Меч теней (ЛП)

Мариэль лежала на своем плаще, пустые глаза смотрели в пространство перед ней, словно созерцая огонь. Над ними темные облака скрывали растущую луну.
— Когда ты покинешь нас, чтобы найти короля, — сказала девушка, — что со мной будет?
Эолин, не в силах заснуть, сидела, прислонившись спиной к одинокому дереву. Теперь она легла рядом со своей ученицей, обняв Мариэль за талию.
— Ты холодная, — сказала она. Это беспокоило ее, так как ночь была очень теплой. — Тебе следует есть больше, Мариэль. Ты должна сохранить свою силу.
— Почему ты не отвечаешь на мой вопрос?
Эолин вздохнула. Ее тело болело после долгого дневного путешествия по заброшенным пастбищам и остаткам леса. Ее руки и плечи одеревенели после того, как в сумерках она практиковалась в игре на мечах с Бортеном.
С наступлением темноты рыцарь занял позицию в нескольких шагах, чтобы быть в дозоре первым, Кел’Бару был рядом с ним. Острый слух Эолин уловил перемену в его позе, будто он повернулся, чтобы уделить больше внимания их словам.
— Потому что я тоже не уверена в будущем, — призналась она.
— Разорвет ли меня на части одна из тех тварей, которые убили Сирену? Так я и умру?
— Нет, Мариэль. Это никогда не произойдет. Нет, если мы можем повлиять.
— Ты не сможешь помочь, если пойдешь к королю. Ты будешь слишком далеко.
Сердце Эолин сжалось от этой истины.
— И ты берешь с собой меч, — продолжала Мариэль с волнением в своих словах. — Этот меч — единственное, что их убивает.
— Мы не видели ни одного Наэтерского Демона с тех пор, как покинули Южный Лес, — сказала Эолин. — Возможно, это был единственный, сбежавший из Преисподней.
— Есть еще. Я в этом уверена. Такое зло не может ходить по этому миру в одиночку.
Эолин замолчала, услышав комментарий Мариэль, отрезвленная мыслью о том, что зло может искать себе компанию.
— Дуайен Гемена часто говорила мне, что в этом мире нет зла, кроме того, которое мы создаем по собственному выбору.
— Тогда тот, кто создал этого монстра, был очень злым, и он мог создать не одного.
Эолин прижалась ближе к Мариэль. Ночь действительно стала холоднее.
— Давай представим, что ты права, Мариэль, и что в мире живых вырвались на свободу другие демоны Наэтер. Тогда мы должны предположить, что чары, которые я накладываю каждый вечер, отпугивают их. Так что, если ты выучишь эти чары и воспользуешься ими после того, как я полечу на север, ты будешь в безопасности.
Мариэль вздрогнула и подавила всхлип.
— Как долго мы с сэром Бортеном должны продолжать так? Брести по пустоши?
— Еще несколько дней. Он намеревается увести тебя на север, на земли своего отца, где спрячет тебя среди слуг своего дома. Там ты будешь в безопасности, пока король не придет на помощь Моэну или пока я не вернусь. А пока ты всегда должна делать то, что говорит сэр Бортен. Обещай мне это.
— Ты не делаешь так, как он говорит.
— Нет, — Эолин позволила нотку веселья в своем тоне. — Но я счастливая дура, потому что Боги сохранили меня в безопасности, несмотря на это. У них может не хватить терпения по отношению к тебе.
Что-то среднее между рыданием и смехом вырвалось из горла Мариэль. Ее плечи тряслись, и она судорожно вдохнула.
— Они все мертвы, да? Все наши сестры.
— Сэр Бортен настаивает, что они мертвы для нас, и в этом он прав, Мариэль. Мы не можем больше думать о них. Нашей первой заботой является благо королевства и будущее нашей магии. Тем не менее, в глубине души я верю, что Боги еще не призвали их домой. Я надеюсь, что однажды мы воссоединимся.
— Я скучаю по ним. Я хочу их вернуть, — слезы потекли по щекам Мариэль, и девушка заплакала. Вспышка принесла Эолин некоторое облегчение. Наконец стена молчания ее ученицы рухнула. Девушке от этого будет лучше, она сможет позаботиться о себе в обществе Бортена после ухода Эолин.
Она долго держала Мариэль в руках, шепча слова утешения, пока скорбь не сменилась усталостью, а затем и сном. Поцеловав девушку в лоб, Эолин плотно накрыла плащом плечи Мариэль. Затем она встала и стала искать компании сэра Бортена.
 
— Тебе тоже пора спать, — сказал он, когда она подошла, хотя предостережение было наполнено нежной заботой.
Ее глаза уже давно привыкли к прерывистому лунному свету, и она могла видеть его профиль, он осматривал сумрачный пейзаж. Он не дал себе взглянуть на нее, когда она села рядом с ним.
— Я не могу спать. Каждый раз, когда я закрываю глаза, меня посещают ужасные видения Адианы. Девочек. Людей, которые разрушили школу.
— Ты должна думать о будущем и верить в пришествие королевского правосудия.
Эолин постигла справедливость короля, когда она была девочкой. Гнев Кедехена ничего не оставил после себя, сравняв с землей ее деревню, убив невинных, уничтожив все, что она знала и любила. В те времена она ненавидела королевское правосудие и мечтала о мире, где такая жестокость перестанет существовать. Теперь она жаждала, чтобы от ее имени был совершен тот же ужас, чтобы все те, кто причинил эти страдания, пострадали от самого жестокого возмездия Акмаэля.
— Боже, помоги мне, — сказала она. — Боюсь, я учусь ненавидеть.
Эолин услышала, как Бортен изменил позу, и почувствовала твердую тяжесть его ладони на своем плече. Какой необыкновенный дар Боги дали людям, что они могли передавать такую ​​силу одним прикосновением.
— Ненависть, но умеренная, может быть мощным оружием, — сказал он.
Она кивнула, затем резко выдохнула.
— Дуайен Гемена могла бы кое-что сказать по этому поводу, будь она все еще здесь.
— Борьба, с которой ты сталкиваешься, принадлежит тебе, а не ей.
Эолин не знала, было ли дело в его словах или интонации его голоса, но призрак ее наставницы растворился в тенях.
Бортен вернулся к своему наблюдению за полями, а Эолин осталась рядом с ним в дружеском молчании. Влажный ветер шуршал листьями и травой; довольные песни сверчков и лягушек наполняли воздух ритмичным пульсом.
— Они ожидают дождя, — сказала она.
— Дождя? — в голосе Бортена отчетливо прозвучало недоумение. — Кто ждет дождя?
— Лягушки. Они ожидают дождя и очень ему рады. Это хорошая ночь, чтобы… — она сделала паузу, едва не сказав, что хочет найти себе пару, и вместо этого закончила. — Петь.
Бортен издал смешок, низкий звук, который она часто слышала в последние дни, несмотря на множество испытаний, которые они пережили.
— Твой разговор иногда бывает странным, Мага Эолин. Ты всегда уделяешь так много внимания маленьким созданиям полей?
— Конечно. Иногда мы находим величайшую мудрость в самом маленьком существе, сэр Бортен.
— Значит, ты склонна слушать лягушек, но не склонна слушать солдат?
Вопрос был задан с юмором, и Эолин улыбнулась.
— Да, пожалуй.
— А что еще говорят тебе лягушки, Мага Эолин?
Он взял ее за подбородок рукой, хотя Эолин этого и не заметила, настолько естественным было его прикосновение. Лицо Бортена было очерчено тенями ночи. Его мускусный запах глины и измельченных листьев окутал ее и лег на плечи, как старый, знакомый плащ.
— Не знаю, — пробормотала она. — Все, что я сказала… о дожде и песне.
Он поцеловал ее, кратким и нежным прикосновением, которое отступило, а затем вернулось с большей потребностью.
Эолин отдалась его желанию, хотя неуверенность переполняла ее сердце. Разве всего за две недели до этого она не признавалась в любви к Акмаэлю?
Однако теперь это казалось другим миром, другой эпохой, населенной незнакомой Эолин, иллюзией по ту сторону пропасти, созданной разрушительной и необратимой потерей.
И Бортен, который прошел с ней через огонь этих дней, который поддерживал ее в моменты невообразимого ужаса, теперь смывал даже боль ее невозможной любви к королю, делая ее мечты об Акмаэле далекими и мелкими, подобно звездам, которым суждено отказаться от своего блеска с приходом солнца.
— Спи, Эолин, — пробормотал он, прижимая ее к своей груди. — Я позову тебя, когда придет время.