Невидимые знаки (ЛП)

— Так сильно зол, так зол.
Улыбка, возникшая на ее губах, подразнивала меня.
— И это твой способ показать это?
Я поцеловал ее самодовольное выражение с ее губ.
— Нет, таким образом я хочу, чтобы ты слушалась меня и не делала глупостей в будущем.
— Слушалась тебя? — Ее дыхание ускорилось, когда я перекатил ее сосок между моими пальцами.
— Всегда, как я и требовал ранее.
Мягкий стон сорвался с ее губ, когда я прижался твердым членом к ее телу. Я пульсировал от желания освобождения. Моя спина уже напряглась от приближающегося оргазма, а мои яйца подтянулись, превращаясь в гранит.
— Я собираюсь преподать тебе урок.
Она откинула голову назад, когда я проложил дорожку из поцелуев вдоль ее щеки. Щипая сосок, я скользнул рукой в ее шорты.
Она подалась вперед к моим пальцам, когда я прикоснулся к ней там, где мечтал прикоснуться на протяжении недель.
— Постой...
Я втянул в рот ее нижнюю губу, пока трахал ее своими пальцами.
— Нет.
— Я... я зла на тебя. — Она развела в сторону свои ноги для меня. — Прекрати... — Ее голова склонилась вперед, когда я вошел внутрь нее указательным пальцем.
Слова больше не представляли для меня никакого значения. Все, что я понимал, так это то, как она извивалась на моем пальце, какая влажная она была, какая жаждущая. Сгибая мой палец, я прижал большой палец к ее клитору. Моя голова склонилась, целуя ее, проталкивая в нее свой язык одновременно с тем, когда трахал ее пальцем.
Я убедил ее сдаться мне. Я заставил ее забыть, где мы находились, что произошло, и просто жить в настоящем моменте. В этом опьяняющем, сексуальном моменте.
Отстраняя ее лицо от своего, в то время как она нерешительно попыталась остановить меня. Ее пальцы обернулись вокруг моего запястья, стараясь вытянуть мою руку из ее шорт.
Я покачал головой.
— Нет. Ты хочешь этого так же, как и я.
— Не так.
— Как это не так? — Я украл еще один поцелуй, вырывая из нее еще один стон, когда ввел в нее еще один палец.
Потребовалось много времени, чтобы она ответила.
Она прикрыла глаза, когда ее бедра толкались у моей руки.
— Не в качестве наказания.
— Наказания? — Ее киска сжалась вокруг моего прикосновения. — Это не наказание, Эстель.
Ее глаза распахнулись, смотря с яростью в мои.
— А как бы ты назвал это?
Я уткнулся в ее шею, удерживая ее и мягко входя в нее.
— Я бы назвал это действие обратным наказанию.
Она боролась.
Я не мог позволить ей переосмыслить это. Кто знал, позволит ли она мне подобраться так близко вновь… Оставляя ее грудь, я схватил ее за подбородок.
— Поцелуй меня.
— Нет. — Ее веки затрепетали, когда я начал трахать пальцами ее быстрее.
— Поцелуй меня так, чтобы я понял, что ты сожалеешь. Поцелуй меня и пообещай, что никогда не сделаешь ничего подобного вновь.
— Я не могу обещать ничего такого.
— Отлично. Я тебя заставлю согласиться с другого рода предложением.
Ее веки затрепетали, когда мои пальцы сменили тактику с поддразнивания на четкое требование ответа.
— Я заставлю тебя кончить. И когда ты кончишь, это будет контракт между мной и тобой, таким образом, ты будешь стараться делать все зависящее от тебя, чтобы оставаться в безопасности. Не будешь совершать необдуманных поступков. — Я толкнулся в нее двумя пальцами. — Не будешь вести себя, как долбанная героиня. — Я помассировал ее клитор. — И ты позволишь мне войти в твое сердце, потому как ты уже нашла свое место в моем. — Я прижался эрекцией к ее бедру, когда мои пальцы толкались в ее киску.
Она подавила стон, когда я заставлял ее тело отвечать моему. Влага покрыла мою руку, и сокращение ее восхитительных мышц только увеличивало удовольствие, к которому я ее принуждал.
— Прекрати. — Она подняла свой тяжелый взгляд, одновременно ругаясь и умоляя. Ее язык прошелся по губам, возбужденно и раздраженно, а также чертовски сексуально, чего я просто не мог терпеть.
— Нет, я не остановлюсь.
— Гэл.
— Ни за что. Пока ты не кончишь.
— Я не...
Я усмехнулся, когда ее ноги обратились в желе и ее вес переместился на меня. Ее лоб прижался к моему плечу. Я приподнял ее тело и продолжил трахать пальцами. Мое запястье болело. Мою спину щекотали капельки пота. И мой член умолял, чтобы ему уделили внимание
 
Но это не касалось меня.
Это касалось Эстель.
Но я отчаянно желал, чтобы она получила хоть капельку удовольствия прямо здесь, прямо сейчас.
Приподнимая и приближая ее лицо к моему, я вновь завладел ее ртом. Наши губы танцевали, наши языки сражались, и все, на что я никогда и не мог надеяться, воплотилось в реальность.
Эстель ответила, возвращая мне со всей страстью поцелуй.
Я находился полностью в ее власти. Я, может, и был тем, кто прикоснулся к ее телу, доставляя физическое удовольствие, но она была той, кто прикоснулась к моей душе, обернула струны вокруг моего сердца и привязала меня к ней навсегда.
Я вздрогнул, когда ее плоть сжалась вокруг моих пальцев. Я не мог не толкаться бедрами в ее бедро.
— Чувствуешь это? — Я оставил поцелуй в уголке ее губ. — Чувствуешь, как сильно я хочу тебя?
Она застонала.
— Ты должна мне, Эстель. Как это может быть наказанием, когда ты должна чувствовать, как сильно я тебя хочу, всю глубину моих чувств к тебе?
Я скользнул по раковине ее уха языком.
— Позволь мне доставить тебе удовольствие. Прошу... прошу, позволь мне сделать это для тебя, после того, сколько ты сделала для меня.
Она напряглась, в то время как мышцы ее бедер стали более твердыми у моей руки. Но ее внутренние мышцы расслабились, пылая для меня, принимая все, что я давал ей.
— Ох... — Ее лицо напряглось. — Ох… Боже мой...
— Вот так. — Я задвигал пальцами быстрее, вбиваясь в нее и умирая от отчаяния заменить мои пальцы членом. Только пару кусочков выгоревшего на солнце материала останавливало меня от того, чтобы взять ее.
Она бы позволила мне.
Я думаю.
Но я не хотел заставлять ее заходить слишком далеко, слишком быстро. Я хотел, чтобы она понимала, что это все не только секс для меня. Это касалось доверия сохранить ее в безопасности. Это касалось того, чтобы мы стояли друг за друга в период выживания. Это касалось того, чтобы мы были командой — больше чем просто командой — соулмейтами.
— Да. — Ее острые зубы впились в мою ключицу. — Не останавливайся. Пожалуйста, не останавливайся.
— Я никогда не остановлюсь. — Я хотел поцеловать ее вновь. Я хотел провести ладонями по изгибам ее тела.
Мне нужен воздух.
Мне нужно кончить.
Мне нужно было убраться от нее к черту, прежде чем я разрушу наши отношения тем, что заставлю ее дать мне больше, чем она желает.
Но как я мог отпустить ее, когда ее дрожащие руки цеплялись за меня. Когда ее дыхание прерывалось, борясь с удовольствием, которое я ей даровал. И как мне было заставить себя не прикасаться к ней, когда стены дамбы рухнули, и она кончила.
Ее крошечный крик прозвучал со всей глубиной того, как сильно она кончила. Ее позвоночник дернулся, когда руки вцепились в меня, в попытке остаться в вертикальном положении. Волна за волной, теплая влага покрывала мои пальцы.
Я держал ее еще продолжительное время после того, как мы закончили ласки.
Как только она кончила, она не предприняла попыток отодвинуться. Она не извивалась, чтобы дать мне тем самым знак — убрать мою руку.
Мы едва держались на ногах, прижимаясь друг к другу, тяжело дыша, с гулким сердцебиением, и понимая, что мы не можем вымолвить ни слова.
Это было наказание.
Для обоих из нас.
Для нее, потому что она позволила мне взять что-то, что она не хотела отдавать по собственному желанию. И для меня, потому что теперь я хотел ее каждую секунду гребаного дня, и я не знал, позволит ли она мне это.
Я судорожно втянул воздух, проклиная мои острые эмоции.
Я хотел продолжать обнимать ее до того момента, пока мир бы не перестал кружиться, боль не прекратила пульсировать, а спасатели не прилетели спасать нас.