не давали. Что ему этот чужой мир, если в нём нет пользы и от того малого, что у Огги было — его не слишком мощной магии? Зачем нарушать все законы Ариса? Чтобы заглянуть в лицо Стражам, которые сочтут — и справедливо! — его преступником? Непонятная воля отца вела его в клубящийся туман неизвестности, а он, словно бессловесная скотина, ей следовал. И чувствовал себя гадко.
Правая рука нащупала у бедра ножны. Наружу торчала простая деревянная рукоять. Длинный нож Врошш вручил ему перед спуском, съехидничав, что надеется на его умение воспользоваться этим нехитрым предметом… Огги даже не рассердился — страх был сильнее гнева.
Тёмный зев расщелины клубился туманом. Было сыро, по стенам стекала вода, но Огастос влаги не ощущал — Врошш постарался. Осторожно ступая следом за своим провожатым, он зашёл в непрозрачную пелену. Несколько шагов — и что-то неуловимо переменилось. Запах? Тональность шума? Он не смог бы сказать, но они, точно, были уже на другой стороне Перехода, бредя в таком же тумане. Едва заметная фигура впереди — Врошш — подняла руку. Огастос замер, не дыша. За рёвом воды ничего нельзя было расслышать, как бы он ни напрягал слух.
Рука качнулась, Врошш и Огги снова двинулись вперёд. Туман редел, и стало понятно, что они идут по широкой пещере. Идут на овальное пятно света далеко впереди. Врошш, невысокий и бесформенный, здесь подобрался и двигался плавными, бесшумными шагами хищника. Огги старался последовать его примеру, но у него это плохо получалось. То камешек отскочит под ногой, заставив сердце подпрыгнуть к горлу, то ножны зацепят близкую с их стороны стену. Врошш не оглядывался, но Огастос и без этого представлял, как презрительно кривятся его тонкие губы. Выход из пещеры пересекла громадная тень. Врошш замедлился, а Огги, дёрнувшись, замер. Тень больше не появлялась, и парнишке пришлось догонять удалявшуюся фигуру спутника.