Британский качок (ЛП)

— Я думаю, что ты хороший человек, да. — Я сглатываю, не желая использовать фразу «хорошая девочка» — это почему-то кажется слишком сексуальным и интимным, и я сильно сомневаюсь, что ей было бы приятно.
Я не думаю, что большинству молодых женщин нравится, когда их называют девочками, или милыми. Или хорошими.
Это как-то уныло и занудно, хотя совсем не то, что это значит.
— Хороший человек, — повторяет она, выдыхая. — Значит, не дерзкая засранка, которую ты встретил в доме регби?
— Я не держу на тебя зла. Тебе нужно отпустить это. Если, конечно… — Я оглядываю ее с ног до головы. — Ты не планируешь снова издеваться над кем-то.
— Нет! — торопится сказать она. — Я бы никогда… не сделала это снова, ты же знаешь. Это не я, и с тех пор больше не общалась с теми девушками из моей команды.
Я заметил, что Джорджия отделилась от них, но не был уверен в точной причине. У меня были свои подозрения, и теперь они подтвердились.
Девушка щелкает меня пальцами по носу, на ее губах играет улыбка.
После того как заканчивает прикасаться к заживающему порезу на моем рту, начинает исследовать другие места. Скользит кончиком пальца по переносице, которая была сломана по меньшей мере три раза, затем еще раз по моей брови, по-видимому, ей нравится тот факт, что они густые, если судить по приподнятому уголку ее рта.
Хотел бы я прочесть ее мысли.
Мне бы хотелось, чтобы она сказала, о чем думает, чтобы мне не пришлось лежать здесь, пытаясь угадать.
Я отчасти хотел бы, чтобы она поцеловала меня прямо сейчас.
— Наверное, мне не следовало так прикасаться к тебе… Теперь я чувствую себя странно. — Она наконец-то говорит мне то, что у нее на уме. — Прости.
— Знаешь, — медленно начинаю я. — Ты слишком часто извиняешься. В прикосновениях к моему лицу нет ничего плохого. Все, что ты делаешь, это смотришь на мои порезы и синяки. В этом нет ничего особенного.
— Я правда слишком часто извиняюсь?
— Достаточно часто, чтобы я заметил, — говорю я, не желая, чтобы она чувствовала себя плохо. Но Джорджия действительно просит прощения больше раз, чем она думает. — Не то чтобы это имело большое значение. В мире есть вещи и похуже, которые кто-то может сделать, и извинения не входят в их число. Даже не возглавляет список правонарушений.
— Ты прав, это правда. Если это худшее, что я делаю, кроме того, что случайно приглашаю не того парня на свидание… — Теперь она поддразнивает, начиная выглядеть усталой, веки немного отяжелели.
Джорджия отстраняется, чтобы откинуться на подушки, на которых лежала ранее, и с легкой улыбкой смотрит на меня.
— Что будем делать в Вегасе? — почти шепчет она. Ее лицо выражает умиротворенное спокойствие.
«Не спать в одной постели», — хочу проворчать я.
— Думаю, было бы здорово полежать у бассейна хотя бы несколько часов.
Здесь хорошо, но в Неваде, должно быть, действительно тепло, и плескаться в прохладной воде с бокалом в руке звучит чертовски фантастично.
Кроме того, я не могу вспомнить, когда в последний раз был в воде, которая не была в душе, или из шланга на вечеринке в летнем доме.
— Это было бы весело. Нужно будет упаковать купальник. — Джорджия зевает. — Вообще нужно начать составлять список.
— Ты во всем разобралась?
— С конкурсом? Да, я разговаривала по телефону с организатором, потому что у меня было несколько вопросов, и она была мила. Мне лишь нужно было назвать имена двух человек, которые поедут — ты и я, — и она отправила мне по электронной почте форму, которую я должна заполнить, для налогов. — Это заставляет ее стонать. — Я понятия не имела, что должна платить налоги с подарков, ты можешь себе представить?
— Вроде того. Хотя не настолько хорошо знаком с американскими законами.
— Налог на подарки. — Она корчит гримасу. — Если бы я выиграла машину, мне пришлось бы продать ее только для того, чтобы заплатить дурацкий налог.
— Ты уверена, что хочешь отправиться в это путешествие, Джорджи? Нам необязательно — вместо этого мы можем отправиться в дорожное путешествие.
 
Она смотрит на меня пристальным взглядом.
— Ни за что.
Хорошо. Ладно.
Я отступаю, когда она зевает, закрывая глаза, прежде чем снова опустить голову. Эм… не похоже, что она торопится уходить — значит, планирует спать здесь, в моей постели?
Должен ли я сказать ей, что она не может остаться?
Мне никогда не удастся заснуть, если она будет лежать здесь, вкусно пахнущая и потрясающе выглядящая.
После нескольких минут молчаливых дебатов я оглядываюсь только для того, чтобы обнаружить, что девушка уже спит, выглядя очаровательной и хорошенькой, завернувшись в мое одеяло, натянув его до подбородка.
Мне тоже не требуется много времени, чтобы уплыть по течению.
Когда просыпаюсь посреди ночи, вокруг кромешная тьма. Я не уверен, который сейчас час, но, должно быть, уже поздно, потому что солнце еще не начало всходить. Нет смысла вставать или даже проверять свой мобильный, и мне не нужно писать…
Чье-то тело прижимается ко мне спереди, задница прижимается к моему члену, и я лежу неподвижно, боясь пошевелиться хоть на сантиметр.
Боюсь, что у меня будет стояк, и Джорджия проснется и подумает, что я делаю что-то неподобающее.
Я пытаюсь отодвинуться — только для того, чтобы обнаружить, что я уже настолько далеко на своей стороне кровати, насколько это возможно. Моя соседка по комнате перекатилась на мою сторону в какой-то момент посреди ночи, заняв все пространство.
Кто знал, что она любит занимать всю кровать?
Никогда бы не догадался об этом.
Неуверенный в том, что делать, я продолжаю лежать неподвижно, если не считать моего дыхания, и теперь не уверен, куда деть свою руку, которая покоилась у меня на бедре. Это, мягко говоря, неудобно, и я чувствую себя как сардина, засунутая в банку.
Может быть, мне стоит поспать на диване в гостиной?
Или в кровати Джорджии.
Нам обоим все равно рано вставать, и если она проснется, а меня не будет в постели, то не подумает о том, что я сбежал от нее посреди ночи.
Она ничего не узнает, если я встану и уйду, чтобы поспать.
Джорджия тихо стонет, ерзая на кровати, перекатываясь на спину и закидывая руку за голову. Она остается в таком положении несколько минут, успокаиваясь.
Тихая.
Мирная.
Слишком темно, чтобы я мог видеть ее лицо или наблюдать, как ее грудь поднимается и опускается от дыхания, но она все еще прижата ко мне боком, и это приятно. На самом деле, очень приятно, когда кто-то лежит рядом. Определенно не то, к чему я привык, но это то, к чему я мог бы пристраститься.
Возможно, это один из плюсов, чтобы иметь девушку.
Не то чтобы я был против этого. Просто никогда… не хотел этого.
Проходит еще несколько мучительных мгновений, и все, что я могу слышать, это звук моего собственного дыхания в ночной тишине, пока Джорджия не подкатывается ко мне. Тихо постанывая. Но это стон удовлетворения, а не от дурного сна.
Вздыхает.
Тянется рукой, ища мое бедро, пробегает ладонью по изгибу моей талии. Вниз по моему боку.
— Эшли, — бормочет она, и я чертовски уверен, что она все еще спит. — Ты так хорошо чувствуешься.
Хорошо?
Я ничего не делаю, просто лежу здесь!
Блядь.
Мне следовало встать с постели, когда был шанс ускользнуть.
Я все еще мог бы, только на этот раз, поскольку девушка обняла меня, она наверняка проснулась бы.
Теперь внутри меня идет война: сила воли, чтобы держать свои руки подальше от нее, против желания прикоснуться к ее коже так, как она касается меня.
Я позволяю ей прижаться ко мне еще сильнее, наслаждаясь теплом ее тела, даже несмотря на то, что чертовски сгораю, когда ее сиськи давят мне на грудь.
Вдыхаю и выдыхаю, затем снова вдыхаю и выдыхаю, пытаясь выровнять свой пульс, чтобы он не мчался со скоростью сто километров в минуту. Интересно, что бы произошло, если бы я тоже обнял ее?