Меч теней (ЛП)

— Миледи, — воин-маг требовал ее внимания. — Мы должны уйти сейчас же.
Остальные ее стражи собрались вокруг них, некоторые уже были верхом, один вел кобылу.
Эолин взяла свою лошадь и прижалась лбом к ее морде, шепча слова ободрения на давно выученном языке.
— Он не умер, — сказала она магу-воину.
— Надеюсь, вы правы, но это ничего не меняет. Битва проиграна, и у меня есть приказ.
— Тебе приказано защищать меня, — Эолин была верхом, с посохом Церемонда в руке, Кел’Бару висел у бедра. — Тогда защити меня, пока я еду на помощь нашему королю.
Она направила свою лошадь галопом, мчась вниз по склону к горячке драки, не обращая внимания на испуганные крики стражи.
Отставшие, начавшие отступление, остановились при ее прохождении и с недоумением наблюдали за спускающейся магой. На пороге битвы Эолин придержала поводья, ноздри раздулись от укуса крови, желудок скрутило при виде стольких изувеченных мужчин.
— Боги, помогите, — пробормотала она, вызывая дух своей мертвой матери. — Возлюбленная Кайе, Мага-воин, женщина моей крови, дай мне силы.
Стражи приближались сзади, стуча копытами по земле, и кричали, требуя остановиться. Эолин не оглядывалась, а ждала, измеряя темп их погони. Как раз перед тем, как они достигли ее позиции, она снова пришпорила кобылу, заставив их следовать за ней.
Она не сводила глаз с лошади Акмаэля, когда они ныряли в реку смерти. Какофония металла и обезумевших мужчин переполняла ее чувства. Бурные потоки боя мешали ее шагу и угрожали утянуть ее вниз.
Стражникам удалось окружить ее, защищая мечом и щитом, их мольбы об отступлении были заглушены желанием выжить. Под их защитой Эолин продвигалась вперед, максимально сохраняя свою магию, вызывая быстрое и обжигающее пламя, чтобы отбиваться от нападавших.
Наконец, между ней и лошадью Акмаэля открылась тропинка. Она прыгнула вперед, вырвавшись из круга стражей и призвав скорость ветра.
Она не видела воина-сырнте, пока не стало слишком поздно. Его меч вылетел из его руки, вспышка смертоносного света глубоко погрузилась в шею ее лошади. Животное вскочило на дыбы, отшвырнуло Эолин и с криком рухнуло на колени.
Она сильно ударилась о землю, кости хрустнули от удара, дыхание выбилось из легких. Задыхаясь, Эолин попыталась встать на ноги. Ее конечности пульсировала от боли. Слезы угрожали затуманить ее зрение.
Каким-то образом посох Церемонда остался в ее руке. Она использовала его, чтобы укрепить свой дух, чтобы достичь силы земли.
Солдат-сырнте бросился на Эолин с поднятым мечом, но его продвижение было остановлено криком человека, который сбил ее лошадь. Этот человек приближался сейчас, торжествуя, его забрызганное кровью лицо скривилось в злобной улыбке.
— Мага Эолин, — он остановился на расстоянии. — Я Мехнес, принц Сырнте. Пришла забрать тело своего мертвого короля или отдать дань уважения своему новому господину?
— У маги нет хозяина, — Эолин с трудом сдерживала дрожь в руках. — Кроме богов, которые правят ее сердцем.
— Тогда я заберу твое сердце, — Мехнес принял меч от одного из своих товарищей. Эолин вспомнила, как быстро и уверенно первый вылетел у него из рук. — Хотя мне, возможно, придется его вырезать.
Кел’Бару дрожал рядом с ней, беспокойный в ее хватке, жаждал крови этого человека. Она проигнорировала искушение его зова. Преследовать Мехнеса с мечом было бы величайшей из всех ее глупостей.
Вместо этого она сжала посох Церемонда и сосредоточилась на ровном гудении в его сердцевине.
— С тобой покончено, принц Мехнес, — сказала она. — Именем короля я приказываю тебе покинуть эти земли. Тебе и все твоим людям. Я больше не буду просить.
— Это твоему королю конец, мага. Теперь я правлю Мойсехеном. Я прошу тебя, отложи свой посох и встань передо мной на колени, или ты обнаружишь, что этот меч застрял между твоими хорошенькими грудями.
Маэхехнам, — ответила она, — аррат сауфини
Посох Церемонда подскочил на ее зов в зловещем приливе силы.
Мехнес метнул свой меч к ее сердцу.
Эхекат нерай!
 
Молния вырвалась из земли и прошла сквозь рябиновый посох, вырвавшись из его хрустального наконечника во взрыве белого огня, который пронзил Мехнеса и бросил его на землю, поймав в светящуюся сеть.
Эолин вцепилась в посох Церемонда, направляя всю силу жизни в его смертоносный огонь. Она приготовилась к удару меча Сырнте в отчаянной надежде, что ее враг погибнет до того, как его клинок разорвет ей грудь.
Огонь потрескивал над телом Мехнеса, и он закричал в агонии, но Эолин не смягчилась, пока его крики не утихли, а воздух не наполнился зловонием горелой плоти.
Эолин сняла проклятие. Волосы у нее были опаленные, ладони — почерневшие и обожженные. В ушах звенело. Она кашляла и хрипло дышала.
Проведя ноющей рукой по груди и животу, она обнаружила себя целой и невредимой. Пламя отразило меч Мехнеса, который теперь бесполезно лежал на земле, лезвие потускнело, кожаная обшивка рукояти расплавилась.
Осторожно Эолин подошла к своей жертве, вспомнив, когда она в последний раз пыталась наложить проклятие, как Церемонд пережил его удар и воскрес, победив магу и изгнав ее душу в Подземный мир. Вытащив Кел’Бару, она держала верный клинок перед собой, подошла вплотную и приставила острие меча к горлу Мехнеса.
Мужчина хрипел, но замер. Он повернул голову, будто хотел посмотреть на нее, но его глаза в саже были обожжены проклятием. Он поднял дрожащую руку к ее лицу.
— Адиана, — голос Мехнеса превратился в хриплый шепот с оттенком веселья и меланхолии. — Я знал, что это будешь ты.
— Что? — замешательство Эолин сменилось осознанием, а затем ужасом, когда конечности принца Мехнеса обмякли.
Она выпустила меч и упала на колени. Взяв командира Сырнте за плечи, она встряхнула его и ударила по лицу.
— Нет! Ты не можешь умереть. Не пока ты не расскажешь мне, что ты с ней сделал!
Эолин била кулаками в грудь мертвеца, слезы текли по ее щекам, она умоляла его заговорить, пока грубые руки не схватили ее и не потащили прочь.
— Мага Эолин, — мужчина повторял ее имя, держа ее за плечи, пока ее бред не прекратился и она не посмотрела на него, как бы очнувшись от темного и страшного сна.
Это был один из стражей с окровавленным лицом, с которого капал пот. Он смотрел на Эолин так, будто видел ее впервые. Внезапно он отпустил ее и попятился. Его голова была склонена; страх и уважение заполнили его выражение.
— Смотри, Мага Эолин, — он указал вниз по склону. — Посмотри, что ты сделала.
По всему полю боя последние сырнте бежали под знаменами Мойсехена. Отставших рубили, разбросанные тела грабили королевские солдаты.
Эолин отвернулась от бойни.
«На войне даже победа кажется безобразной».
— Где король? — спросила она.
Страж кивнул в сторону группы рыцарей и солдат. Акмаэль распластался на земле у их ног, окруженный трупами людей, пытавшихся защитить его.
Наконец, Эолин беспрепятственно бросилась к нему.
Ее сердце остановилось при виде его лица, пепельно-серого и погрязшего в смерти. Кожа вокруг его губ и глаз стала болезненно-синей. Копье, которое сбило его с ног, сместилось, то ли во время падения с лошади, то ли от его руки, она не знала. Лезвия пронзили его доспехи, и в ранах собралось обильное количество крови. Хотя поток, казалось, остановился, Эолин знала по своей промокшей тунике и темной и липкой луже под ним, что он уже потерял слишком много.
— Акмаэль, — она опустилась на колени рядом с собой, сняла его перчатки и взяла обе руки в свои руки. Его пальцы были жесткими и холодными, как лед. Она искала его пульс и после долгого мучительного мгновения нашла его слабее шепота падающего снега. — Пошлите за Верховным Магом Резлином, — она ослабила ремни на его доспехах, чтобы обнажить раны и начать их перевязывать. — И принесите носилки для короля.