Месть прошлого (СИ)

Уже на выходе из леса он понял, что забыл не только про опасность болот, но и про странных их жителей.
– Вона он!
Бородатый мужик с трёхпалой лапой вместо одной ноги ткнул в его сторону топором, и Ранхаш остановился. Викан и Шидай, встав спиной к спине, настороженно осматривали подтягивающихся жителей деревни. Ладно бы они просто поглазеть вышли, так они тащили с собой топоры, дубины и что-то похожее на вила.
– А ну возвертай девку, чудь окраинная!
«Чудь окраинная» угрожающе склонила голову и, оскалившись, ещё крепче прижала девушку к груди.
– Ранхаш, лучше отдай, – напряжённо попросил Шидай, не отрывая глаз от гавалиимцев. – Похоже, это никакие не бандиты. Майяри тут никуда не денется. Давай успокоим этих господ, а потом ты будешь решать все свои недоразумения с ней.
– Ишь чаво удумали! Баб наших красть! – разъярённо гаркнул широкоплечий мужик, в облике которого на первый взгляд ничего необычного не было. Ну, кроме очень увесистой кувалды: местный кузнец никуда без неё не выходил.
Набежавшая толпа возмущённо заголосила. Ранхаш даже захотел отступить в лес, но не бросать же Шидая с Виканом. Хотя обеспокоенная жуть предлагала именно это. Мол, эти прохиндеи всё равно выкрутятся.
– Да какая она ваша?! – возмутился Викан.
– Наша! – выпучив глаза и угрожающе выпятив грудь, Рыжжа наступила на оборотня, но тот не стушевался.
– Уважаемая, да она уже полгода наша!
– Чаво?! – женщина сперва нахмурилась, но потом всё же разобрала, что это ей там сказал этот хлюпик с рожей как у самой богини, и рявкнула в ответ: – От своих не бегут! К своим возвращаются! Вы кто таки будете?
– Чаво с них спрашивать?! – горячился Бешка. – Давай, мужики, выпнем их с болот!
– Почтенные, давайте не будем торопиться, – Шидай миролюбиво улыбнулся и выставил раскрытые ладони перед собой. – Я приношу извинения за поведение моего сына, но, будьте уверены, мы пришли без злого умысла.
– Да приблуды всегда одно и то же бают, – сморщился Тошкан.
– А чё бают-то? – спросил кто-то.
Речь чужаков была не очень понятна для слуха гавалиимцев, но Бешка, Тошкан и Рыжжа, больше других общавшиеся с Майяри, незваных гостей худо-бедно понимали.
– А кем будете? – Рыжжа строго посмотрела на лекаря.
– Опекаю я её.
По озадаченному виду женщины Шидай сообразил, что его не поняли, и добавил:
– Присматриваю, чтобы беды с ней не случилось. Вот это мой племянник, – лекарь кивнул на Викана, осмотрелся в поисках Ирривана, не нашёл и взглянул на мрачного Ранхаша, явно готового бороться за своё до конца: – А это мой сын. Почтенная, – Шидай обратился к Рыжже, определив в ней негласного главу деревеньки, – отнеситесь с пониманием. Мой мальчик влюблён первый раз в жизни.
– Чаво он? – не понял Бешка.
Рыжжа тоже нахмурилась.
– Да возлюбленная она его, – раздражённо объяснил Викан, но непонимание на лицах не развеял. – Невеста? Жена?
– Чёт знакомое… – задумчиво протянул Бешка.
Раздосадованный Викан всё же попытался разъяснить.
– Та, с кем его судьба связана? Его вторая половинка? Супруга? Баба, которая его с ума сводит?
На лицах некоторых мужиков появилось неуверенное понимание.
Шидай не вмешивался. Оценивающе осмотрев жителей и прислушавшись к их тихим разговорам, лекарь чуть удивлённо приподнял брови и уверенно сказал:
– Видите ли, Майяри легла в сердце моего сына.
– Сердешные?! – ахнула Рыжжа, и деревенские как один взглянули на замершего Ранхаша.
Повисло недолгое молчание. И почему-то в этом молчании было что-то осуждающее. Рыжжа смерила тяжёлым взглядом девушку на руках Ранхаша, побагровела и как рявкнула:
– Ты, дурна девка, почто сердешного мучишь?!
Майяри моргнула, но в себя не пришла и посмотрела на женщину невидящим взглядом.
Шидай, чуя успех, поспешил его закрепить:
– Недомолвка между ними вышла, и эта жестокая девчонка сбежала от моего сына. А у него ж сердце за неё болит.
Рыжжа угрожающе упёрла руки в бока и мрачно уставилась на Майяри.
– Да ты им, шо, веришь? – Бешка возмущённо посмотрел на сестру. – Так, мож, он ей в сердце не залёг? Уволочёт силой девку… Грех это, если насильно чужое сердешко берёшь!
 
– Да разве похоже, что он насильно берёт?! – обиделся за брата Викан. Для семьи Вотых обвинение в изнасиловании женщины было сродни смертельному оскорблению.
– А ты вообще кто? – выступил вперёд Тошкан. – Мужик али девка?
– Да если и девка, так что? – Викана не так просто было смутить.
Толпа опять всколыхнулась возмущёнными малопонятными криками, и кольцо вокруг оборотней слегка сузилось. Ирриван, видимо, решил, что пора что-то сделать, и камнем рухнул с неба. Деревенские слегка расступились, но больше от неожиданности, чем от страха, и с удивлением уставились на раскрылетившегося орла. Тот угрожающе заклекотал, но Викан беспардонно запихнул его ногой за спину.
– А это мой второй племянник, – поспешил представить Шидай.
Местные даже подивиться не успели, как раздался хруст и тело птицы начало меняться. Это зрелище так ошеломило гавалиимцев, что в воздухе повисла звонкая тишина. А когда Ирриван решительно поднялся на ноги и выступил из-за спины брата, угрожающе сложив руки на груди, у некоторых баб дубины и вилы из рук попадали.
Бешка, выпучив глаза, осмотрел голого оборотня и, задержавшись взглядом ниже его пояса, возмущённо закричал:
– Да он тут хвастаться удумал!
Мужики опять зароптали, но Рыжжа быстро пресекла волнение.
– Так, расходьтесь все! Неча разлад устраивать. Лиша, этих себе в избу возьми, – женщина указала когтистым пальцем на Викана и Ирривана. – Этому одёжу справить какую-нить надо.
– Одёжа есть, – Викан не глядя впечатал походный мешок брату прямо в пах, и тот негодующе зашипел.
– Баб Рьяка, приютите этого? – Рыжжа ткнула в Шидая, и старенькая женщина с выцветшими красными глазами согласно кивнула. – А ету парочку к тебе, Бешк, отрядим. Ты дитёв ко мне спровадь, штоб эти дурни промеж собой всё решили.
Бешка недовольно посмотрел на напряжённого Ранхаша, но спорить с сестрой не стал.
– Топай за мной, сердешко.
Ранхаш неуверенно шагнул вперёд.
  
Глава 10. Сумасшествие харена
 
Мужики, недовольно ворча, разошлись, бабы бросились по домам – надо же приветить нежданных гостей, – и остались только ребятишки да девушки, с интересом посматривающие на Ирривана, всё ещё не натянувшего штаны, но с таким достоинством прикрывавшего пах, что никто бы и не подумал улыбнуться.
– А с тобой мне разговор говаривать хочется, – Рыжжа мрачно уставилась на Шидая.
– С удовольствием, почтенная. Ранхаш, не натвори дел, пока меня нет.
Уходящий за Бешкой харен лишь плечом дёрнул.
Ранхаша не отпускало напряжение. Он всё ждал, что вот сейчас на него набросятся и вырвут из его рук Майяри, или же что она сама придёт в себя и решит освободиться. Но деревенские не подходили, хоть и посматривали с угрозой, а Майяри продолжала тяжело дышать и цепляться пальцами за его одежду.
– Жди, – велел Бешка и первым вошёл в дом.
Через несколько минут на улицу выметнулась хохочущая стайка детей, и Ранхаш невольно задержал взгляд на хромающем мальчике, точнее на его трёхпалой чешуйчатой лапе.
– Заходь, – пригласил хозяин в дом.
Внутри было темно и царил беспорядок. Запалив лучину, Бешка смущённо осмотрел разбросанные по полу деревянные игрушки, одежду и сухую траву.
– Опять засушку распотрошили, – проворчал мужик и махнул рукой на дальнюю дверь. – Туды иди. Я щас чем укрыться приволоку и горячевые камни.
Ранхаш подозрительно осмотрелся, но всё-таки пошёл, куда указали.
 
Комната оказалась холодной и совершенно пустой, что было даже странно: у хозяина же такая орава детей. Окон не имелось, и гость со своей ношей погрузился в темноту. Майяри, слегка придя в себя, обеспокоенно завозилась, и Ранхаш прижал её к груди чуть крепче. Дверь опять распахнулась, и внутрь вошёл Бешка с зажжённой лучиной и бадейкой, полной горячильных камней. Оставив всё на полу, мужик ушёл и вернулся с охапкой жестковатых, но толстых одеял, сильно пахнущих травами и немного болотом.