Не везёт так не везёт (СИ)

А то что была самооборона? Да кого это волнует. Что нож, что бита, как я понял из намёков следователя, исчезли с места нападения. Естественно, двое пострадавших утверждают, по мере своих сил (злорадное хе хе хе), что я на них набросился и избил. Вот такой я псих! На четверых один кинулся и ведь все верят, ну или делают вид, что верят! Само собой камеры ни чего не видели. Короче, учитывая, что к делу в первые же минуты подключилась вся диаспора, а по некоторым данным и диаспорЫ, ждёт меня крайне весёлая жизнь. Весёлая, но, судя по всему, не долгая.
Когда меня привезли в СИЗО, посадили в обычную камеру. Места там было мало, но по очереди не спали, что тоже не могло не радовать. Блатных порядков не было за отсутствием хоть кого-то блатного. Все обычные обвиняемые, кто в краже, кто в побоях. В общем, до вчерашнего дня я верил, что всё ещё может быть хорошо. Но вчера, двое вертухаев перевели меня в камеру забитую под потолок лицами кавказской национальности. Меня не опустил и не убили только потому, что не было такого указания. Но прямо с порога били меня всей камерой, лиц так в десять, по очереди, примерно пол часа. Били не то чтобы умело и сильно. Бывало в моей жизни и больнее и сильнее и профессиональнее. Но всё равно, не гладили. Подумав, что я потерял сознание, меня оставили в покое. Как был с кульком вещей в руках я лежал у двери и слушал. Я практически не знаю кавказских языков, но учитывая, что тут сидели выходцы из разных мест, часть разговора велась на корявом матерном русском. Из этих разговоров я и почерпнул большую часть информации о моём деле и о моих перспективах. А перспективы были и так не очень, а когда одному из сидельцев утром позвонили на мобильный и по-русски, без акцента сказали «удавите его, только тихо». Я понял, что надо рвать когти, учитывая, что смена охраны должна была уже поменяться, у меня был шанс достучаться до надзирателей. Вскочил на ноги и врезал ближайшему стоящему спиной ко мне, ногой между ног, да так, что тот до потолка подлетел, второго я приложил лицом о металлическую кровать, третий получил костяшкой первой фаланги указательного пальца в глаз, а дальше я не помню, я бил, меня били в какой-то момент по боку чиркнула заточка, но не попали, а второго шанса её обладателю я не дал, врезал «лапой тигра» по глазам. Месиво продолжалось минуты три. Как меня не забили насмерть — понятия не имею. Но подоспевшие вертухаи смогли разнять клубок тел со мной в центре только с дополнительной помощью в лице пятёрки дюжих ребят в брониках, шлемах и со щитами. Тут я получил еще и дубинкой, но не сильно, так как не сопротивлялся.
Потом, когда меня немного подлатал местный эскулап, который, судя по перегару употребил весь спирт и фурацилин из лазарета, меня поместили в местный карцер. Унылое местечко, если честно. Четыре бетонных стены и откидная койка, вот и всё убранство. Молодой парнишка, что сторожил меня у камеры, рассказал, что убить в том клубке я ни кого не убил, но пятерых попортил знатно! Один комплект разбитых яиц, два выбитых глаза (из разных комплектов, так сказать), раздробленная лицевая кость, перелом колена с разрывом связок вот не полный перечень моих достижений. По его словам, оставшимся относительно целыми бойцам, приказали меня удавить в карцере, но они отказались. Ну, круто. Становлюсь местной легендой. Только об этом и мечтал. Скорее всего, правда, не было ни предложения, ни отказа, просто вопрос замяли. Слишком громкий он оказался. Одно дело удавить парня и списать на муки совести и самоубийство. Другое дело пятеро покалеченных.
Тем временем меня привели к какой-то камере. Адвоката я пока не нанимал. До вчерашнего дня думал — сам разберусь, а дальше не успел. А привели меня, судя по всему, на встречу к адвокату. Такая же обшарпанная железная дверь, как и все остальные, но судя по всему ближе к выходу и даже немного покрашенная. Меня завели в помещение, назвать это комнатой язык не повернётся. Три на три бетона, стол, два стула, лампы дневного света за металлическим кожухом — всё. Меня усадили на стул и пристегнули к цепи выходившей из пола. Тут я заметил, что в дальнем углу помещения стоит мужчина. И стоит-то на виду, но как-то так, что в глаза не бросился, как часть стены смотрится. Мужик шагнул к столу и сел напротив. Не высокий, но крепкий мужичок лет сорока — сорока пяти — пятидесяти, седые волосы средней длинны недавно подстрижены, но без следов укладки — сами почти в ёжике стоят, гладко выбрит, аккуратные очки и костюм тройка тёмно-серого цвета. Ради интереса скосился на его обувь. По обуви мужчины иногда можно многое сказать о нём самом. Тут было особо не разгуляться, качественные полуботинки из коричневой кожи, на не слишком толстой подошве не брендовые, похоже ручной или мелкосерийной работы и почти новые — не успели приобрести особенности владельца. Всё что могу сказать, так это то, что мужичок не пешеход, а судя по брючине у него кросовер или что-то похожее и водит сам.
 
Он пристально посмотрел на меня, а я обратил внимание, что очки-то у него затемнены. Блатным и ночью солнце светит, пошутил я про себя. Вообще поводов для оптимизма не так, чтобы очень много. Но натура у меня весёлая. Стараюсь не унывать.
Мужик тем временем изучал меня. Видимо результат изучения его устроил, он кивнул каким-то своим мыслям и достал мобильный телефон. Обычная старая нокия, как я успел заметить. Странный тип набрал номер и протянул трубку мне. Руки у меня поднимались чуть выше стола, но мужик умудрился с лёгкой небрежностью дотянуться телефоном до самых моих кистей. Я взял протянутую трубку и наклонился к телефону.
— Игорь?
— Да, Всеволод Геннадьевич — узнал я голос Димкиного отца.
— Игорь, отнесись к тому, что скажет Виктор Сергеевич — Очень серьёзно. Всё, что он скажет правда. Все его услуги уже оплачены — говорил он чётко, но какой-то скороговоркой. Видимо этот Виктор Сергеевич сидит хорошо выше Димкиного бати.
— Игорь.
— Да, я слушаю.
— Спасибо за Диму — и дал отбой. Я знал, что Димка жив, сразу проверил. Но вот на сколько серьёзно пострадал, тут была загадка. Черепно-мозговая травма это не шутки. Хотя голова у этого бабуина состоит в основном из кости, так, что, я думаю, отделался сотрясом. Я посмотрел на телефон, хоть время узнать. Но ту меня ждал облом. В корпусе обычной звонилки от нокии был какой-то аппарат с не известной мне системой, привычных часов на дисплее не было. Я удивлённо поднял глаза на Виктора Сергеевича, которого про себя окрестил «важняк». Тот изобразил, что-то вроде улыбки и жестом попросил телефон назад. Секунду обдумав ситуацию, резким движением кисти я бросил телефон ему точно в раскрытую ладонь. С ловкостью у него было всё ок. Поймал на лету.
«Важняк» убрал телефон во внутренний карман пиджака и достал из под стола нехилую такую папку толщиной сантиметров пять-семь с фотографией вашего покорного слуги на обложке. Вот тут я совсем погруснел. Ни чего хорошего люди с таким папками не несут.
— Самохвалов Игорь Сергеевич, одна тысяча девятьсот восемьдесят четвертого года рождения. Место рождения и проживания город Санкт-Петербург — открыл он папку и начал читать документы находящиеся в ней. Кстати голос оказался довольно-таки приятным.
— Точно так. Как угадали? — усмехнулся я. Виктор Сергеевич поднял на меня глаза и посмотрел поверх очков, я понял, что лучше помолчать. Знаете, бывает такой взгляд, когда понимаешь, что вот не время сейчас острить, когда твоя жизнь зависит от того, что там варится в башке у этого мутного типка.
— Закончил ФИНЭК, работал…много где — это он точно подметил, работа для меня в первую очередь — деньги, если мне предлагали лучшие условия переходил не задумываясь. Потому и мест поменял много.
— Имеете звание кандидата в мастера спорта по шахматам, боксу и самбо, чёрные пояса разных данов по Годзю-рю, кудо и бразильскому джуджицу, категорию эксперта третьего уровня по крав-мага и несколько разрядов в Федерации практической стрельбы России. Это всё?
— Не совсем. У меня ещё по тхеквондо какое-то звание должно быть. Ну и так, по мелочи — важняк хмыкнул.