Дикая связь

Атлас кивает и отпускает меня, чтобы я могла собраться и не опоздать на урок. Приятно, когда я могу одеться в симпатичный наряд, не пытаясь нацепить на себя как можно больше запахов своих Связных. Когда я выхожу из шкафа в платье и ботинках, с завитыми волосами и легким макияжем, Атлас ухмыляется мне, резко прижимаясь к груди.
— Ты не можешь так поступить со мной, сладкая. Я не могу провести с тобой весь день, когда ты выглядишь так чертовски сексуально, только для того, чтобы лишиться тебя из-за кого-то другого сегодня вечером.
Он говорит это с ухмылкой, и я знаю, что он просто флиртует, но бабочки взрываются в моем животе при мысли о том, с кем я лягу в постель сегодня вечером. Мне нужно узнать расписание, и побыстрее.
Атлас запирает за мной дверь моей спальни, когда мы уходим, кладет ключ в мою сумку и берет меня за руку, когда мы вместе спускаемся в гараж. Гейб встречает нас там, и когда он поднимает глаза от своего телефона и смотрит на меня, его улыбка немного ослабевает, прежде чем превратиться в ухмылку.
— Наконец-то, платье, в котором я могу наслаждаться, видя тебя, не чувствуя себя дерьмово из-за этого.
Я ухмыляюсь ему и кручусь, юбка распускается, и я чувствую себя в ней горячей как блядь, глаза обоих моих Связных впиваются в меня. Мое эго нуждается в этом сегодня, и когда Гейб открывает для меня дверь машины, он пригибается, чтобы поцеловать меня в щеку, пока я скольжу внутрь.
Атлас ждет достаточно долго, чтобы убедиться, что мы все пристегнуты, а затем выезжает из гаража и катит по подъездной дорожке, двигатель ревет и шумит, поскольку ему наплевать на соседей и на поддержание мира с HOA (прим. пер. — общество совладельцев многоквартирного дома).
Норт, наверное, потом будет с злиться по этому поводу, и я точно знаю, что Атлас на это надеется.
— Когда я смогу увидеть то другое платье? Ты так и не прислала мне фото. Я очень ревнивый Связной, сладкая.
Я закатываю на него глаза. — Никогда, я не фотографировалась, а потом залила все кровью, поэтому мне пришлось выбросить его, как только я вернулась в общежитие.
Гейб морщится, но я знаю, что это не связано с упоминанием о месячных, а связано с тем, что Норт отказался остановить машину ради меня.
Я могла бы разглагольствовать об этом очень, очень долго. У него, наверное, начинаются травматичные воспоминания, когда я описываю все ощущения и визуальные образы той ночи.
Гейб прочищает горло, когда телефон Атласа пикает в подстаканнике. — Норт сделал парочку. Теперь я могу перестать чувствовать себя виноватым за то, что это у меня на телефоне, или мы все еще злимся из-за этой ситуации?
Атлас приподнимает бровь и проверяет фотографию, его глаза высматривают зеленый огонек, и когда я фыркаю на него, он протягивает телефон, чтобы я тоже могла посмотреть.
Я не заметила тогда, что Норт сфотографировал меня.
Возможно, это сделал кто-то из его сотрудников, но это фото сделано в ресторане сразу после нашего приезда, моя голова немного наклонена вниз, и кажется, что я позирую, профессиональная модель или что-то в этом роде, хотя на самом деле я пытаюсь незаметно проверить подол. Я была уверена, что наступила на него и порвала, а в тот момент вечера я все еще старалась беречь его. Я знала, сколько стоит такое платье, и не хотела, чтобы Норт снова обвинил меня в том, что я золотоискательница.
Я выгляжу в нем очень хорошо.
Что-то в нем заставляет меня выглядеть старше, более утонченной, той версией меня, которой я могла бы быть, если бы моя жизнь не пошла под откос, когда я была подростком. Я выгляжу как та версия меня, которая могла бы понравиться советнику.
— Черт. Нам придется удалить их, не так ли? — бормочет Гейб сзади, и я оглядываюсь на него через плечо. Он внимательно наблюдает за мной, и я пытаюсь стереть с лица все эмоции, что на нем были.
— Нет. Все в порядке. Просто я не привыкла так выглядеть. Я не очень-то люблю «ужины в совете». Мне не нравится эта болтовня и политические маневры во время еды, которая чертовски дорога. Думаю, Норту повезло.
 
Атлас насмехается и переключает передачу, продираясь сквозь поток машин как ни в чем не бывало: — К черту Норта Дрейвена, он претенциозный мудак, и ему нужно полегче с тобой, или мы уезжаем. Я уверен, что мы сможем ускользнуть от него на добрый десяток-другой лет, если будем работать над этим вместе. У Сойера есть несколько хороших идей на этот счет.
Гейб бросает на него взгляд, но я смеюсь над ним, в основном потому, что, конечно, он работает над тем, чтобы вытащить нас отсюда на стороне. Как будто я в этом сомневалась.
Мы припарковались и увидели, что наши друзья уже ждут нас, с кофе в руках, от которого я чувствую себя немного убийцей, пока не вижу поднос с ним в руках Феликса.
Как будто этот человек может мне нравиться еще больше, он просто чертов ангел.
Сейдж улыбается и машет мне через окно, и все, что я вижу, это то, что она держит свободную руку Феликса и светится прямо сейчас.
Я испытываю чертово облегчение от того, что она хоть раз выглядела счастливой, а той грустной и одинокой девушки, с которой я сначала подружилась, нигде не было видно. Я выпрыгиваю, прежде чем Гейб успевает открыть мою дверь, не обращая внимания на его ворчание, и быстро обнимаю ее. Феликс приветствует меня самодовольной ухмылкой, а Сойер закатывает глаза на всех нас, что я в основном воспринимаю как то, что он все еще злится из-за академического отпуска Грея по вине его родителей.
— Значит, совместное использование кровати работает? — пробормотала Сейдж мне на ухо, стараясь, чтобы ее не услышал ни один из крикливых парней, которыми мы окружены, потому что никто из них понятия не имеет о том, как быть сдержанным.
Я киваю и соединяю наши руки вместе, пока мы идем, позволяя парням сомкнуться вокруг нас, как в маленьком защитном пузыре. — Я снова чувствую себя человеком, слава Богу. Не могу поверить, какой маленькой сучкой стали мои узы. Твои такие же? Или это Центральная вещь, из-за которой мне нужно гневаться на Вселенную?
Она смеется над моей драматичностью, принимая поцелуй Феликса в щеку с легким румянцем, когда он отправляется на свои занятия. Он посещает все лекции по подготовке к медицине для одаренных, и я ему не завидую, ни капельки.
Я видела его списки заданий.
К черту это, мои и так плохи.
— Мои не такие… напористые, но они часто жалуются. Сейчас, когда я провожу время с Феликсом, уже меньше. Думаю, они наконец-то поняли, что жизнь с Райли просто не входит в мои планы, и дали мне небольшую передышку.
Уф.
Я не хочу думать об этом засранце прямо сейчас, поэтому меняю тему. — Теперь твои родители собираются запретить тебе посещать футбольные матчи? Я ожидала, что ты будешь под домашним арестом и была готова объединить усилия с Феликсом, чтобы вытащить тебя.
Она хихикает, когда мы приходим в класс, и оглядывает комнату, все еще настороженная, как и все мы теперь, когда мир оказался настолько опасным, насколько это возможно с Сопротивлением. — И снова мой отец немного очарован тобой. Он часто ссорится с Марией из-за тебя, она все еще злится из-за Норта и… всего этого. Он знает, что наши дружеские отношения держат меня в большей безопасности, чем если бы я была одна, поэтому он стал очень настойчивым. Мама пытается остановить его от преследования Райли, так как он также был очень зол из-за этой ситуации. Жизнь становится все более беспорядочной.
Я никогда в жизни не чувствовал чего-то настолько тяжелого, потому что, да, здесь чертовски беспорядочно, и я не вижу, что это скоро изменится.
***
После окончания занятий я отправляюсь в кафе, благодарная за то, что у меня более короткая дневная смена.
Я переодеваюсь в свою униформу в подсобке, а затем с ветерком вхожу в свою роль. Глория комментирует мое отличное настроение, а Китти закатывает на меня глаза, когда я очень любезна со всеми, кто приходит, но я так рада, что наконец-то снова чувствую себя самой собой, что просто позволяю всему этому свалиться на меня.