Невидимые знаки (ЛП)

Прежде чем я успел возразить, она щелкнула пальцами, глядя через мое плечо.
— Следующий.
Мужчина грубо пихнул меня, проталкиваясь между мной и окошком, оперативно отодвигая меня прочь.
Придурок.
Я прикусил язык.
У меня всегда были проблемы с характером. Он принес мне достаточно много проблем. В день, когда покинул Англию, я пообещал, что возьму себя в руки. Работа с деревом и безобидными предметами помогали успокоиться тогда, когда другие злили меня (еще одна причина, почему я любил свою работу).
Я был в состоянии контролировать свою реакцию внешне, но внутри все, что я хотел сделать, — взять голову мудака и несколько раз ударить ею об стол.
У тебя нет на это времени.
Перелет в Кадаву будет недолгим. Буря утихала. Я должен был найти способ добраться туда сегодня.
Я подхватил рюкзак с пола и зашагал прочь, в поисках решения моего кошмара.
Я совершала ошибки, так много ошибок. Я скрылась от тех, кто говорил мне отказаться от стихов. Я избегала тех, кто не понимает Си-мажор и Ре-минор. Я игнорировала тех, кто не понимал мою речь в виде октав и арпеГэлрованных аккордов (прим. пер.: АрпеГэло — способ исполнения аккордов на фортепиано, некоторых клавишных)
Я ошибка. Я личность.
Я сделала неправильный выбор. У меня был единственный выбор.
Я умерла. Я выжила.
Я не слушала. Я слушала.
Взято с блокнота Э. Э.
…
СВЯТАЯ МАТЕРЬ БОЖЬЯ.
Пережила ли я достаточно драмы в этой поездке? Сначала все эти проблемы со службой безопасности и посадкой на самолет, потом с аварийной посадкой, с угрозой крушения.
Меня трясло, не переставая.
Меня рвало в дурацкий пакет, предоставленный стюардессой и предусмотренный для воздушной болезни. Я обняла мою куртку с набитыми карманами, будто бы каким-то чудом выжила с карманным зеркальцем и зубной пастой. И я ненавидела, как страх смерти показал мне, сколько времени в своей жизни я потратила впустую. Как я ожидала счастья в будущем, которое не могла предвидеть. Как я позволяю страху распоряжаться моими решениями, а не делать то, о чем говорила в своих песнях.
Ты жива.
Будь благодарна.
Я благодарна.
Бесконечно благодарна.
Но, несмотря на мою признательность, я не могла перестать дрожать, насколько близко к смерти я была.
Это была небольшая буря. Ты не была одной ногой в могиле.
Я прошла в здание аэропорта, не в состоянии переварить последний час турбулентности, ужаса, и, наконец, приземления в целости и сохранности. Понимая, как странно я принимала те финальные моменты, где по-настоящему глубоко смотрела на то, кем я была, и что вынуждало меня посмотреть на то, от чего я бежала.
Я нашла себя потерянной.
Было странно идти через аэропорт, до сих пор выглядеть, звучать и двигаться как я, когда что-то столь необратимо изменилось.
Я думала, что умру.
Ты чересчур драматизируешь ситуацию.
Неважно, мысль о прощании заставила мои глаза широко открыться. Я столкнулась с моими самыми глубокими, самыми темными секретами, и мне не понравилось встретиться с ними лицом к лицу.
В эти ужасные моменты приближения смерти я представила идеальную меня мне настоящей.
И мне это не понравилось.
Мне страшно.
Не только мысли о неудачах и смерти, а также об успехе и жизни.
Мэделин подарила мне карьеру мечты после десятилетия бессмысленного труда. Она дала мне что-то бесценное после того, как моя семья умерла. И все, что я могла делать, — это стонать из-за сборища народа и прятаться в углах, когда люди хотели подружиться и поздравить меня.
Кто так делает?
Кто охотно выбирает жизнь в одиночестве, потому что слишком боится делиться собой с другими?
Кто я?
Я не знала.
Больше не знала.
 
Девушка, которой я была, когда вылетала из Америки, на самом деле умерла, будто мы действительно потерпели крушение. Я больше не хотела быть той Эстель. Я хотела быть кем-то большим. Кем-то лучшим. Кем-то, кем я могла бы гордиться. Если настанет еще один жизнь-или-смерть момент и поставит на счетчик мою жизнь, я хотела бы быть счастливой, не страдающей.
Я не хотела ни о чем сожалеть, но сейчас... у меня были миллионы сожалений.
Схватив свой чемодан, как только он показался на ленте, я сжала ваучер на проживание в отеле и транспортировку туда, и направилась к выходу. Мой чемодан скрипел позади меня. Мне нужен был новый. Колеса на этом уже все стерлись и износились.
Через несколько минут я доберусь домой, я собираюсь возродить себя.
Дом.
От мысли о том, что придется спать в каком-то отеле, мои глаза наполнились слезами разочарования. Я просила на стойке регистрации о возможности подождать. Я была бы счастлива ждать в терминале аэропорта первого возможного вылета. Я согласна быть терпеливой. Но, несмотря на то, что буря уже прошла, а остальные авиалинии возобновят свои полеты вечером, экипаж местных самолетов был твердо настроен не рисковать лететь.
Это было их окончательное решение, и у меня не было возможности попасть домой (если только не вплавь).
Мне нужно поспать. Я хочу, чтобы этот день закончился.
Я ненавидела плаксивый голос внутри, жалующийся на неудобства и задержки. Несколько минут назад я признала, что мне не нравится мое желание прятаться и убегать от контакта с людьми.
Возможно, знаки пытались сказать не избегать беды, а идти к ней, так я смогу осознать чего мне не хватает, пока не стало слишком поздно.
Возможно, знаки были не о смерти или пробуждении.
Тогда что это?
Предупреждение?
Что-то, показывающее насколько сильно мне нужно погрузиться в жизнь, которую я растрачивала впустую, упуская каждое испытание и бесценный момент, превращающиеся в пятно неоплаченной радости?
Если это так... что я должна с этим делать? Быть более спонтанной? Быть храброй, пробовать новое и внести изменения в мой установленный план?
— Вы из семьи Эвермор? — Жилистый мужчина в бирюзовой рубашке с красным карманом на груди улыбнулся, когда я остановилась у пункта сбора С. Мне сказали ждать там, и меня доставят в гостиницу.
Гостиницу, полную шумных людей. Полную стресса. Бессонницы.
Я содрогнулась.
Прекрати.
Возрождение... помнишь?
Ты могла бы встретить красивого незнакомца в ресторане отеля и провести хорошее время перед полетом домой, который запланирован на завтра.
Я усмехнулась.
Если бы.
— Мисс... вы миссис Эвермор?
Я нахмурилась.
— Я Эстель Эвермор, но путешествую одна.
Лоб парня покрылся морщинами.
— Хм. Так вы не с Данканом, Амелией, Коннором и Пиппой Эвермор?
— Что? Нет... — Я посмотрела мимо гида и замерла. Возле декорированного жасмином микроавтобуса стояла семья, с которой мы встречались в Лос-Анджелесе, когда я застряла на таможне.
Женщина помахала мне, улыбаясь.
— Здравствуйте еще раз.
Я сглотнула.
— Эм, привет.
Водитель постучал по своему клипборду.
— Так вы знакомы? Вы семья или нет?
— Мы встречались, но не родственники, — муж со своей бородой ухмыльнулся. — Мы незнакомцы, но более чем рады путешествовать в одном автобусе. — Он подошел ко мне с протянутой рукой. — Я Данкан. Приятно познакомиться.
Мои манеры взяли верх.
— Эстель. Приятно познакомиться... еще раз.
— Взаимно, Эстель. Это было довольно странно в Штатах, не так ли? Никогда раньше не встречал других Эвермор. Быть может, мы родственники, но просто не знаем об этом. — Он подмигнул и мягко пожал мою руку в приветствии. — Ну что ж, любая девушка, которая так же красива, как и вы, приветствуется присоединиться к нашей семье. — Поворачиваясь к своим близким, он указал на каждого по очереди. — Мои жена Амелия и наши отпрыски Коннор и Пиппа, — он закатил глаза на свое потомство. — Поздоровайтесь, дети.