Паренек из Уайтчепела (СИ)

Ридли, верно, припомнив подозрения Джека в отношении болезной наследницы, попросил:
– Не могли бы мы видеть вашу дочь, мистер Френч? Возможно, она могла бы рассказать нам нечто полезное.
Тот собирался было что-то ответить, возможно даже, возразить, однако, полностью покорный судьбе, мотнул своей поникшей головой.
– Пойдемте, я отведу вас к ее постели. – И только попросил: – Не говорите девочке о смерти Клода, пожалуйста. Я сам ей сообщу... Позже. И об Этель не говорите тоже. Ей ни к чему лишние волнения... Она и так сильно переживала ее потерю.
И он повел посетителей вверх по лестнице в комнату дочери. Та располагалась в южном крыле дома, и стойкий цветочный аромат безошибочно указывал верное направление...
– Матильда любит цветы, – нашел нужным пояснить мистер Френч, стуком сообщая о своем присутствии. Дверь открылась в ту же минуту: на пороге показалось женское личико с печальным, если не сказать более, выражением.
– Миссис Адамс, – представил ее хозяин дома. – Сиделка моей дочери.
Та одарила незваных гостей вежливым книксеном и тут же произнесла:
– Мистер Френч, сэр, – обращалась она в первую очередь к хозяину дома, – простите мою смелость, но я посчитала необходимым вызвать доктора Энгманна, снова – девочке стало хуже. И я...
– Вы правильно поступили, миссис Адамс, – оборвал ее покаянную речь Оливер Френч. И поглядев на обнаружившегося в комнате дочери доктора Энглманна, произнес: – Как ваша пациентка, доктор? Ей уже лучше? – И, даже не дождавшись ответа, повернулся к девушке на постели: – Как ты, родная? – он коснулся бледной руки дочери, выпростанной поверх теплого покрывала. – Чувствуешь себя лучше?
– Все хорошо, – прошелестел тихий голосок.
Джек, как бы ни был он занят высокой фигурой доктора Энглманна, глядящей на них с инспектором перепуганными глазами, все-таки разглядел бледную тень мисс Матильды Френч, обложенной подушками и всякого рода женскими вещицами. Пяльцами, альбомом для рисования... Фарфоровой куклой в платье с рюшечками. И большим букетом белых лилий, поставленных здесь же, у кровати... Именно они источали приторно-сладкий, почти головокружительный аромат, доносившийся до них еще в коридоре.
Мистер Френч с дочерью продолжали переговариваться тихими голосами, и Ридли, предоставив их на время самим себе, обратился к доктору:
– Доктор Энглманн, не могли бы мы с вами переговорить с глазу на глаз? Пожалуйста.
Кадык эскулапа непроизвольно дернулся.
– С кем имею честь? – осведомился он, пытаясь скрыть собственную нервозность, и Ридли, ласково улыбнувшись, произнес:
– Энтони Ридли, инспектор уголовной полиции. Главный уполномоченный по делу мистера Клода Гарднера... Надеюсь, этого достаточно для вас?
Доктор Энглманн мотнул головой.
– Весь в вашем распоряжении, инспектор.
Джек видел, как тот поглядел на него с обреченным видом бредущего на эшафот.
Разговор состоялся в небольшом, смежном спальне мисс Френч будуаре, в который миссис Адамс и препроводила инспектора Ридли, Джека и доктора Энглманна соответственно.
Доктор, к счастью, решил не ходить вокруг да около и сразу же заявил:
– Я не сделал ничего плохого, инспектор, всего лишь поддался на уговоры мистера Гарднера о помощи. Если вам и есть, с кого спрашивать, так это только с него... Я здесь совершенно не при чем.
Ридли выдержал внушительную паузу, такую, что несчастный доктор успел покрыться испариной, и только после проговорил:
– Боюсь, с мистера Гарднера нынче спрос небольшой, доктор Энглманн. Увы... Названный джентльмен, пропавший третьего дня, как вы, должно быть, слышали, сегодня же был найден мертвым... – И пояснил: – Выловлен из реки близ моста Баттерси. Мы склонны подозревать убийство...
– Убийство, – эхом отозвался его собеседник. – Как такое возможно?
Ридли пожал плечами.
– Я полагал, вы сможете ответить на этот вопрос. Вам, определенно, есть, что мне рассказать, не так ли, доктор Энглманн?
Тот потер переносицу, широкий лоб, руки одну об другую и только тогда произнес:
 
– Видит бог, это произошло помимо моей воли... просто дружеская услуга, как обозначил то мистер Гарднер, – доктор запнулся, произнося имя умершего.
– Расскажите, что это была за услуга, – попросил его Ридли, и доктор снова заговорил:
– Однажды я пришел проведать мисс Френч – у нее снова случился удушающий спазм, и миссис Адамс вызвала меня. Гарднер был в доме: сначала сопроводил меня к постели больной, после вызвался проводить... Тогда-то он и спросил, существует ли препарат, способный погрузить человека в настолько глубокий сон, чтобы его могли счесть умершим. Я удивился вопросу, однако ответил утвердительно... Полагал его интерес проявлением банального любопытства, не более того. Однако Гарднер не отступился: сказал, что готов заплатить за такой препарат хорошие деньги. За препарат и небольшую услугу... – тут он снова умолк, и только вежливое понукание собеседника заставило его продолжить рассказ. – Он попросил меня засвидетельствовать смерть некой девицы... Мнимую смерть, как вы понимаете. Сказал, что между ним и этой девушкой существует негласная договоренность: якобы только ее родители, люди крайне суровых взглядов, стоят преградой на пути к их счастливому воссоединению в законном браке, на что мистер Гардер, судя по его же словам, всем сердцем надеялся. Ситуация была пикантная, – доктор Энглманн дернул плечами, – крайне щекотливая, и мне было неловко расспрашивать, однако мистер Гарднер не казался пустым шутником, к тому же...
– Предлагал хорошие деньги? – подсказал инспектор Ридли.
Эскулап утверждающе кивнул.
– Двести фунтов. Он предложил за эту услугу двести фунтов, – вскинулся седовласый доктор. – Я подумал, что грех было бы не помочь влюбленным и...
– И пошли на подлог, – снова подсказал его собеседник, на что Энглманн отозвался:
– Если бы я только знал, чем все закончится...
Ридли возразил:
– Боюсь, еще не закончилось, доктор Энлманн. Мисс Эдвардс... теперь мы знаем, далеко не умершая мисс Эдвардс, так до сих пор и не найдена.
Доктор смертельно побледнел.
– Вы же не думаете, – просипел он, – что она все еще... все еще закопана?
– Нет, – решил успокоить его инспектор, – полагаю, мисс Эдвардс извлекли из могилы сразу же в ночь после похорон. Однако, где она сейчас, никому доподлинно не известно... Имеются ли у вас какие-то предположения?
Тот замотал головой.
– Мы не вели с мистером Гарднером задушевных бесед, инспектор. Я передал ему препарат, назначил точную дозировку... После подписал свидетельство о смерти.
– И вас не насторожило желание покойного обозначить свою якобы невесту мертвой перед всем миром? – осведомился Ридли, глядя на доктора с чисто исследовательским любопытством. – Разве вам это не показалось чем-то весьма необычным... противоестественным, я бы сказал?
Доктор Энглманн прокашлялся в кулак.
– Я полагал мистера Гарднера настоящим джентльменом, сэр, и потому не брался анализировать причины его поступков.
Ридли согласно кивнул, вроде как удовлетворенный таким ответом.
– Спасибо за откровенность, – только и произнес он. – Буду очень признателен, если пока что эта история не выйдет дальше стен этой комнаты.
– Обещаю, так и будет, – с готовностью отозвался незадачливый эскулап.
И едва за доктором успела закрыться дверь, Джек, не в силах сдержать эмоций, восторженно воскликнул:
– Значит, Тодд оказался прав: мисс Эдвардс была жива все это время. Поверить не могу...
Однако Ридли его восторга не поддержал:
– Жива-то жива, только где она сейчас... – произнес он задумчивым голосом. – Кроме того, меня интересует другое: зачем Гарднер все это устроил? Эту якобы смерть... похороны. Все.
– Вы не верите рассказу доктора об их взаимной влюбленности? – спросил его Джек. – Полагаете, доктор обманывает?
– Нет-нет, доктор нас не обманывает, – отозвался на это инспектор. – Он слишком перепуган, чтобы недоговаривать. Тут дело в другом... Лгал ли сам Гарднер нашему доктору? И если так, то почему? Знала ли сама мисс Эдвардс о планах Гарднера на свой счет и, если нет, как ему удалось все это провернуть? Ну и, конечно же, кто убил самого Гарднера... В любом случае, – заключил Ридли, – мы должны раскопать эту могилу... Пожалуй, этим и стоит заняться в первую очередь.